Остаться с ним навсегда

— Тише, Хани, — Минхо твёрдо уверен в том, что он плохой друг. Он обнимает дрожащего в истерике парня, проводя мягко пальцами по рыжим волосам, и сам смотрит грустно куда-то в пустоту, пока тот в ответ сжимает ткань его кофты, прячет лицо в ней, задыхаясь от глупых слёз. За последние пару месяцев Хо разорвал отношения со многими своими «друзьями», оставив рядом лишь тех, кому действительно мог доверять. И Джисон был одним из тех, кому он доверял. Сон совсем неприметный, тихий и депрессивный, однако при этом он — невероятный человек. У него богатый внутренний мир, от красоты которого у Ли ноги подкашиваются. И почему же у него лишь только один друг, и тот недотёпа и неудачник? Джисону тяжело, ведь слишком много обрушивается на его хрупкие плечи раз за разом, но он терпит, пытается справляться со всем, и у него даже получается. Но морально это опустошает и выматывает, поэтому ему плохо. Он ищет поддержку у единственного друга, который кажется столь заботливым, что от его ласки можно расплыться, словно лужица, и сил собраться обратно уже не будет. Хо действительно много времени проводит с этим неприметным мальчишкой, с которым случайно познакомился в колледжном туалете, когда посреди пары вышел покурить. Сон молча протянул пачку дешёвых вишнёвых сигарет в ответ на просьбу поделиться, глядя исподлобья очень грозно, но Ли не побрезговал недорогими сигаретами и всё же взял одну. Так их дружба и завязалась. Только подумать, Минхо попросил сигарету у первокурсника, и теперь тот является его лучшим другом. Глупо? Наверное. Каким бы похуистом не казался Джисон, он невероятно ответственный и смышлёный малый, поэтому люди со всех курсов колледжа общаются с ним. Возможно всё потому, что он сумел найти подход к неадекватной преподавательнице химии, с которой не в ладах были все студенты в заведении. Только он смог поговорить с ней по душам и стать её любимчиком, сделав тем самым любимчиками всех своих «друзей». Только он знает, в какой из аудиторий можно курить, ведь лишь там не работают пожарные извещатели. И только он может прочитать то, что задают по литературе, а потом пересказать так, что все, кто его слушал, могут и сами в точности пересказать текст. Удобный? Определённо. Но настоящих друзей почему-то у этого молчаливого парня не было до Минхо. — Люди просто всегда сторонятся дружбы с такими, как я. Я просто не подхожу им, — говорит он каждый раз, но Хо знает, что есть кое-что, о чём он молчит. Кое-что, что Сон скрывает от него, потому что боится потерять. — Кошмар, Джисон, вся твоя тушь размазалась, — возмущается Минхо, стирая влажной салфеткой что-то с лица Хана, а тот вздрагивает, широко распахнув глаза, глядит прямо на Минхо, боится. Он забыл снять макияж, прежде чем пойти к другу? Джисон никогда ему не рассказывал о своём увлечении макияжем. Он когда-то даже подумывал над тем, чтобы пойти на курсы и стать визажистом, но такие мысли улетели прочь, как только в школе прознали про то, что Хан красится, и избили его. Он еле дошёл до дома в тот день, тихо пробрался в свою комнату и долго сидел, обхватив колени, на полу. Он не плакал, потому что боль внутри была слишком сильна, но это было даже хуже. К оскорблениям вроде «педик» в свою сторону он привык ещё класса с 7, ведь всегда выглядел достаточно феминно, но он не думал, что все его интересы будут считать гейскими. Поэтому красил Джи только себя и свою старшую сестру, которая всегда была на его стороне и поддерживала во всем. Он боялся того, что Хо скажет то же, что и те парни из школы. Хан смотрел в глаза старшего жалобно, боясь разглядеть в них неприязнь, но видел там лишь какую-то странную усмешку и проблески гордости, что напрягли его. — Боже, какой позор, не уж то я забыл снять её? — он согнулся, прячась в собственных ладошках, и стал тереть глаза в надежде размазать поплывшую косметику. — Но, Минхо, здесь нет никакой туши… Ты. Ты обманул меня?! Когда Хан поднял на парня напротив испуганные глаза, тот