кто хороший мальчик | who’s a good boy

Они ехали уже больше получаса (по крайней мере, ему так казалось), и Чонгук начинал беспокоиться. Из-за повязки на глазах Чонгука укачивало, он слишком остро ощущал движение автомобиля, но Чимин вёл машину и болтал без умолку, слишком радостный, чтобы заметить чужой дискомфорт. Чонгук решает потерпеть, а не жаловаться — Чимин очень настаивал на том, чтобы у Чонгука всю поездку были завязаны глаза, и Чонгук не хочет его расстраивать. Но как только машина замедляется и тормозит, Чонгуку приходится сдержать вздох облегчения. — Мы приехали! — щебечет Чимин. Он дёргает за повязку, и Чонгук щурится от потока света. Когда он открывает глаза, то сразу же видит улыбающееся лицо Чимина. — Готов? — спрашивает Чимин, двигая бровями. Чонгук выходит из автомобиля, заново заправляет рубашку в штаны и идёт за Чимином за угол. Сначала он не впечатлён — здание не выглядит каким-то особенным, а тем более стоящим того, чтобы добираться до него на машине, но когда он приближается ко входу, то заглядывает в окно и видит… Собак. — Ты привёл меня в кафе с собаками? — произносит Чонгук, смеясь от восторга. Чимин сверкает улыбкой в ответ, хихикая, и проводит Чонгука через двери. Вдоль стен кафе стоят диваны, а по всему помещению расставлены белые круглые столы с загнутыми ножками, которые придают этому месту французский колорит. В углу находится стол для груминга, а сбоку от касс — зоомагазин и сувенирный. Но самое главное, что здесь есть собаки — большие, маленькие, длинношёрстные и короткостриженые — везде бегают собаки. У Чимина всегда были лучшие идеи для свиданий, но это? Это превосходит их все. Чимин берёт его за руку и ведёт к столику в углу кафе, официантка в жёлтом берете замечает их и следует за ними с меню в руках. Должно быть, Чимин заказывает за обоих, потому что Чонгук даже не замечает, как официантка уходит, слишком увлечённый маленькой болонкой, которая вразвалочку подходит к нему. Она становится на задние лапы, чтобы достать до него, и Чонгук смеётся, пропуская белую шерсть сквозь пальцы. — Развлекаешься? Чонгук отрывается от собаки и видит, как Чимин упирается щекой в ладонь, ярко улыбаясь. — Ты знаешь, что ты лучший? Каким-то образом Чимин растягивает губы ещё шире. — Знаю, — произносит он со смешком. После того, как Чимин отвлекает внимание Чонгука, болонка уходит от них с важным видом, ковыляя вместо этого к официантке. Та держит в руках полный поднос, осторожно обходя собак и изящно расставляя на столах напитки. Чонгук времени не теряет. Он берёт свой напиток и тянет Чимина к остальным собакам, заставляя его сесть рядом с собой на деревянный пол. Как по команде, несколько собак подбегают к ним, обнюхивая обоих, прежде чем начать облизывать руки. Чонгук треплет некоторых по головам, а потом золотистый лабрадор и кокер-спаниель заваливают его на спину, чтобы вылизать лицо. Чимин даже пальцем не шевелит, чтобы помочь ему. Всё, что он делает — смеётся, пока лицо Чонгука атакуют слюнявые языки собак. — Фас! Нападайте на Чимина! — говорит Чонгук, подталкивая собак в его сторону. Они понимают намёк, наваливаясь на Чимина, отчего тот пищит. Он падает, смеясь и повизгивая, опрокинутый на спину тяжестью собак, которые нюхают и лижут его лицо. Когда Чимин наконец отталкивает их, он шлёпает Чонгука по руке. — Это было подло, — говорит он, всё ещё тяжело дыша от недавнего приступа смеха. — Ты не спас меня от них! — парирует Чонгук. Чимин надувает губы. — Ладно, большой ребёнок, в следующий раз я защищу тебя от огромных и страшных собак. Чонгук притворно-обиженно шмыгает носом. — Именно этого я и хотел. Крошечный померанский шпиц подходит к ним