Лекарство для бессмертного

Сатору просыпался медленно, почти неохотно. Сонливость накатывала волнами, погребая под своей тяжестью разум, будто не желая давать ему даже шанса выбраться на поверхность реальности. В голове вялым потоком текли мысли, хотя думать о чем-то хотелось в последнюю очередь. Наоборот, он бы не отказался снова вернуться в страну морфея и затеряться среди абстрактных фантазий, но чужая проклятая энергия не давала так поступить. Она неумолимо приближалась. Маячила на периферии сознания, словно назойливая муха, которую не удавалось смахнуть. И если отгородиться от неё не получалось, то оставалось только прихлопнуть. Ну, или сначала поприветствовать незваного гостя, а там - как пойдёт. Сатору приоткрыл глаза и потянулся, сладко хрустя позвонками. Все тело приятно ломило после вчерашней ночи. Как будто он пробежал марафон, не делая ни единой остановки. Ну, в какой-то степени так оно и было. Годжо кинул лукавый взгляд на тёплый комочек в своих объятьях, и легко улыбнулся: Юджи спал, зарывшись носом ему в шею как котёнок, искавший защиты от всех невзгод. Хотя, скорее как слишком доверчивый щенок, признавший в Годжо Сатору своего истинного хозяина. Наивный дурачок, беспрекословно подчиняющийся любому приказу своего беспринципного Бога. Но если признаться честно, то от этой покорности по телу разливался лихорадочный, почти невыносимый жар. Ах, как жаль, что сейчас Итадори нужен был отдых и покой. В конце концов, тот пришёл в логово льва именно за этим. Или не только за этим, если судить по вчерашнему энтузиазму мальчишки. Сатору коротко рассмеялся и потёрся щекой о пушистые светлые волосы, чувствуя прохладные объятья умиротворения. Влажное дыхание Итадори согревало, а нежный запах абрикосов усмирял бурлящее в каждой клетке раздражение. Было настолько хорошо, что покидать этого мягкого, по-домашнему уютного мальчишку казалось настоящим кощунством. Преступлением против всего сущего. До безумия хотелось остановить время и навсегда остаться в этом фрагменте памяти. Вот только проблемы сами себя не решат. Хотя от такой услуги он бы точно не отказался. Но, увы, чудес на свете не бывало, а значит, без его участия не обойтись. Сатору осторожно поднялся, накрывая одеялом сжавшегося от холода ученика. Натянул штаны прямо на голое тело: искать трусы было слишком муторно, да и плевать он хотел на приличия. Пусть это будет заботой их незваного гостя. Сатору пакостно ухмыльнулся и кинул последний взгляд в сторону постели. И неожиданно замер, любуясь открывшейся картине. Первые лучи солнца, пробившиеся даже сквозь задёрнутые жалюзи, подарили коже Итадори сладкий медовый оттенок. Хотелось попробовать эту сладость языком, зачерпнув ярко-игривые блики губами. Поцеловать трогательно сведённые лопатки, прикусив выступающие косточки и слушая рваный, полный удовольствия стон. Сносивший крышу ничуть не меньше эйфории, полученной от хорошей драки. Твою же мать. Сатору чуть слышно выдохнул, еле сдерживаясь: аппетит разыгрался не на шутку. Низ живота сводило в восхитительно-горячих спазмах, а по телу разливалось привычное уже желание, тянувшее его к мальчишке с силой магнитного поля. Сопротивление было просто бесполезно. Он был словно путник, наконец-то добравшийся до оазиса, чтобы утолить мучительную первобытную жажду. Вот только остановиться, испив однажды из этого источника, было абсолютно невозможно. А ещё нужно было охранять свою находку от таких же скитальцев, потерявшихся на дороге жизни. Потому что их было чересчур много. Но к счастью, Годжо Сатору всегда был сильнейшим, и скинуть его с пьедестала - неосуществимая задача. Поэтому жадным до чужого соперникам оставалось лишь кусать от отчаянья локти. Или рискнуть и попытать свою удачу, зная наперёд, чем закончится эта попытка. Ничем хорошим: сильнейший никогда не делился. Тем более тем, что уже давно считал своим с