лишь залился громким смехом, откинув голову назад, открыл младшему полный обзор на свою шею, что казалась тому очень сильной и привлекательной, но он всегда развеивал подобные мыслишки, что лишь подкрепляли догадки одноклассников о его ориентации. А он не хотел признавать. Нет, он никогда не был гомофобом, просто хорошо запомнил, как в его стране относятся к таким, вот и не хотел получить по голове снова. — Зачем? — Ты думал, что я не в курсе твоих увлечений? Ребёнок, какой же ты наивный ребёнок, Хан Джисон. Почему ты не рассказал мне о том, что тебе нравится краситься самому и красить людей? Ты не доверяешь мне? Неужели я выгляжу, как тот, кто будет против того, что ты красишься? — Я… Я... Не важно. Откуда ты знаешь, чёрт возьми? — Твоя сестра рассказала мне всё. Я совсем случайно заметил палетку теней у тебя на столе, пока ждал окончания твоей тренировки пару дней назад, она это увидела и рассказала. Сама. Я её правда не расспрашивал и не заставлял. Окей, теперь давай по чесноку: ты гей? — Что? Я не... — по щекам Сона поплыл выдающий его с поличным румянец, но он спрятал лицо в ладошках и пригнулся к коленкам. — Гей… — Уверен в этом? — Ты думаешь так только потому, что я крашусь? — Нет, вовсе нет. Ты просто ведёшь себя, как гей. Ох, это слово начинает меня раздражать. Ты никогда не смотришь на девушек. Зато, ты думаешь, что я ни разу не замечал твои взгляды на моей шее и заднице? Не, жопа у меня конечно классная, я согласен, но это чересчур заметно. Ты на всех смотришь так агрессивно исподлобья, так что, когда ты на что-то залипаешь, это видно. Правда, не думаю, что кто-то из твоей группы заметил, так что… Только на жопу физрука не засматривайся, а то он устал уже, наверное, ловить на ней голодные взгляды студентов. И да, почему ты пялишься только на мою задницу, а? Я ни разу не замечал, чтобы ты так же пронзительно рассматривал кого-то другого. Хм? — Я... Давай не будем сейчас об этом, Минхо. Давай просто ляжем спать, и завтра я тебе всё объясню? — Хан схватил его за локоть, отвернулся в противоположную сторону и упал на подушку, утягивая парня за собой, так и не позволив ему договорить. Это выглядело неловко со стороны: младший попытался ногами дотянуться до пледа, чтобы укрыться, но, увы, у него ничего не вышло, поэтому он расстроенно выдохнул, глядя в пустоту. Тогда уже Ли потянулся за мягким пледом, что сам подарил ему года два назад, и тихо засмеялся, когда накрыл им Сона. Тот облегчённо улыбнулся, незаметно для себя сжимая запястье старшего, что касалось его шеи. Он закрыл глаза, желая избежать вопросов, которых боялся, ведь, как он думал, если бы он признался в своих чувствах, то мог бы этим оттолкнуть Хо. Сон задержал дыхание, когда Минхо вдруг высвободил своё запястье и, улёгшись ближе, обнял его со спины, утыкаясь носом куда-то в рыжеватые волосы. Его дыхание обжигало, от чего парень дышал рвано, немного волнуясь, ведь его друг так близко находился в это мгновение, грудью касался его спины, отдавая спокойным сердцебиением прямо по коже. Это было приятное ощущение тепла. Родного тепла. Одна из рук старшего почему-то поползла выше, остановившись где-то у груди, и Хан совсем забыл как дышать, когда Хо стал мягко поглаживать его рёбра. — Ты всё ещё не доверяешь мне? — послышались у самого уха ломающие на части слова. — Мне жаль, что тебя разбивали всё это время, и я правда хотел бы, чтобы ты чувствовал себя максимально комфортно, когда я рядом. И я вроде бы даже поверил в то, что ты доверяешь мне, потому что ты всегда так мило прячешься за моей спиной, держась за мою руку, когда я спорю или ссорюсь с кем-то, но… Я что-то делаю не так, Хан? — Вовсе нет, Минхо. Я просто не могу доверять тебе, потому что я не знаю, что творится у тебя в голове. Прости меня за это, но я никогда никому не доверял… Я не хочу, чтобы ты загонялся из-за моих глупых поступков. И да, мне действительно нравятся парни, прости за то, что соврал. Я просто боюсь, что ты уйдёшь. Уйдёшь, как