Тайная комната

«Он всегда мне говорил, что это извращенная форма нарциссизма» Освобождение Гарри проходило ночью. Мы летели над городом, и я в очередной раз думал о своем, время от времени присоединяясь к общему разговору. Мои мысли постоянно отвлекали меня от реальности и Джордж возвращал меня к дороге через каждые пять минут. — Перси вообще ведет себя странно этим летом, — нахмурился Джордж. — Без конца пишет кому-то письма, часами сидит, запершись у себя в комнате. Ну, сколько можно надраивать до блеска значок старосты! Ты взял слишком далеко на запад, Фред, — спохватился он, указывая на компас, вделанный в щиток управления, и легко коснулся моего плеча. Я поспешно вывернул руль влево. Джордж нахмурился снова. Пока Рон рассказывал про случай с заколдованным чайником в мире людей, я пытался убедить Джорджа, что со мной все в порядке, и я просто сплю за рулем и конечно не забыв вставить в свой монолог шутку для большей правдоподобности. После приземления мои мечтания были прерваны, мы стояли напротив дома, на улице уже светало и это ни к чему хорошему привести не могло. — Теперь наверх. Все по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал я, придумав план о холодном утре, что позволило бы мне еще хоть пару минут полежать в постели с братом и ощутить его тепло... — Мама позовет завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявился!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину. — Ладно, — согласился Рон. — Идем, Гарри, — позвал он. — Я на ходу с… Я взял Джорджа за джемпер в районе локтя, прижав палец, к губам добавив «Тсс» и потянул его к себе. Мне хотелось, что бы он достал руку из кармана и прикоснуться к его коже, но когда я достиг своей цели, он охнул и отшатнулся назад. — Господи, — вырвалось у меня. Я уже успел подумать о том, что все было написано у меня на лице, но подняв глаза, я понял, что такая реакция брата была не из-за меня. Выслушивая мамин выговор, я пытался состроить гримасу человека, которому не все ровно, но для меня ее появление принесло успокоение… и разочарование. Подниматься в свои комнаты теперь не было смысла, и мы сели за стол. Джини постоянно говорила о Гарри, Рон о Гермионе. И поэтому я всегда был рад приезду нашего любимого гостя. Мама была бесконечно рада каждому его визиту, а младшие брат и сестра уделяли ему почти все свое время. За обеденным столом Рон пытался оправдаться за угон машины, а Джини не сводила глаз с Гарри, как и все остальные члены семьи, что позволяло мне незаметно наблюдать за каждым движением Джорджа. Мы всегда были и есть две половинки одного целого. Мы думаем и чувствуем совершенно синхронно, но, наверное, не всегда и даже у нас есть то, что нас разделяет. Как часто кто-то из нас начинает предложение, а другой его заканчивает. Везде появляемся вместе. Ни разу никто не видел нас порознь. И поэтому мне так не хотелось рушить это устоявшийся наш мир. Завтрак прошел быстро и тихо, мама время от времени обводила нас грозным взглядом. Хотелось спать, и при первой мысли об этом сразу же вспоминался утренний план. Мама была права мы пролетали всю ночь, и теперь сон это единственное что нас интересует. Я посмотрел на Джорджа, он лениво ковырял вилкой в тарелке, так же как и я. — Ох, как я устал, — сладко зевнул Джордж, положив на тарелку нож с вилкой. — Пойду-ка посплю… — Нет, не пойдешь, — оборвала его матушка. — Ты не спал всю ночь по собственной глупости. Ступай в сад, пора выдворить гномов. Они опять все заполонили. — Но мама… — И вы оба пойдете, — посмотрела она на меня с Роном и прибавила, обратившись к Гарри: — А ты, мой мальчик, ступай наверх, отдохни. Ты ведь не просил их лететь за тобой в этом несчастном автомобиле. — Можно мне пойти с Роном? Хочу посмотреть, как выдворяют гномов. Я этого никогда не видел, — поспешил сказать Гарри, у которого сна не было ни в одном глазу. — Ты очень добрый мальчик, Гарри, но выдворять гномов — скучная работа. Посмотрим, что об этом сказано у Локонса. — она взяла с каминной полки увесистый том. — Но мы знаем, как их выдворять, — запротестовал Джордж. — Ах, он прекрасен! — воскликнула мама. — А как знает свой предмет — домашних вредителей. Это замечательная книга… — Мама его обожает, — громко прошептал я. — Не говори глупостей, — сказала она, порозовев. — Ну ладно, если вы знаете лучше Локонса, как обезгномить сад, идите и работайте. И если хоть один гном останется, пеняйте на себя. В саду Рон и Гарри обсуждали