Дорогой ему человек и костюм.

      — Антох, я побежал, целую — проговорил Арсений, громко захлопывая входную дверь. Как только мужчина ушёл, наступила полная тишина, будто без Арса здесь жизнь замедляет свой ход.       Попов большой любитель одежды. Неважно какой. В клеточку, синию, жёлтую, в горошек. Любую. Вообще, он стильный человек, его гардероб больше Шаста в раза четыре, а то и в пять, потому что гардероб Попова это гардероб обоих. Арсений всегда следил за модой, и всегда смотрел новинки. Иногда казалось, что он готов отдать каждую копеечку, чтобы этот перламутровый пиджак был у него и пылился в углу шкафа. Но сегодняшний день отличался от других. Сегодня вышла новая серия рубашек и брюк, которую Арс ждал чуть больше семи месяцев, каждый день заглядывая на сайт в надежде увидеть: новое поступление! И эта фраза высветилась на экране и Попов рванул в магазин, чтобы никто не успел раскупить. Он же не один шопоголик. Или один…       В последнее время Антон себя ужасно чувствовал. И нет, со здоровьем у него всё в порядке. Где-то внутри, Шасту казалось, что многое просто бессмысленно в его жизни, единственное, ради чего он живёт, так это Арсений. Единственный лучик света в его полумраке. У него нет никаких стремлений, никаких мечтаний. Он пытался открыть свою фирму одежды, потому что хотел быть полезным, но его продажи настолько медленно продвигались, что за этот период Арс, работая актёром, получит в несколько раз больше, чем Шастун. Собирать кольца и браслеты ему казалось не имело смысла, поэтому несколько коробочек где-то в ящике комода валялись ненужные. Только пару тройку колец на пальцах и были, они подаренны Поповым с новой коллекции одежды.       Бесконечная кошачья улыбка ему надоела, еда, которую он так любит — тоже надоела. Ему надоело жить, надоело чувствовать. Ему не надоел только Арсений, который почти каждый вечер показывает ему модный показ из своих костюмов, создавая новые образы. Это, кстати, Антон любил больше всего, когда Арс сам придумывал свои образы.       Положив телефон на ковёр, Шастун лениво поднялся с дивана и прошёлся до ванны, взглянув на неё хищным взглядом. Оставив пижамные тапочки за дверью, он протянулся до крана и включил чуть тёплую воду, усаживаясь напротив. На улице не была тёплая погода, поэтому квартира не прогревалась, поэтому вода, которая текла и не казалась тёплой, а холодной. Жидкость коснулась штанов Антона, прилипая к его коже. В этот момент Шаст ни о чём не думал, а это даже и не нужно было, когда ты ощущал что-то приятное внутри себя. Кожа покрылась мурашками, вода поднималась выше, а внутри становилось всё легче. «Не хватает только сигареты», — единственное, о чём подумал Антон и протянул руку назад на стиральную машинку и достав оттуда пачку сигарет.       Арсений не любил, когда Шастун курил, но и не ругал, а только прятал и выкидывал табак. Одно дело наорать, и человек начнёт делать на зло, а другое спокойно поговорить и помочь отвыкнуть от вредного, что гораздо лучше. Антон пытался бросить, Антон не смог бросить. Ни курить, ни Арса, который каждый день его просил не курить, потому что любит. Сделав первую затяжку, он пустил её вверх, в натяжной потолок. Шаст долго выпускал дым, а вместе с ним и воздух, пока лёгкие не помолили вернуться назад. Вода дошла почти до колен, ему казалось, что он уже привык, но тело говорило обратное. А кого будет слушать Антон? Конечно же мысли, с ними он и согласен. Вторая затяжка прошла более свободнее, Шаст уже начал думать, что скоро вернётся Попов и даст пиздюлей, дым полетел в жидкость, которая была выше колен. Третья и четвёртая прошла в мыслях, что покончить жизнь самоубийством не дело, а рассказать всё Арсу тоже не дело. Ещё с детства Антону вбивали, что если он расскажет о своих переживаниях хоть кому, то останется слабаком на всю жизнь и будет гнить в «депрессии» всю жизнь, если только откроет рот, что он чувствует. Отец был с ним строг, мать просто подчинялась ему, а сын Антошка был жертвой, как и женщины, так и мужчины.       Стресс с юности перешёл в зрелую жизнь. Сейчас есть таблетки, средства и помощь, а тогда, когда с Антоном были только наушники и пару сигарет от бездомных, были запястья и пальцы. Нет, он не резался, он кусал их. Кусах до синяков, кусал до крови. Поэтому и носил кольца с браслетами, чтобы перекрыть всю эту боль, которую никто и никогда не увидит, иначе его жизнь будет гнить. В депрессии.       — Тоха, я дома, — крикнул Попов, кинув на стол ключи, и снимая обувь, ищя по всей квартире парня. В зале был только телефон, а в остальных комнатах пусто, будто тут никто и не жил лет так десять. Услышав плесканье воды, Арс предположил, что Антон решил принять ванные процедуры, поэтому быстро переодвешвись в костюм, он пошёл показываться ему.       Мужчина открыл дверь и увидел парня, лежащего в воде, которая была ему по грудь, на краю ванной лежали окурки и тихая музыка с динамика телефона. Шастун будто бы и не слышал, держа глаза закрытыми, а душу в упокое. Попов прошёл до Антона и всё ещё испуганно смотрел на него, пытаясь понять и оценить ситуацию с разных точек зрения.       — Антох? — выдал мужчина, наклоняясь телом к парню, который медленно открыл глаза и увидел перед собой… «стильный красавчик», — первое, что мелькнуло в голвое, как Шаст потушил сигарету в воде и откигуд её назад.       — привет? Я тут решил покупаться… — пытался оправдываться он, но подумал, что это вряд ли поможет. Он бы тоже вряд ли бы поверил, что кто-то решил искупаться в холодной воде, при том в одежде, так ещё и с сигарой в руках.       Арсений переставил одну ногу в жидкость, а вслед за ней и вторую, пытаясь устроиться в холодной воде и не показывая свою ненависть к прохладе. Антон лишь удивлённо смотрел на него и пододвинул ноге ближе к себе, чтобы дать больше места мужчине.       — твой костюм… ты же его так долго ждал… — шептал Шастун, аккуратно прикоснувшись к ткани, он провёл по ней пальцами и острепнулся, когда его ладони коснулась ладонь Попова. Он сжал его руке и пытался согреть, дуя горячий воздух, а после, приложил её к груди Арсения.       — это ткань, Тох, это просто дорогая ткань. Расскажи мне, что привело тебя к этому, я ругаться не буду, ты же знаешь. Скажи мне, пожалуйста, я хочу помочь тебе, — говорил нежно и не отрывисто Арс, пододвигаясь ближе к Антону.       Шаст лишь окинул мужчину взглядом и переместившись на колени, прижался к Арсению, обхватывая его руками и прижимая к себе дорого ему человека и ткань. Попов печально вздохнул и уткнулся носом в плечо парня, пуская лишь одну единственную слезу, которую он может себе позволить. Потому что Антон важнее истерик, которую так и хочет нахлынуть Арса.