того самого момента, как Юджи пришел к нему после смерти Джумпея. Покорно позволил подмять под себя, раздвинув ноги в приглашающем, почти кокетливом жесте. Ища утешения именно в объятьях своего учителя и ни в чьих других. Тем самым принимая Сатору в качестве хозяина. Ведь он таковым, по сути, и являлся. Если бы не его прихоть, то длань смерти, висевшая над Итадори, давно уже опустилась на его шею. Поэтому совершенно справедливо, что мальчишка решил отблагодарить своего спасителя таким способом. Честно. Ибо в мире магов ничто не делалось бесплатно. Все поступки всегда продиктовывались корыстными целями. И в этом плане Сатору был ничем не лучше остальных. Разница была лишь в том, что он дал Юджи время, необходимое для осознания данных правил. Рано или поздно все закончилось бы в его постели. В конце концов то, чего хотел сильнейший маг мира, всегда попадало ему в руки. Независимо от чужого мнения или желаний. И Итадори не был исключением. Тот все прекрасно понимал. И подчинялся. А это главное. Сатору не желал слишком сильно ломать мальчишку, пока от этого не было определённой выгоды. Однако если бы Юджи не пришёл сам, то Годжо все равно бы легко нашёл способ получить желаемое. Ведь его ученик был слишком простодушным. И до боли доверчивым, отчего манипулировать его эмоциями, вкладывая в чужую голову нужные мысли, всегда было до смешного просто. Тёплый солнечный мальчик совсем не понимал, что лезть с головой в омут опасно: затянет так, что не выплывешь потом. Но это же бесстрашие и подкупало, делало Итадори совершенно особенным. Алмазом высшего сорта среди прочей людской трухи. Поэтому Сатору так за него держался. Вгрызался голодным больным псом в спасительную кость в надежде урвать кусочки счастья. Столько, сколько сможет, перед тем как все закончится. Перед тем, как ему придётся... Эта мысль застала врасплох, и Сатору поморщился, будто съел нечто мерзкое. Он резко развернулся и пошёл по направлению двери, за которой скрывался его непрошеный гость. То, что это оказался Нанами его совсем не удивило. А если признаться честно, он ждал его появления. Нет, даже предвкушал. Хоть какое-то развлечение посреди скучной рутины. Вот только выбрал тот чертовски неподходящее время. Не мог, что ли, подождать до завтра? - Чем обязан, Нанами, - улыбаясь, протянул Сатору. Игривые нотки в его голосе наверняка доводили Кенто до белого каления. Очень жаль, что бывший офисный планктон был чересчур сдержан, чтобы попытаться вмазать семпаю по лицу. Не то, чтобы у него в итоге получилось бы, но суть была вообще не в этом. Иногда нужно было давать волю эмоциям, тем более при их работе. Неважно, каким способом: дракой, выпивкой или сексом. Все что угодно, лишь бы не сойти с ума. Не переступить черту, за которой начинался хаос. Многие шаманы это понимали, а вот его кохай - нет. Он все ещё не мог принять реалии, в которых оказался, поэтому и пришёл. Навязывать свои. - Можно войти, Годжо-сан?- сухо поинтересовался Нанами. Сатору вздохнул, неопределённо махнул рукой и направился на кухню. Слушать с утра пораньше нудные лекции лучше с чашкой хорошего кофе. А иначе он заснёт прямо за столом. - Ну? - певучим тоном отозвался Годжо, опираясь бедром о дверцу холодильника. - Так чем обязан? Нанами немного помолчал, грея руки о чашку и будто собираясь с мыслями, а потом вскинул голову и твёрдо потребовал: - Годжо-сан, я хочу, чтобы вы перестали спать с Итадори. Сатору лишь хмыкнул: угадал. Как же банально. С другой стороны, на что ещё он надеялся? Знал же, что этот разговор рано или поздно состоялся бы. Ждал его, потому что хотел поиздеваться. И в любое другое время, Сатору развёл бы клоунаду и свёл все в шутку. Но только не сейчас, когда хотелось побыстрее оказаться в постели и прижаться к ласковому, сонливо-разморенному мальчишке. Зарыться носом в мягкие, пахнущие нектаровым летом волосы, утонув