посреди всего этого хаоса, кладёт передние лапки на бедро Чимина, и Чонгук видит, как Чимин тает. Он поднимает собаку, воркует над ней и обнимает её, прижимая к груди. Чонгук едва справляется с тем, насколько мило выглядит эта сцена. — Этот пёс так похож на тебя, — дразнится Чонгук. Чимин вместе с собакой поворачиваются, чтобы посмотреть на него, они оба выглядят пушистыми, взъерошенными и немного возмущёнными. Чонгук не может удержаться от смеха. — Какой ты хороший мальчик, Чимини, — ухмыляется он, гладя Чимина по голове. Он ждёт, что Чимин стукнет его — закипит от злости, отпустит какой-нибудь язвительный комментарий или даже рассмеётся. Но вместо ответа звучит тишина. Он думает, что Чимин его не услышал, потому что тот уставился вниз, рассеянно поглаживая шпица. Но когда Чонгук приглядывается, то видит румянец на щеках Чимина. Его грудь насквозь прошивает разряд извращённого удовольствия. — Хён, — выдыхает он. Чимин отмирает, всё ещё красный, неуклюже опуская собаку на пол. Шпиц уносится прочь, на бегу виляя маленьким хвостиком. — Чонгуки, ты только посмотри на чиндоккэ! Он не смотрит Чонгуку в глаза, видимо, сосредоточившись на том, чтобы подозвать собаку. И Чонгук решает подыграть ему, оставляя тему, хотя в ушах всё ещё пульсирует кровь.

***

Спустя час они допивают свой кофе. Чимин гладит довольного мопса, дремлющего у него на коленях, и Чонгук время от времени протягивает руку, чтобы погладить пса, почёсывая его за ушами. Мопс начинает храпеть. — Я так хочу собаку, — произносит Чимин, вздыхая. Они оба хотят. Они уже говорили об этом несколько раз, но они оба слишком заняты, и их квартира слишком маленькая. — Может быть, заведём, когда купим квартиру побольше, хорошо? — говорит Чонгук, стараясь подбодрить его мягким толчком в плечо. Чимин дуется, выпятив нижнюю губу. Из-за этого Чонгуку хочется его подразнить. — Кроме того, у меня дома уже есть щенок, — хитро продолжает Чонгук. — Его зовут Чимини. Самый непослушный щенок из всех, что у меня были. Лицо Чимина мгновенно вспыхивает, и Чонгук чувствует, как меняется атмосфера вокруг них. Воздух становится плотным и будто давит на обоих, спёртый и тяжёлый. — Я думаю, что он хороший, — бормочет Чимин. И снова эта дрожь, возбуждение, которое жарко трепещет у него в груди. Чимин ему подыгрывает? — Я не согласен, — произносит он с притворной серьёзностью. — Он не приходит ко мне, когда я зову его, и постоянно кусается. — Неправда, я так не делаю! — вырывается у Чимина. Он краснеет всё сильнее, но Чонгуку этого недостаточно, он хочет смутить Чимина ещё больше. — Так ты хочешь сказать, что Чимини хороший мальчик? — бормочет он с дразнящей улыбкой. — Я… — Чимин запинается, а затем в отчаянии замолкает. Чонгук знает, что Чимин борется с собственной гордостью — это написано у него на лице, Чонгук судит по тому, как он хмурит брови и прикрывает веки. И Чонгук вспоминает все те разы, когда Чимин был так возбуждён, что был на волосок от того, чтобы признаться в своих желаниях. Очень жаль, что гордость мешает ему сделать это. — Знаешь, хён, из тебя бы вышел милый щенок. — Э-э, я… — Я хочу, чтобы ты был моим щенком. И тут Чимин закрывает рот. Он крепко сжимает губы, будто сдерживая слова, чтобы они не вырвались наружу. Мягко и медленно, Чимин произносит: — Я тоже этого хочу. Чонгук чувствует себя так, будто его ударили в грудь. Не говоря больше ни слова, он встаёт на ноги и тянет Чимина вверх за собой. — Мы уходим? — спрашивает Чимин, удивлённо моргая. — Пойдём, осмотрим магазин. — Что? — Идём, — говорит Чонгук. Чимин плетётся вслед за Чонгуком, прогуливаясь по рядам с черепашьей скоростью. Его руки скрещены на груди в защитном