На берегу в синем платье

Огромные белоснежные облака в лучах утреннего солнца напоминали ей медицинскую вату. И всё-таки было непривычно видеть их не над собой в глубоком голубом небе, а где-то у своих ног. Вид за иллюминатором навевал спокойствие и порядок, а вместе с тем — напрягал, потому что ей некуда бежать от того, кто сидит рядом и ждёт её истории. А хотелось бы… Павлова повернулась к Кривицкому, на лице которого застыли ожидание и недоумение. — Это произошло пятнадцать лет назад. Как ни странно — в Сочи. Интересное совпадение. Была очень снежная зима и мы решили поехать туда на Новый год. Лыжи — моя маленькая страсть, — она начала рассказывать с легкой улыбкой, которая с каждым предложением всё больше растворялась, — была. Пока однажды мне не собирали бедро по частям. Я отвлеклась и не заметила, как передо мной выехала какая-то неопытная девушка. Когда увидела — было поздно. Попыталась свернуть и, как понимаешь, без успеха. Ей хоть бы что, а я пролетела несколько метров через какие-то камни, ветки… Он слушал её, и с каждым словом ужас вырастал больше и больше. Он ведь даже не догадывался, что с ней когда-то могло произойти подобное. — Ира, но почему ты никогда не рассказывала мне?.. — А много ли ты был в моей жизни, Гена, чтобы я что-то рассказала? — Павлова уныло усмехнулась. — Прости… — он не знал, что сказать ей в ответ, поэтому просто накрыл её руку своей ладонью, а она или не заметила, или ощущала полное безразличие к происходящему вокруг — не стала убирать. — И ты все эти пятнадцать лет пьешь болеутоляющие? Я могу только догадываться об их составе, но очевидно… Ира, это же привыкание, зависимость… — А что мне делать, Гена? Однажды я провела полдня на ногах в операционной, простояла на одном месте не сгибаясь больше восьми часов, а на следующий день еле встала и дошла до отделения. И это единственное, что позволяет не чувствовать эту тупую боль каждый день. — Ты хорошо скрываешься, Егорова… — произнес Кривицкий, хотя единственное, чего ему хотелось — как можно сильнее обнять её. Да и в мыслях было совсем иное: «Как я мог не замечать этого? Идиот. Всё о себе да о своём сердце. А она такая сильная…» — Это не самое страшное, что могло случиться. И это не мешает мне жить и работать. А знать об этом не стоит никому. Надеюсь, ты услышал меня. — Ира, ты прости мне те слова у самолета… Ты же знаешь, я дурак, — виновато улыбнулся Кривицкий и погладил её руку, которая всё ещё была под его ладонью. Она наконец обратила внимание на этот, казалось бы, невинный жест. Который был бы невинным, если бы их не связывало совместное мутное прошлое. Павлова аккуратно вытянула свои пальцы из-под его теплой ладони, чтобы поправить растрепавшуюся светлую челку. Нужно же было найти какой-то предлог и скрыть неловкость — она нашла. — Да, я-то знаю, — она впервые за несколько часов искренне рассмеялась. — У тебя всё нормально? — вдруг спросил он. Конечно, неспроста. До этого, пока Ирина спала, он долго думал о ней, о себе, об их жизнях, о дорогах, которые почему-то всё расходятся по разным сторонам, хотя им предначертано идти рядом… — У меня?.. — в её едва заметно покрасневших за секунда глазах мелькнуло беспокойство. — Всё нормально, — но она вновь улыбнулась и кивнула в подтверждение самой себе. Конечно, для Кривицкого не составило труда разглядеть, что за её «всё нормально» скрыта какая-то тяжесть, обида и тревога. Павлова снова отвернулась разглядывать облака, а он подумал и пообещал себе, что ни за что не позволит этой женщине грустить. Хотя бы эти четыре дня, что они проведут пусть не вместе, но рядом. За разговорами промчалось время, и они не заметили, как давно проснулись коллеги и как пилот объявил о скорой посадке в Сочи.

