слепой мир

и если у нас есть хоть какой-то выбор, то я предпочла бы быть грешницей, ведь тогда я смогу допустить, что мои желания, мысли и принципы – не матрица мнений созданная обществом. я предпочла бы бежать под дождем ночью и падать подскальзываясь на мокром асфальте, целовать юношей и девушек в губы, только что бы целовать кого-то, предпочла бы засыпать на рассвете и не просыпаться, покупать билеты в один конец, что бы вернутся через пять дней, потому что закончились деньги и болит голова. я предпочла бы быть грешницей, ведь только так смогла бы допустить хотя бы мысль о том, что свободна. и я бы хотела иметь свободу, что бы быть тем, кем хочу быть. иметь свободу, не запирать себя в ненавистной комнате с молочными стенами и разобранном фортепиано. я хотела бы быть свободной от своего сознания, что ставит мне задачи и рамки, с которыми мне не спрвится, с которыми я не хочу справляться. если это имеет какой-то смысл. эти прекрасные розы, такие красные как кровь и такие же красивые как летний закат. розы, шипы которых так же острые как и мой характер, и такие же прекрасные как и душа, умирающего поэта. из окна моей комнаты видно луну, она будто мать, охраняющая сон своего ребёнка. медленно и бесшумно убаюкивает меня своим холодным светом, отправляя в сказочный мир. — айс, ты выглядишь подавленной, у тебя всё хорошо? — это неоднозначный ответ. с какой-то стороны всё просто ужасно, и чувствую я себя отвратительно, испытывая эмоциональную боль. но всё прекрасно, ведь из-за боли у меня появилось новое вдохновение. листы в моём блокноте переполнены моими мыслями, а все карандаши сточены, в попытках написать больше шедевров. я окунусь в пучину отчаяния и всё что у меня останется это листок старой бумаги и потрёпанный временем карандаш. очередное несовершенство вылиться из моих мыслей. горький кофе остынет, но я продолжу творить и возможно когда-нибудь из меня получиться истинный автор. возможно мои цели не оправданы, а мечты нереальны, но я лучше подниму гордо голову, ожидая своего поражения, чем останусь ни с чем. и не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. в этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником.