черешня

— господи, опять ты весь липкий, — игорь закатывает глаза и только крепче прижимает диму к себе, когда тот заваливается на его грудь. они оба липкие, несмотря на то, что минут пятнадцать назад принимали душ. возможно, дело как раз в том, что после совместного душа каждому из них не помешал бы ещё один: ледяной и строго одиночный. дима, конечно, ворчит, но не двигается ни на сантиметр — получает мягкий поцелуй в макушку и тянется рукой к огромной миске черешни. той самой, что «клянусь, почти задарма» игорь добыл на утренней охоте по сенному рынку. по нелепой детской привычке выбирает те ягоды, что по-прежнему крепко сидят на черенке: сначала обкусывает их и одобрительно мычит — черешня и впрямь хороша — а, затем, выплюнув косточки, закидывает в рот и черенок. пара ловких движений языком, три секунды сосредоточенной тишины и, вуаля! с гордой улыбкой дубин извлекает изо рта тот же черенок, но завязанный аккуратным узелком. немного коряво, но работой своей он гордится, а потому поворачивается вполоборота, случайно опираясь локтем игорю прямиком в солнечное сплетение, и демонстрирует узелок, зажав его между большим и указательным пальцем. — да ладно, — гром не выглядит впечатлённым, и дима почти что оскорблённо выгибает бровь, — легкотня же. — легкотня, ага. ну давай, попробуй сам, удиви меня. — смотри и учись, неудачник. игорь тянется к черешне и кряхтит, а дубин даже не скрывает ухмылки. шутки про деда грома раздражают невыносимо, но устоять слишком сложно. да и потёртая кожанка, старенькая кепка и кнопочный телефон ни капли не помогают его имиджу. не будь они оба так сосредоточены на том, чтобы мериться (?) языками (???) дима обязательно блеснул бы своим остроумием, но пока что язвительный комментарий оставляет при себе, на будущее, и с интересом наблюдает за тем, как сосредоточенно игорь елозит челюстью. лицо у него смешное: брови сурово сведены к переносице, желваки напряжены, взгляд сосредоточенный и целеустремлённый — и эта мимика забавно контрастирует с растрёпанными волосами и мягким румянцем на щеках. гром сдаётся и выплёвывает пожёванный черешневый хвостик обратно секунд через сорок: раздосадовано хмурится и скидывает его в чашку к косточкам. — это потому что ты смотрел. — сдаётесь, значит, товарищ майор? — ни черта подобного, — в глазах игоря пляшут чёртики, и дима безошибочно угадывает в них взыгравший азарт. будь то поимка особо опасных преступников, игра в карты на раздевание с половиной участка, или бессмысленное соревнование по завязыванию черенков от черешни — игорь гром всегда и во всём должен был быть первым. любой ценой. так они проводят ещё по крайней мере полчаса: дима лопает ягоды, а игорь слюнявит черенки, параллельно корча до ужаса смешные рожи. дубин то смотрит внимательно, то отворачивается по настойчивой просьбе грома; то поднимается с дивана, давая ему свободу действий, то заваливается обратно, угадав по недовольному ворчанию, что это не слишком уж и помогло. всё веселее, чем сидеть за ноутбуком и пялиться в чёрно-белые фотороботы очередных маньяков, но в какой-то момент дима начинает искренне переживать за то, что гром сотрёт себе в мозоли весь язык. во благо психическому и физическому здоровью игоря, действовать приходится жёстко и радикально. пока тот безуспешно мучается с очередным черенком, дима тянется к миске, выгребает оттуда последние три пары ягод и безжалостно разрывает веточки. было бы наивно полагать, что гром не вспомнит о том, что ягодой теперь забит едва ли не весь его старенький холодильник, но и на этот случай у него уже есть верный план. — пе-ре-рыв, — по слогам произносит дубин, игнорируя все возражения. иногда ему кажется, что жизнь с игорем ничем не отличается от жизни с пятилеткой-переростком: градус разрушительной силы соответствует масштабам разрушений, но и воспитательные методы работают всё те же, что в средней группе детского сада. а, иногда, и его не мешает уложить на тихий час, — у меня есть идея получше. лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому дубин не тратит времени на пустые разъяснения. он поворачивается к игорю лицом, обхватывает щетинистые щёки ладонями и напористо целует. гром не глуп, но манипулировать его базовыми инстинктами довольно легко: достаточно пары мгновений, чтобы дима вновь оказался прижат к его пышащей жаром груди. они улыбаются друг другу в губы, словно дети, и оба про себя думают о том, что ни на что не променяли бы этот момент. эту жару, которая будто бы замедлила ход времени, превратив мрачную повседневность в цветную лужу потёкшего пломбира. эту черешню, сладкий привкус которой теперь надолго прилип к обоим на самое нёбо. эту беззаботную пятницу, насквозь пропитанную солнечным светом. эти поцелуи. эти чёртовы поцелуи. — ещё немного практики, и у тебя точно получится, — хмыкает дубин и хитро щурится. — да? — ладони грома медленно опускаются с поясницы к узким бёдрам, изогнутая бровь, напротив, подлетает вверх, — а мне кажется, что ещё учиться и учиться.