***

— Нехило… — Лазарев стоял посреди холла отеля, и взгляд его бегал то по узорчатой плитке, то по высоким колоннам и резным аркам, то по изысканной мебели. Группа московских врачей сейчас больше напоминала людей из российской глубинки, приехавших в Турцию и предвкушающих all inclusive, чем столичных хирургов. С широко открытыми глазами они разглядывали окружающие интерьеры, а руки уже так и тянулись к камере мобильного телефона. — Костян, всё это, конечно, хорошо, но посмотри туда, — Куликов махнул головой вверх, в сторону второго этажа, где за стеклянной оградой виднелся ресторан, — а теперь представь, какой там бар… Мужчины заговорщически переглянулись с Брагиным и мечтательно улыбнулись, обозначив этим планы на вечер, а лучше — на всю ночь. Дубровская с Ханиной, исходя из увиденного, решили, что пойдут исследовать здешние спа-процедуры. Хромов обрадовался тому, что не зря притащил с собой художественные принадлежности и все его творческие замыслы сбудутся — вид из номеров обещает быть волшебным. — Помнишь, как мы на первом курсе шутили о благодарностях пациентов? — Павлова, задрав голову, с восхищением рассматривала огромную хрустальную люстру прямо над собой. — Не прогадали мы с профессией, — она негромко рассмеялась. Кривицкий, к которому были обращены эти слова, поддержал веселье женщины, чем они и привлекли внимание коллег. Те удивленно уставились на них, ведь хорошо помнили, с каким презрением и затаенной обидой Ирина Алексеевна и Геннадий Ильич обменивались любезностями в стенах Склифа. — Вы что, учились вместе? — Ханина, как яростный любитель подобных таинственных и интересных историй, изумилась. — Есть грешок, — усмехнулся Кривицкий, а Павлова отчего-то смутилась. Их беседа прервалась, потому что на горизонте показался недавний пациент неотложной хирургии и, по совместительству, хозяин этого земного рая. — Доброй день и добро пожаловать в Сочи! Рад приветствовать вас в нашем скромном отеле, — мужчина в строгом костюме подошел ближе и пожал руку Кривицкому. — Скромном — это да, это вы точно сказали, — не сдержала ироничного восторга Павлова. — Потрясающее место. Мужчина кротко улыбнулся, что никак не соответствовало его образу и статусу. — Вы, очевидно, устали с дороги, поэтому предлагаю пройти к стойке регистрации и определиться с номерами, — владелец отеля указал рукой куда-то за спины врачей. На ресепшене хирургов встретила приветливая брюнетка. — Добрый день. Сколько вам нужно номеров? Вы бронировали? — Да, да, Фаина, всё забронировано, это хирурги из института Склифосовского. Только есть одна небольшая проблема… Врачи улыбнулись знакомому имени, а Павлову, по привычке, немного передернуло. — А я-то думал, когда к нам нагрянет подвох… — усмехнулся Кривицкий. — Я помню, что вам нужно восемь отдельных номеров, но… Геннадий Ильич, понимаете, из-за проблем с самолетом наши другие гости не смогли сегодня освободить апартаменты. Свободны только пять номеров и они… немного разных категорий, — хозяин отеля виновато поджал губы и почесал затылок. — Ого, спасибо, что не один, — не сдержал эмоций Лазарев. — Не волнуйтесь, завтра вы сможете занять свои отдельные номера, — поспешила успокоить хирургов девушка за стойкой регистрации, — а пока вам доступны два стандарта, два полулюкса и люкс. — Дилемма… но всё не так уж и плохо. Даже очень хорошо, — подключился к разговору Брагин, намекая на наличие некоторых шикарных апартаментов, — как делить будем, товарищи? — Мне, пожалуйста, стандартные условия, — улыбнувшись, начал Иван Николаевич, — не люблю эту всю роскошь. — А мы с Нинкой полулюкс займём, — подключилась Ханина и толкнула Дубровскую в бок, — никто же не против? — Мы и до завершения отпуска, в принципе, вдвоём можем пожить, — согласилась Нина. — Отлично, — констатировал Брагин, — с троими разобрались. — А мне тоже стандарт, пожалуйста, — продолжил Кривицкий, и все стоящие рядом удивились. — Вы что, Геннадий Ильич, начальству — исключительно президентский люкс, — с доброй иронией произнес Олег, и все его поддержали. Даже блондинка с шляпой в руках подняла уголки губ. — Нет-нет, люкс мы дружно отдадим Ирине Алексеевне и… — заведующий повернул голову в сторону ошарашенной его громким заявлением Павловой и слегка улыбнулся, — и приказы начальства не обговариваются. Врачи давным-давно всё поняли без лишних слов. — Спасибо, конечно, но это совершенно лишнее… — Так, решено, — вновь взял слово Брагин, перебив поток мыслей Павловой, — ничего, Ирина Алексеевна, вы же пустите Геннадия Ильича на люкс посмотреть? Куликов с Лазаревым прыснули со смеху. Кривицкий отвлекся и не успел уловить суть сказанного, а Павлова тем временем медленно подняла округлившиеся глаза к источнику тупых шуток. — Что? — Я имел в виду, вы же позовете нас к себе в гости? Приезд там отпраздновать, отпуск, так сказать, обмыть, — быстро реабилитировался Брагин. — Ах да, конечно, — саркастично произнесла Ирина и сложила руки на груди. — Ну а мы, ваши покорные слуги, — Олег повернулся к Лазареву и Куликову, которые снова разглядывали вдалеке ресторан с баром, и похлопал их по плечам, — мы втроем с чистой совестью займем оставшийся полулюкс для интереснейшего времяпровождения. И, пожалуй, тоже таким составом будем до конца. «Слава богу, сериальная классика обошла стороной и не придется делить с Кривицким один номер с двуспальной кроватью», — проносилось тем временем в голове Павловой. Фаина за ресепшеном и владелец отеля, стоявший всё это время рядом с врачами, со странным удивлением наблюдали за московскими хирургами и их драмами. Но вопросов задавать не стали. — Отлично, что всё решилось. Ещё раз прошу прощения и не смею вас задерживать. Фаина всё, что необходимо, вам расскажет и объяснит. Мой телефон, если что, у вас тоже есть, — мужчина не скупился на любезности и, пожелав врачам приятного отдыха, ретировался. — Вот ключи. Ваши люкс, полулюкс и стандарт находятся на четвертом этаже, — брюнетка обратилась к Павловой, Кривицкому и трём товарищам, а затем повернулась к Хромову, Ханиной и Дубровской, — а ваши номера — на третьем. Вас проводят и донесут вещи. Хорошего отдыха.

***

— Ну что? С прибытием. Пока — на покой. А часов в пять объявляю общий сбор в холле. Приветствуется отличное настроение и, особенно, наличие интересных напитков. Двигаем на пляж отмечать приезд. Все согласны? — Брагин остановил коллег у лифтов, чтобы наметить ближайшие планы. — А почему бы и нет? — утвердил идею заведующий, и коллеги поддержали его кивками. — Многообещающе, — слегка улыбнулась Павлова, — только я вас спасать не буду, если что. — Ирина Алексеевна, мы же самые культурные, — слова Ханиной прозвучали крайне убедительно. Были бы они ещё правдой… — Алкоголики… — обреченно сказала Павлова и пошла в лифт, — я с вами, так и быть.