гномов, и Поттер учился выдворять мелких картофелевидных проказников. — Старайся делать то же самое, - с этими словами Рон выпустил из руки лодыжки, гном пролетел метров пять и шмякнулся где-то за изгородью. — Близковато! — оценил я. — Спорим, я доброшу своего вон до того пня. Мне хотелось поскорее расправиться с мелкими разрушителями моих планов или заняться садом вместе с Джорджем. Рон и Гарри хотели спать, а мои показные спектакли моги заставить Рона разозлится и уйти в дом. Я знал, что Джордж присоединиться к моему негласно объявленному соревнованию «Кто дальше кинет гнома» Гарри очень скоро перестал жалеть бедных гномов. Своего первого гнома он решил перебросить через изгородь без раскрутки. Но тот, почуяв слабину новоявленного гонителя гномов, изловчился впиться острыми, как бритва зубами в палец Гарри. Отодрать его оказалось не так-то просто. Но Поттер был крайне заинтересован таким занятием и желал продолжить. — Славненький был гном, — заметил Джордж, — мог бы улететь метров на десять. Скоро воздух наполнился тучей летящих гномов. — Наши гномы глуповаты, — заметил Джордж, схватив сразу пятерых. — Услышат, что началось выдворение, так и лезут на поверхность. Нет, чтобы забиться поглубже в норы. Скоро в поле столпилось десятка два изгнанников, и они длинной вереницей, ссутулив плечики, побрели прочь. — Они вернутся, — сказал Рон, наблюдая, как гномы один за другим исчезают в зарослях живой изгороди на другом конце поля. — Им у нас нравится. Отец к ним так добр, говорит, что они забавные. В доме хлопнула входная дверь. — Это отец! — воскликнул Джордж. — Вернулся с работы. Гномы были забыты, и мальчишки через сад побежали к дому. Я остался на своем месте. Сделав пару шагов, Джордж остановился. Он подошел ко мне так близко на сколько это было возможно и взяв меня за руку и посмотрел в лицо. Его дыхание было горячее и немного сбивчивое после веселого метания гномов через забор. Я обхватил его ладонь немного сильнее, чем он держал мою и попытался незаметно потянуть его к себе. Мое тело само подалось вперед, и лишь легко коснувшись его губ, я закрыл глаза и, не дыша, ждал. — Ты так хочешь спать? – прошептал он мне в губы. Это все выглядело как случайность. Джордж только развернулся в сторону дома, и не отпуская руки, потяну меня за собой. — Какая выдалась ночь, — тихо сказал отец, протянув руку за чайником. Мы уселись вокруг него. Я пододвинул стул поближе к брату. — Девять вызовов. Девять! Старик Наземникус Флетчер, стоило мне повернуться спиной, пытался подвергнуть меня проклятию… — Были интересные случаи, папа? — полюбопытствовал притворно я. На самом деле за годы его работы в министерстве мне уже давно надоели это разговоры о маглах и волшебниках. Обычные пакости не блещущих особо богатой фантазией людей. — Всего несколько тающих ключей, да еще кусачий котел, — зевнув, отец. — Было одно пренеприятное вещество. Но оно не по нашему департаменту. И еще обнаружились исключительно странные суслики, на допрос вызвали Прудсмерта. Слава богу, суслики в ведении Комитета по экспериментальной магии… — Не понимаю, кому охота тратить время на тающие ключи? — спросил отца Джордж, который не скрывал своего отношения к таково рода занятиям. Если что-то делать, то качественно и с творческим подходом, но не как не однообразно из года в год. *** Дом являл собой сущий бедлам. В нем постоянно что-то заявляло о себе: шумело, стучало, падало. Взглянув на себя первый раз в зеркало, висевшее над камином, Гарри чуть не упал в обморок: зеркало вдруг заявило ему: «Заправь сейчас же рубаху в штаны, неряха!» На чердаке обитало привидение — упырь, которому иногда казалось, что жизнь в доме течет слишком тихо и размеренно. И он принимался завывать, аккомпанируя себе ударами по водопроводным трубам. В нашей комнате постоянно что-то взрывалось и на фоне общего шума это не приносило беспокойства. Мама за ужином усаживала Гарри рядом с собой и окружала заботой со всех сторон, что уменьшало количество излишнего внимания и воспитательной деятельности по отношению меня и Джорджа. Отец засыпал его вопросами о жизни простецов. Особенно его волновали электрические приборы и работа почтовой службы. А меня волновала новая идея. Я хотел придумать вещь, которая уничтожала бы звуки в определенном помещении и заменяла бы их другими или просто сохраняла тишину для тех, кто находится вне комнаты. Глубоко погрузившись в свои раздумья, я не заметил, что просто стучу по