жесте, и он ведёт себя гораздо тише, чем обычно, держась особняком, вместо того чтобы с энтузиазмом указывать на товары, как делает всегда. Но Чонгук оставляет его в покое, он знает, что Чимину нужно немного пространства каждый раз, когда он покидает зону комфорта. Увидев, что Чонгук не собирается торопиться, Чимин начинает возиться с игрушками для собак, нанизанными на крючки, проверяя пищалки и дёргая за верёвки. Чонгук рассеянно размышляет над тем, не взять ли ему ещё и игрушку. — Стой здесь, — произносит он. Чимин вскидывает голову. Он выглядит ошеломлённо, но ничего не говорит. И Чонгук направляется к следующему стеллажу, выбирает товар и оплачивает на кассе. Когда он возвращается, Чимин стоит там же, где он его оставил, играет с какой-то плюшевой лисой. Чонгук не знает, сознательно ли тот решил не двигаться, но он в любом случае доволен тем, что Чимин подыграл ему. Он подходит к нему и коротко целует в губы. Чимин расслабляет плечи, его лицо снова кажется спокойным и открытым, и Чонгук использует этот момент, чтобы порыться в пакете, отдавая ему тот предмет, который кассир завернул в упаковку. — Это тебе, — говорит он. Чимин долго смотрит на коробку. Он, должно быть, знает, что это может быть — что это значит, даже не глядя — потому что на его щеках расцветает румянец. — Позже откроешь, хорошо? Чимин коротко кивает.

***

Они больше не поднимают эту тему. В какой-то момент Чонгуку кажется, что Чимин, возможно, отказывается от этой затеи, притворяется, что этого всего никогда не было. Но затем, когда Чонгук ищет батарейки для сдохшего пульта, он видит в нижнем ящике их прикроватной тумбочки подарочную коробку с развязанной лентой, это ясно даёт понять, что её уже когда-то открывали. Но ошейник всё ещё лежит внутри, нетронутый. Это происходит через две недели. Сегодня вечер пятницы, и Чонгук только заканчивает работать. Этот день проходит сложнее, чем обычно — босс задерживает его допоздна, суя в руки какие-то бумаги и отмахиваясь от него. Когда Чонгук наконец собирается уходить, он практически вылетает за дверь. Сейчас он уже на пути домой. Часы в машине показывают, что он задержался почти на два часа, и Чонгук уже не может сидеть спокойно, пальцами барабанит по рулю, пока ждёт, когда загорится зелёный. Ему не терпится попасть домой. Он просто хочет снять офисную одежду, заказать пиццу и поваляться с Чимином на диване. Хотя сейчас только шесть вечера, и он знает, что Чимина не будет дома ещё как минимум час. Он оказывается застигнут врасплох, когда возвращается домой и видит кроссовки Чимина прямо возле порога. Чонгук бросает портфель на диван и направляется в спальню, приоткрывая дверь. Чимин спит, завернувшись и уткнувшись лицом в одеяло, оно скрывает его до самого носа. Его волосы всё ещё влажные после душа, и они каскадом падают ему на лоб, смягчая его выражение лица и делая его ещё более юным. Естественный румянец контрастирует с белизной простыней. Он выглядит так очаровательно, что Чонгук хочет просто забраться к нему в постель. Чонгук входит в комнату, стягивает галстук, но не утруждает себя тем, чтобы снять остальную одежду. Он не может оторвать глаз от спокойного, сонного лица Чимина. Губам Чимина невозможно сопротивляться; сначала ему нужно поцеловать его. Матрас проминается, когда Чонгук становится на колени, и Чимин распахивает глаза, ощущая его присутствие. — Ты дома, — произносит Чимин почти шёпотом, его голос низкий и мягкий после сна. Чонгук любит целовать Чимина всё время, но особенно он любит делать это, когда Чимин только просыпается, когда его губы мягкие и опухшие после сна. — Твой день прошёл хорошо? — спрашивает его Чонгук. — М-м, да, — бормочет