романс

катара всегда любила истории про любовь. сокка смеялся над ней за это и дразнил девчонкой (идиот, я и есть девчонка). она в ответ поглядывала на него снисходительно. что может знать о любви такой идиот, как сокка, в конце концов? время шло. катара ждала своей сказки со своим героем и заслуженным хэппи-эндом. и как-то так вышло, — к всеобщему удивлению — что именно у ее брата в личной жизни все было хорошо. у нее же был джет (оставивший после себя лишь горечь и разочарование) и мальчишка, самый лучший мальчишка на свете, но — и за это она себя так и не простила —полюбить его катара не смогла. чем старше она становилась, тем меньше дела ей было до этой ерунды. хоть романтичный строй ее натуры оставался неизменным, теперь девушка направляла его на других, а не на себя. ей было хорошо и одной. а потом в ее жизни появилась зузу. вернее зуко — катара никогда не зовёт ее зузу вслух, слишком много плохого было связано с этим прозвищем. только так, только в мыслях нежно-нежно: моя зузу — появилась во всех их жизнях очень давно, но только недавно роль ее кардинально изменилась. катара любила истории про любовь, мечтала о дерзком, но благородном герое. она никогда не думала о злой королеве. "нет, — поправляет себя катара, — злая королева — это младшая; зуко же (зузу) — дракон". она не любила драконов и ненавидела огонь больше, чем что-либо. и зуко. зуко она тоже ненавидела. если бы полгода назад ей сказали, что она будет сидеть в чайной, ждать конца смены самого ненавистного ей человека (катара так-то с детства была против ненависти, но с зуко не получалось следовать обычным принципам). и все же она здесь, ощущает спокойствие и удовлетворение. надо же, как странно! когда они впервые встретились, они были совсем другими людьми. катаре было четырнадцать, зуко — шестнадцать. совсем дети еще с их детской детской ненавистью. катара носила косички, любила истории про любовь, ждала своего героя и плакала по ночам, чтобы брат не слышал. ей интересно, плакала ли зуко, но кто ее знает. иногда катара хочет спросить. каково это было. плакать, сжавшись на кушетке, чтобы, не дай бог, не услышала сестра (и совсем не по той причине, по которой катара не хотела тревожить сокку), вздергивать разбитый нос и держать голову высоко и гордо. катара в четырнадцать ту колючую, нескладную, громкую и злую зуко ненавидела. эта катара к той зуко с нежностью,с морем нежности и боли, возмущением, потому что. почему. ты была ребенком. это нечестно. катара хорошо умеет справляться с физическими травмами. она ведь лучшая ученица медицинского (семья засунула ее туда, надеясь, что она найдет себе мужа и до конца жизни будет смотреть детишек где-нибудь в поликлинике. что ж. не всегда выходит, так как задумано). зуко не учится в университете. ей бы с другими проблемами разобраться; пока она помогает дяде в его чайной. катара хорошо справляется с физическими травмами, но вот, что делать с болью другого рода она не знает. может быть, позже... она сможет уговорить зуко пойти на терапию. а пока стоит ей даже подумать о том, чтобы заговорить с ней, зуко оборачивается и смотрит на нее. говорит взглядом: не смей. просит: не надо. если бы катара была супергероиней, она бы хотела уметь забирать чужую боль без остатка. может быть, так она могла бы принести больше пользы. они стоят на заднем дворе рядом со свалкой. идеальное место, чтобы курить, если бы кто либо из них двоих курил, но катара врач и "зануда", а зуко ненавидит запах дыма. катара бы все отдала чтобы исправить это. катара бы всё. всё за это. "хей, — говорит ей зуко, — почему у тебя такое виноватое лицо?" катаре стыдно, пусть это и глупо. она-то ничего не могла сделать, ее там даже не было. но думать об этом невыносимо. зуко щурится. снег падает хлопьями на нее, и катара давится нравоучениями. ей хватает того, что все дразнят ее мамой. все, кроме зуко. но, пожалуй, касательно зуко это и не материнский инстинкт. наверное. катара еще для себя не определилась. снег в ее черных волосах выглядит очень... красиво. зуко красивая. для нее самая. катара хочет сказать ей. что она красивая. красивее кого бы то ни было. но не смеет. это — запрет, еще один из бесчисленного множества других. они стоят и просто дышат. если бы они курили, выглядело бы эстетичнее, но они не курят, а просто молчат. катара не знает никого, с кем было бы так хорошо молчать. зуко греет ее руки. зуко горячая, всегда горячая и в минус двадцать, и в плюс: температура зуко от погоды не зависит. катара с недавних пор часто забывает перчатки. "катара теперь такая рассеянная стала", — все говорят. катаре все равно на их пересуды. зуко была рождена для великого. катара это знает, зуко это знает, пусть сейчас это знание в ней и пошатнулось. если сейчас ей нужно время — прекрасно. катара спрячет ее, остановит весь мир, если потребуется, и даст ей столько времени, сколько понадобится. катара ведь врач. она умеет справляться с травмами. "разве это не глупый день, и разве ты не прекрасна?" — заливается радио. зуко стряхивает снег с плеч. "ты совсем замерзла," — говорит. "пошли внутрь," — говорит. катара кивает, и они не двигаются с места. — ты знаешь, — смотрит в сторону, — а я ведь тебя ненавидела. смешно подумать, как я тебя ненавидела. это была ничем не обоснованная ненависть, совсем мне сейчас не понятная. думаю... думаю я всегда воспринимала себя этакой принцессой, главной героиней истории, и ты в этой истории была... — злодейкой? — драконом. смотрит в лицо. — что же, — улыбается. — это было заслуженно. катара не согласна. она бы хотела сказать, что никто в целом мире не заслуживает ненависти, но это будет полнейшим лицемерием с ее стороны. зуко смотрит мягко, и катара умолкает. успокаивается. — но, — но, — сейчас я готова сразиться с любым принцем за этого дракона насмерть. зуко смотрит слишком долго, и катара сто раз успевает сгореть со стыда, умереть на месте, только для того, чтобы возродиться, когда зуко берет ее ладони в свои. — не нужно насмерть, а со всем остальным дракон как-нибудь разберется. да. ну, конечно. разберется. они со всем разберутся.