пустой тарелке в поисках еды. Уже в комнате сделав пару набросков на листе бумаги, и некоторые записи, пытаясь не потерять мысль от ощущения дыхания Джорджа на шее, я предложил свою идею. Этим днем взрывов и криков было больше чем обычно. Мы по очереди выходили за дверь и тестировали устройство. Джордж был более талантливым изобретателем, чем я он быстрее понимал, чего не хватает в новом оборудовании. Ко всем рвотным пастилкам и кровопускательным конфетам противодействующие леденцы придумал он. В очередной раз, пытаясь добиться положительного результата, мы испробовали чудо шкатулку. Джордж стоял за дверью. Я нажал на красную кнопку еще не эстетично выглядевшего звукоглушителя и по всему телу пробелили мурашки. В следующее мгновение от квадратного куска, слепленного из различного матерела, пошел легкий бледно-серый газ и в глазах потемнело. Перед тем как закрыть глаза я услышал взрыв. Очередной эксперимент не удался. Я слышу журчание вод, в следующий момент чувствую холодную и мокрую ткань на моем лице, руках. Джордж обтирает мое лицо, шею, каждый палец и поглаживает кисть руки. В его глазах беспокойство, он что-то говорит или шепчет. Его руки аккуратно приподнимают меня с пола и несут на кровать. За окном темнеет. Я прихожу в сознание и пытаюсь сесть. Джордж помогает мне и спрашивает о моем самочувствии. Он подходит к шкафу и аккуратно достает из него стопку джинс, за ними небольшой тайник. — Раз все хорошо, не хочешь отдохнуть после такого тяжелого трудового дня? — Как обычно? — Как обычно, - улыбнулся он и достал пару бокалов и там же наполнил их красным вином. Этот нескромный запас вина мы приобрели в одной из поездок. При посещении виноградника мы не могли не пройти мимо винной лавки. С помощью заклинания незримого расширения в небольших карманах у нас была далеко не одна бутылка красного. Дверь отворилась, и на кухню вошли я с Джорджем, оба еще в пижамах. Я все еще пытался уловить запах горячего тела в этом холодном воздухе. И этой ночью я жаловался на холод и залез под одеяла к брату. Джордж заботливо обнимал меня, а я только уткнувшись носом в его грудь и обвив руками, вдыхал его запах, который заставлял меня терять над собой контроль. Джордж быстро заснул, а я гладил его тело, наслаждался его тихим сопением и дыхание в макушку. — Пришли, наконец. Это вам. — Мама протянула нам конверты. Минут пять в кухне было тихо. Все погрузились в чтение. В письме сообщалось, что первого сентября, как обычно, ему надо сесть на вокзале Кингс-Кросс в экспресс Лондон — Хогвартс, который и доставит в школу. К письму прилагался список учебников. Все как обычно. — Смотри-ка, нужны все книги Локонса! — воскликнул я. — Новый преподаватель защиты от темных искусств — точно поклонник Локонса. Спорим, что будет ведьма! — Комплект книг Локонса стоит немало. — Джордж искоса глянул на родителей. — Где возьмем столько денег? — На чем-нибудь сэкономим, — неуверенно проговорила мама, но вид у нее был явно озабоченный. — Школьную форму для Джинни можно купить в уцененном магазине. — Ты, Джинни, в этом году идешь в школу? — спросил Гарри. Джинни опять вспыхнула, отчего ее ярко-рыжие волосы стали еще ярче, и тут же заехала локтем в масленку. К счастью, никто, кроме Гарри, этого не заметил: на кухню в эту минуту вошел Перси. Он был уже одет, на безрукавке блестел значок старосты. — Всем привет, — коротко бросил Перси. — Хороший сегодня день. Сел на единственный свободный стул и тут же вскочил как ужаленный, держа что-то в руке. — Стрелка! — воскликнул Рон, взял из рук Перси обмякшую птицу и извлек из-под ее крыла письмо. — Наконец-то! Это ответ Гермионы. Я ей написал, что мы едем спасать Гарри от Дурслей. Рон понес сову к двери во двор, за которой находился насест, и стал усаживать ее. Но птица падала ему на руки, и он осторожно положил ее на доску у мойки. — Бедняжка, — вздохнул Рон, вскрыл конверт и принялся читать. Джордж жадно пил воду и меня это забавляло. Я тоже взял кружку, но с чаем и поднес ее к губам. Сделав глоток, я пристально следил за братом. — Прекрасная мысль! — воскликнула мама, вытирая стол и озвучивая слова, пронесшиеся в моей голове. Я хотел признаться брату, и мне нужно было сделать это еще вчера. — Мы бы тоже могли завтра поехать и все купить. А на сегодня какие у вас планы? Гарри, Рон и я с Джорджем собирались играть в квиддич. На вершине холма была небольшая лужайка вроде выгона. Лужайку со всех сторон окружали деревья, пряча ее