Чимин, медленно просыпаясь. Он поднимает руки вверх, выгибает спину и потягивается, как кошка. От этого одеяло спадает ему на грудь… И Чонгук видит это. Вдох застревает в горле, электрический разряд пронзает грудь. Ошейник сидит прямо у основания шеи Чимина, создавая приятный контраст с его кожей. Он хорошо смотрится на нём, заставляет выглядеть так, будто он кому-то принадлежит, и, боже, Чонгук чувствует, что его член твердеет от одного только вида. Чимин вдруг замечает, куда направлено чужое внимание, потому что он напрягается так, будто его поймали с поличным, он замирает, не закончив потягиваться. Их взгляды на мгновение встречаются. Чонгук протягивает руку вверх, проводит по коже ошейника большим пальцем, медленно, сантиметр за сантиметром, от уплотнительного кольца и до застёжки сзади. Чимин не отрывает глаз от его лица. — Ты сегодня был хорошим мальчиком? Чимин сжимает губы и отворачивается, его щёки пылают, как будто он не просил о подобном несколько недель назад. Чонгук никогда по-настоящему не понимал эту черту характера Чимина. Чимин редко о чём-то просит, но когда просит — и когда Чонгук даёт ему это — то смущается так, будто это Чонгук был инициатором. В какой-то степени это мило, но Чонгук не может дождаться того момента, когда смущение исчезнет, и Чимин станет полностью, совершенно бесстыдным. Чонгук запускает два пальца под ошейник, касаясь одновременно искусственной кожи и кожи Чимина, и слегка тянет за него. Чимин ахает. — Хочешь прогуляться? — спрашивает Чонгук. Чимин мгновенно поворачивает к нему голову, широко раскрыв глаза, почти паникуя. Воздух вокруг них застывает, и Чонгук задаётся вопросом, не перешёл ли он границы дозволенного. Но медленно, очень медленно, Чимин кивает. Чонгук так возбуждён, что едва может дышать. — Принеси свой поводок, — тихо говорит он. Чонгук садится на пятки, чтобы дать Чимину возможность пройти, но тот пока что не двигается. Он некоторое время лежит в постели, и Чонгук думает о том, что его надо поторопить, чтобы не дать ему времени усомниться в происходящем и передумать, переосмыслить собственные желания. Но в конце концов он решает позволить Чимину двигаться в собственном темпе. По крайней мере, пока. Когда Чимин стягивает одеяло, Чонгуку открывается отличный вид на член Чимина, он твёрдый, и это видно даже сквозь ткань боксеров. Чимин выглядит до абсурдного сексуально в ошейнике и огромной футболке. Чонгук чувствует, как под кожей зудит возбуждение. Чимин поднимается на ноги, встаёт рядом с кроватью. — Подожди, — зовёт Чонгук, когда Чимин начинает идти. — У собак четыре лапы. Чимин напрягается, закрывает глаза, как перед прыжком. Но медленно опускается на колени, прижимает ладони к полу. И начинает ползти. Его задница покачивается, пока он ползёт, и, боже, это такое горячее зрелище, что Чонгук не сдерживается и накрывает ладонью свой член через брюки. Чимин возвращается в мгновение ока, зажав поводок между зубами, его взгляд направлен в пол, будто ему стыдно поднять глаза. Он останавливается прямо у ног Чонгука, и Чонгук протягивает ему левую руку. Чимин роняет поводок в его ладонь, и Чонгук другой рукой проводит по его волосам, нежно поглаживая. — Хороший мальчик. Чимин не поднимает глаз, но Чонгук видит, как Чимин втягивает свою нижнюю губу в рот, смущённый и нуждающийся в похвале. — Собаки не носят одежду, — продолжает Чонгук, подталкивая его зайти дальше. — Сними её. Чимин гордо держится руками за край футболки, недолго колеблясь, хотя в этом нет никакого смысла, Чонгук видел его голым бессчётное количество раз. Но его желания побеждают гордость, и он медленно снимает футболку. Через несколько