Наши сердца—сотлевший прах.

—У нас не было любви, и никогда не будет. Мы больны друг другом, это тяжёлая, мучительная болезнь. —это обыденная, гнетущая рутина. Она медленно сьедает изнутри, поглощая каждую клетку тела, каждую частицу тебя. Я болен. Я болен тобой. И видимо, мне никогда не узнать как вылечится.—Из потока мыслей, Бума вытянула резкая боль в пучке пальца.—чёрт, снова ушёл в свою ‘реальность’. И главное, каждый раз я думаю об этом, когда готовлю… Погружаться в свои размышления с ножом в руках–по истине глупо. Он бросил взгляд на нож в своей же крови, которая без перестану сочилась из пальца. Острое, идеально заточенное лезвие. Отполированный металл, в котором красовалось отражение парня. Поношенная временем рукоятка. Это был его любимый нож. И Бум прекрасно понимал, что Сану делал этим ножом вчера. —она была милой, симпатичной брюнеткой, —выдохнул, осматривая предмет.—ирод. В своей голове, Юн Бум неоднократно себя проклинал. За то, что банально не может помочь, слыша жалобный вопль людей, попадающих в полон загадок подвал. Он давно перестал посещать это место. Оно оставило о себе в памяти запах сырости, крови, ненависти, отчаяния, безысходности, и главное—боли. Душевной боли, которую он никому не смог передать. Он хранил её в себе, и в конечном итоге, стал холодной, бесчувственной машиной для убийств. Это место смерти. Оторвав взгляд от отражения в орудии смертельных махинаций, парень открыл кран, и умылся холодной водой, заодно промыв кровоточащий палец. —нужно прийти в себя. Он скоро вернётся.—переведя дыхание, Бум открыл верхний шкафчик, достал ранее спасающую коробку с бинтами и пластырями.—рана излечена.—грустно вздохнув, он выдавил из себя еле заметную, нелепую улыбку.—пол седьмого. Я жду тебя, О Сану.