от деревни внизу. Там мы и тренировались, летая над лужайкой не очень высоко, чтобы маглы не заметили. Играли яблоками, не мячами. Залетит в деревню — никто ничего не заподозрит, яблоко оно яблоко и есть! Упражнялись по очереди на резвой метле «Нимбус-2000». Старенькая «Комета» Рона порхала не быстрее бабочки. Через пять минут мы с метлами на плечах поднялись на холм. Звали с собой Перси, но тот, как всегда, был занят. Его видел только за обеденным столом. Все остальное время он не выходил из своей комнаты. — Знать бы, что у него на уме, — сдвинув брови, проговорил я. — Последнее время он так изменился. За день до твоего приезда, Гарри, он получил результаты экзаменов. Двенадцать С.О.В.! А он даже не повел бровью. — С.О.В. значит «суперотменное волшебство», — объяснил Джордж, заметив недоуменный взгляд Гарри. — И Билли так же учился. Не успеешь оглянуться, в семье будет еще один головастик. Стыдно людям в глаза смотреть. — Уж не знаю, где мама с папой возьмут денег на все покупки, — немного помолчав, продолжал я. — Каждому надо по пять книг Локонса. Да еще Джинни идет в первый класс, ей нужна мантия, волшебная палочка и еще много чего. Разговор медленно сошел на нет, и я откинулся на траву. Рон и Гарри решили ответить на письмо Гермионы и вернулись домой. Джордж лег рядом. Уже прошло пол дня, а мы до сих пор не оставались наедине, поэтому я лениво улыбнулся как сытый кот и немного поерзав на траве грелся под солнцем. Джордж лежал рядом. *** Сколько раз я не пытался разобраться в себе, не получается. Конечно, я думаю, что писать в дневник все, что накопилось в себе глупо. Пусть тетрадь никому не расскажет, но прочитать ее может любой. Я всегда думал, что вести личный дневник это занятие для глупых девчонок. Но теперь мне кажется, что это единственный способ высказаться ведь иначе я скажу ему это все, смотря в лицо. Сколько раз я смотрел в зеркало и, касаясь холодной его поверхности, представлял твое лицо. Я касался кончиками пальцев твоей кожи, гладил тыльной стороной руки по твоей щеке. Мы такие разные и одинаковые, но почему я не могу быть таким же, как и ты. Сегодня я подошел к тебе сзади и обнял за талию, ты просто чистил зубы. Я вдыхал твой запах и положил голову тебе на плечо в надежде, что такое мое поведение не вызовут никаких подозрений. Разумеется, это все глупо. А сегодня мне приснился сон. Я слышал твое неровное дыхание и понимал, что ты находишься где-то на грани. И я молился, что забудешь то что есть и было между нами. Ты говоришь, что это всего лишь ошибка и тебе не просто видеть грусть твою, но я ты не чувствовал изначально ничего ко мне, лишь пустоту и это все не больше, чем истома, способ убить время. Ты собираешь вещи. Вот так просто, с милой улыбкой. Прошло уже 8 лет, с того момента, как закончилось наше обучение в Хогвартсе. Так странно сейчас смотреть на тебя. Ты красивый, такой же, как и всегда. Но что-то не то. Какая-то грусть во взгляде. Или я просто хочу ее видеть? Многие вещи нельзя изменить, наверное, как и это. Ты собираешь вещи для того, чтобы уехать, возможно, навсегда. Я пытаюсь остановить тебя, но все мои слова лишь пустой звук. В отчаяние я хватаю тебя за руку. Ты смотришь на меня с вопросительным и томящимся от ожидания взглядом, и я говорю тебе: «Я люблю тебя» Твоя рука отпускает сумку и она падает на пол. Я притягиваю тебя к себе и шепчу что-то не членораздельное и сбивчивое в губы. Ты оседаешь в моих руках. Я целую твое лицо: лоб, щеки, подбородок, нос, губы. Я целую твою шею и плечи. Ткань словно шелк скользит по твоему телу. И чувствую нежную прохладу на своих губах, замираю, боюсь ответить на твой невинный поцелую. Я всегда представлял твои невинные губы и их нежность. Я боялся шевелиться. Мои мысли заполнило только то, что сейчас я смогу быть с ним так близко, как никогда еще не был. Мне было страшно сделать что-то не так как надо. Я нежно и очень аккуратно покусывал столь желанные губы. Но это был лишь сон. Я сожгу эту тетрадь, когда я буду один. Утром меня грело твое тело. Я как всегда солгал, что мне холодно. Я всего лишь хотел чувствовать твое тепло и легкое дыхание, вдыхать твой запах и обнимать твое теплое тело и что бы ты ничего не знал. Тебе не нужно понимать, ты не должен принимать эти неправильные чувства. Я гоню их прочь от себя. Я хочу защитить тебя от себя же. И каждый раз, садясь на метлу, хочу лететь быстрее и быстрее что бы забыть себя и то, что пожирает мою душу. ***