мгновений он снимает и боксеры, и перед Чонгуком предстаёт голый Чимин в ошейнике и на коленях. Этого достаточно, чтобы у него закружилась голова. Чонгук застёгивает карабин на кольце спереди ошейника, а затем проверяет натяжение поводка. Чимин прерывисто вздыхает, но Чонгук не обращает на это никакого внимания. Он встаёт, наматывая поводок на руку. — Давай, Чимини, пойдём прогуляемся. Чимин на секунду сжимает пальцы на своих бёдрах, прежде чем снова опустить их на ковёр. Чонгук даёт ему секунду, натягивает поводок, а затем расправляет плечи и выходит из комнаты, держа поводок поближе к себе. Ему хочется посмотреть вниз, увидеть, как Чимин ползёт рядом с ним, но он смотрит прямо перед собой, подняв подбородок, демонстрируя Чимину уверенность. Любой намёк на его сомнение будет заметен сразу же, а Чонгук не может допустить, чтобы мысли Чимина понеслись с бешеной скоростью, заставляя его передумать. Чонгук собирается доставить ему удовольствие. Чонгук останавливается около обеденного стола. — Стоять, — произносит он. Чимин садится на пятки, его щёки покраснели от напряжения и смущения. Ему это идёт. — Я выведу тебя на улицу в другой раз, детка. Давай сначала напоим тебя. Чонгук обматывает поводок вокруг одной из ножек стола, а затем проходит в кухню, осматривая верхние полки в поисках миски. Он осматривает несколько — большинство тарелок слишком глубокие или слишком большие, но он находит нужную, скрытую за остальными. Чонгук быстро ополаскивает её, а потом наливает немного воды, чтобы уровень был высотой в несколько сантиметров. Он возвращается в столовую. Он ловит на себе быстрый взгляд Чимина, но тот так же быстро отводит глаза. Стук миски об пол снова привлекает его внимание. — Держи, детка. Будь хорошим мальчиком, выпей всё. Его взгляд снова дёргается вверх, и Чонгук отвязывает его, обматывая поводок вокруг своей руки, и присаживается рядом с ним. Он хочет видеть каждую эмоцию, мелькающую на лице Чимина. — Чего ты ждёшь? Чимин крепко зажмуривается. И затем он снова становится на четвереньки, медленно наклоняя голову вниз, к миске. Это, блядь, то ещё зрелище. Чимину приходится опереться на локти, чтобы напиться, напрячь и изогнуть спину, а задницу выпятить. Чонгук видит, как его маленький язык касается воды, сворачивается, а затем возвращается обратно в рот. Чонгук наклоняется и рукой убирает чёлку Чимина в сторону. — Смотри на меня, пока пьёшь, — говорит Чонгук. Ресницы Чимина трепещут в ответ на команду, но затем он поднимает остекленевший взгляд. Чем дольше Чонгук смотрит ему в глаза, тем сильнее и ярче проступает румянец на его щеках. Они ещё даже не дошли до секса — чёрт, Чонгук всё ещё одет — но он чувствует жар возбуждения, наблюдая за тем, как Чимин пьёт воду, высовывая язык и убирая обратно, это действие такое невинное и вместе с тем развратное. Когда воды почти не остаётся, Чонгук тянет за поводок. — Достаточно. Чимин отодвигается от миски, присаживаясь на пятки. С его подбородка стекают капли, его губы влажные от воды и слюны. Чонгук думает о том, чтобы её вытереть, но ему нравится, как выглядит Чимин с покрасневшей кожей и блестящими губами. Чонгук ещё раз пропускает волосы Чимина сквозь пальцы. — Хороший мальчик, — говорит он. И затем он снова ведёт его на поводке, на этот раз к дивану. Чимин остаётся на коленях на полу, как послушный щенок, пока Чонгук садится на подушки. — Хорошие мальчики получают угощение, не так ли? Чонгук расстёгивает свой ремень, выдёргивает его из шлёвок, следя за тем, как Чимин кидает быстрый взгляд на его пах. У его глаз голодное выражение, а его губы и подбородок всё ещё влажные, и он уже выглядит оттраханным, хотя Чонгук его