и все. Прости меня. Ты мне нравишься. — Что ты только что сказал? — Хо привстал, удивлённо глядел на парня, нагибаясь прямо к его лицу, пока тот смотрел в пустоту перед собой, а по его лицу текли слёзы. — Хан, ты чего? — Мне просто было страшно всё это время. Я ведь знаю, что это не я решил быть таким, что это не я решил, влюбиться в тебя, но… Почему мне так больно из-за этого? Я не хочу плакать сейчас, но не могу держать это всё внутри и дальше, прости меня. — Боже, Джи… — Минхо вдруг оказался непозволительно близко к шее младшего, уткнулся туда носом и сам, кажется, пустил слезу. — Почему ты всегда извиняешься? Твоей вины здесь меньше, чем чего-то хорошего в моем характере. Я, наверное, не должен. Нет, я не могу… Ай, ладно, будь что будет. Я люблю тебя, Хан… — Ли сел рядом, всё ещё касаясь мягко пальцами его волос. Чёрт, как же давно он хотел это сказать. Просто сказать и забыть, ведь так, когда Сон знает, чуточку легче справляться и терпеть ту боль, что таится в груди. Джи повернулся к нему лицом, глядя прямо в уставшие от боли глаза. Они тоже слезились, но хён плакал красиво, даже не покраснев ни капли, лишь только чуть трясся, когда вздыхал. Он тоже смотрел прямо в глаза, даже не думал отводить взгляд, поглаживая младшего по голове и сжимая другой рукой ткань его худи. — Почему ты молчал? — Хан поднялся, вдруг усевшись ему на бёдра, а тот смотрел серьёзно в самую душу, грустным взглядом пронизывая её, делая больно. — Я тоже боялся. Сам не знаю чего. Просто было немного страшно от мысли о том, что ты можешь оттолкнуть, — Ли обвёл аккуратно талию младшего, пряча лицо в мягкой ткани кофты. — Мы с тобой такие идиоты. Сон мягко засмеялся, рукой касаясь подбородка Хо, нагнулся ближе, чуть не касаясь носом носа Ли, глядя прямо в глаза. В эти черные, словно ночь, озера, в которых ему утонуть не составляло особого труда. В них блестели, отражаясь, звёзды, метеоры и вспышки на поверхностях космических тел. И ещё в них блестела гордость. Гордость тем парнем, что смог первый рассказать о своих чувствах, ведь Минхо бы не смог. — У тебя сердце сейчас остановится, хён. Успокойся, всё нормально, — посмеивается Джи, оказываясь ещё ближе. Дразнит, засранец. — Может уже ляжем спать? — ехидничает Ли, впиваясь пальцами в тонкую талию. — И ты даже не поцелуешь меня? — Ты ведь сам не хотел, а теперь, увы, уже поздно. Джи вдруг оказался прижатым за плечи к кровати. Мин навис над ним, смотрел пронзительно, казалось, в самую глубь души, но вдруг свалился, словно вековая сосна рядом, и, приобняв младшего за талию, прикрыл глаза. Он улыбался, но Джисону было не до улыбок. Он просто хотел быть рядом. Быть ближе, поэтому мягко коснулся волос парня, что лёг ему на грудь. Он еле дышал, слыша, как старший уже тихонько сопел, сжимая в ладони часть его кофты. Хан глядел так завороженно на уставшие черты. Этот парень… Сон знает, что он себя ненавидит, что ему больно от всего, что происходит вокруг и что он делает сам. Знает, что он плох в выражении своих чувств, но при этом так умён. Чёрт, да он гений, наверняка. Его способность запоминать всё в деталях всегда поражала младшего. Не беря в пример учебный материал, Хо всегда запоминал какие-то маленькие детали их диалогов, запоминал, что Джи пишет, когда ему плохо и выучил то, что его всегда тянет в сон, когда морально Сон почти мёртв. А как он красиво поёт… Чёрт, Хан готов вечно слушать то, как он подпевает каким-то песням из его плейлиста, закрыв глаза. Но ему всё так же тяжело. И даже несмотря на то, какой он невероятный, он продолжает себя ненавидеть. И это делает больно. Размышляя на этот счёт, Джисон всё же пообещал сам себе, что поможет старшему выбраться из этого болота тяжелых мыслей и боли в груди. Он пообещал быть рядом с Минхо, чтобы всегда быть в силах помочь, успокоить и показать свою любовь. Он пообещал просто остаться рядом с ним навсегда. — И я действительно сказал, что ты мне нравишься. Но знаешь что? Я хотел сказать, что люблю тебя, Хо.