даже не касался. — Покажи мне, как ты этого хочешь, — произносит Чонгук. Его рука дёргает за поводок, и Чимин падает вперёд, на ладони, его голова оказывается прямо над бёдрами Чонгука. — Давай же, — подначивает он. — Помаши хвостиком. Раздаётся резкий вдох. Чимин поводит плечами назад и медленно опирается на предплечья, приподнимая бёдра и выставляя напоказ задницу. Чимин робко виляет бёдрами, и Чонгук шипит, расстёгивая брюки и доставая свой член. — Хороший мальчик, — хрипло говорит он. Чимин стонет из-за его слов, и от этого вида, от такого бесстыдного Чимина Чонгук не может удержаться и дрочит себе. В следующий раз он купит Чимину анальную пробку с хвостом, боже, Чимин с подобной вещью в заднице будет выглядеть потрясающе. — Тебе так нравится, — Чонгук стонет. — Давай же, возьми своё угощение, Чимини. Чимин начинает входить во вкус, его скованность исчезает, он обнажён, бесстыден и хочет этого. С жалобным стоном он утыкается головой в пах Чонгука, вдыхает глубоко, а затем широко проводит языком по члену. Чонгук чувствует его руки на себе, Чимин придерживает его член и отчаянно тянется к нему губами, но Чонгук крепко хватает его запястья и убирает их. — У щенков нет рук, — отчитывает он Чимина. Чимин стонет и опускает их обратно на пол, пользуясь теперь только ртом. Он пачкает свои щёки, нос и губы слюной, наводя беспорядок, но не может помочь себе руками. Чонгук не облегчает ему задачу, оттягивая его от члена с помощью поводка. Каждый раз, когда Чимин слишком увлекается, Чонгук тянет его за ошейник, недостаточно сильно, чтобы задушить, но ощутимо, чтобы не дать ему то, чего он хочет. Может быть, Чонгук немного жесток, но Чимин такой красивый. Его глаза блестят от слёз, он высовывает язык, отчаянно нуждаясь в члене. Чонгук чувствует себя опьянённым. Будто всего происходящего недостаточно, в какой-то момент Чимин седлает ногу Чонгука, потеряв себя в экстазе. Чонгук думает, что ему это кажется, но он чувствует тяжесть тела Чимина через ткань, и когда смотрит вниз, то видит, как Чимин бёдрами трётся о его брюки, как сумасшедший. — О боже мой, ты что, трахаешь мою ногу? Чимин стонет, но не останавливается, не перестаёт двигать задницей и тереться о Чонгука, нуждаясь во фрикциях. — Какой непослушный щенок, — шипит Чонгук. Носком он давит на возбуждение Чимина, массируя его жёсткими круговыми движениями, и Чимин низко стонет, жарко выдыхая на член Чонгука. Чонгук расчёсывает его волосы пальцами и притягивает его ближе, напоминая об угощении прямо перед ним, и Чимин понимает намёк, ещё раз облизывая его. Непрекращающееся поддразнивание, должно быть, слишком для Чимина, потому что он начинает стонать всё громче. Стоны, вырывающиеся из его горла, похожи скорее на мяуканье котёнка, чем на звуки, которые издавал бы щенок, но член Чонгука всё равно простреливает возбуждением. Звучит ещё один бесстыдный стон, и Чонгук больше не может терпеть. Он хотел бы поиграть подольше, но Чимина для него слишком много. Он снова дёргает за поводок, оттягивая голову Чимина назад. Чёлка спадает Чимину на глаза, а нижняя половина его лица влажная от слюны, он так возбуждён, что Чонгук хочет разрушить его ещё сильнее. Чонгук наклоняется и целует его, вылизывая изнутри рот Чимина, пока тот не начинает стонать. И затем он тянет руку вниз и проводит ей по члену Чимина. Он твёрдый, покрасневший и истекает смазкой, и бёдра Чимина дрожат от каждого движения, он близок к оргазму. — Ты хочешь мой член, малыш? — Да, — хнычет Чимин. Но Чонгук резко тянет за ошейник другой рукой, недовольный его ответом. — Собаки не умеют разговаривать. Чимин расстроенно хмурится, его тело дрожит, потому что Чонгук не перестаёт дрочить ему. — Если ты хочешь — гавкни для меня. Чимин прячет лицо за чёлкой, неспособный посмотреть Чонгуку в глаза и выдержать этот пристальный взгляд, который впивается в него, раздирая на части. Он задерживает дыхание и заставляет себя тихо гавкнуть. — Я не расслышал. Он собирает всю свою смелость и гавкает ещё раз. — Ещё раз, — говорит Чонгук. — Громче. Чимин сжимает зубы и гавкает громче, его лицо горит от стыда и возбуждения. Чонгук матерится, когда слышит это, он уже чересчур возбуждён. Он стремительно поднимается и подхватывает Чимина на руки, унося его в спальню. Если бы у него было немного больше терпения, он бы заставил Чимина ползти туда, но вспыхнувшее унижением лицо Чимина сводит его с ума. Чонгук небрежно опускает Чимина на кровать и затем стягивает с себя оставшуюся одежду, присоединяясь к нему, в спешке шаря руками в ящиках их прикроватной тумбочки. Он наклоняется и переворачивает Чимина так, чтобы тот снова встал на четвереньки. Чонгук смазывает пальцы лубрикантом и вводит их внутрь, один, а затем второй, и Чимин стонет, бёдрами насаживаясь на пальцы, слишком нетерпеливый и уже готовый, ведь ещё полчаса назад хотел, чтобы его трахнули. — В следующий раз я куплю тебе хвост, хорошо, детка? И, возможно, уши. Чимин только стонет в ответ, двигая задницей взад и вперёд на пальцах Чонгука, будто у него и правда есть хвост. Чонгук стонет и вынимает пальцы, одним быстрым толчком заменяя их членом. Чимин задыхается от растяжки, кулаками сжимая простыни. — Боже, — шепчет Чимин. Чонгук теряется в ощущениях, не может чувствовать ничего, кроме жара в груди и желания трахать Чимина до тех пор, пока тот не будет бесконтрольно стонать. — Ты был так хорош, — хрипло говорит Чонгук, наклоняясь, чтобы укусить его за плечо и лизнуть в шею. — Такой хороший мальчик. Чимин стонет, бёдрами встречая движения Чонгука. Отчаянное желание Чимина зажигает в теле Чонгука искру, это покалывание подталкивает его, заставляя трахать Чимина ещё сильнее и быстрее. — Может быть, я куплю тебе и маленькую конуру. Ты будешь ждать, возбуждённый и нуждающийся во мне, пока я не вернусь с работы. Чимин всхлипывает, дрожа всем телом. — Я хочу этого, — бормочет он. И Чонгук шипит, агрессивнее двигая бёдрами. Боже, кто знал, что его парень херов извращенец? — Какой хороший мальчик, — выдыхает Чонгук, его бёдра врезаются в задницу Чимина. Стоны Чимина становятся громче, а дыхание тяжелее, и затем Чонгук чувствует, как задница Чимина сжимает его член, пока тот кончает. Руки Чимина больше не держат его, и он падает на кровать, его растрёпанные волосы рассыпаются по подушке, а глаза блестят, он выглядит хорошо оттраханным. Чонгуку не нужно много времени, чтобы тоже кончить. Он медленно приходит в себя после оргазма, но не выходит из Чимина, потому что всё ещё слишком опьянён. Они могут привести себя в порядок чуть позже. Он хочет немного дольше насладиться моментом. — Ты в порядке? — шепчет он Чимину в шею, обнимая его обеими руками и прижимая к своей груди. Чимин всё ещё глубоко и тяжело дышит, закрыв глаза, будто пытаясь вернуться в реальность. — Это было… это было хорошо, — бормочет Чимин. Чонгук усмехается, обнимая его крепче и целуя в плечо. Он начинает чувствовать себя сонным и уже близок к тому, чтобы заснуть, но прежде, чем он успевает это сделать, он чувствует острую боль в предплечье. — Ай! Что… ты только что укусил меня? Чимин хихикает и, хотя крепче прижимает к себе руки Чонгука, говорит: — Вынимай из меня свой член и иди приводить нас в порядок. Чонгук ворчит, отрываясь от тёплого тела Чимина. — В следующий раз я надену на тебя намордник. Чимин просто смеётся, открыто и беззаботно.