в объятьях сытого сна. Снова ощутить разгорающиеся всполохи бесхитростного счастья. Но Нанами не уйдёт, пока не получит ответ, а выпроводить силой - не вариант. Юджи мог проснуться и встать на защиту ментора. Мало того: он мог прислушаться к его бреду, чего Сатору не желал допускать. А значит, придётся сжать зубы и терпеть. - Он ещё совсем ребёнок, - продолжил Нанами, словно не замечая возникшего напряжения. - И то, что вы с ним делаете... неправильно. Аморально. У него должен быть выбор. - Думаешь, у него его нет? - лениво поинтересовался Годжо, разминая затёкшую шею. - Тебе не кажется, что это немного лицемерно: считать Юджи ребёнком, когда это удобно тебе. То есть, быть на поле боя, умирать и терять друзей - он взрослый. А спать со мной - ребёнок? - Вы же его используете, - зло выплюнул Кенто, сжимая кулаки в бессильной ярости. - Для Вас это ничего не значит. Неправда. Значит. Даже больше, чем он сам готов был признать. Однако Сатору прекрасно понимал, почему Нанами так думал. Когда он потерял Сугуру, то просто отпустил тормоза. Пустился во все тяжкие в надежде почувствовать хоть что-нибудь. Частичку того счастья, которое у него когда-то было. Прыгал из постели в постель только чтобы заглушить пустоту, сжимающую легкие. Потому что выгорел, умер там вместе с ним. Его не стало. И Нанами мог сколько угодно обвинять его в распутстве и несерьезности, но это все же было лучше безумия. Лучше ядовитой тупой ненависти. Сколько раз он желал обратить мир в пепел просто потому, что тот посмел забрать у него самое дорогое. Сколько раз был на грани, шагая по иллюзорному краю и изо всех сил стараясь не потерять равновесие. Каждый день заставляя себя находить хоть какой-то смысл. В итоге, он отыскал его в учениках, в той призрачной цели, в которую и сам порой не особо верил. Зацепился, сменил ориентир, предпочтя геноциду надежду. А потом ему встретился Итадори Юджи, и все опять перевернулось с ног на голову. Нет, Итадори вовсе не спас его, не сделал жалкое существование лучше. Но он заглушил боль, унял бесконтрольную дрожь отвращения к магам и немагам, которая нет-нет, а периодически всплывала. Сатору чувствовал, что постепенно приходит в себя, скидывает омертвевшие чешуйки души, заменяя их новыми. Сердце больше не гоняло по телу одну лишь желчь. Вместо этого вены наполняла робкая, почти хрустальная нежность, больше похожая на зарождающуюся любовь. От неё веяло трепетным, родным тёплом. А ещё терпкой печалью. Сатору чувствовал ее на языке, крошил зубами приклеившиеся песчинки отчаянной неизбежности. Ведь вместе с пестрыми красками нового-старого мира, Юджи подарил ему болезненную зависимость. Отравил мысли ожиданием закономерного конца. Чертов болиголов. Или все-таки родиола розовая? А неважно. Сатору был готов травиться бесконечно, только бы Юджи продолжал оставаться рядом. Столько, сколько возможно. А значит, нужно было показать остальным, что не стоит совать пальцы в пасть изголодавшемуся псу. Откусит по локоть. И начать, пожалуй, придётся с незваного гостя. Сатору обезоруживающе улыбнулся, стараясь немного утихомирить пыл своего кохая, и присел за стол. Он видел, как сильно Нанами был напряжен, словно струна готовая вот-вот лопнуть. Надо же, насколько сильно тот прикипел к мальчишке. Совсем как родной отец. Такая искренняя бескорыстная забота всегда вызывала у него уважение. Только хорошие достойные люди были способны на нечто подобное. Сам же Сатору никогда не был хорошим человеком, а тем более примером для подражания. Он прекрасно знал и признавал данный факт как нечто само собой разумеющееся. Нечто обыденное. Вроде того, что вода мокрая или огонь обжигает, если поднести руку чересчур близко. Так что попытки Нанами сыграть на его совести, были обречены на провал практически сразу. Но тот и сам это знал. Поэтому Сатору не совсем понимал, к чему весь этот бессмысленный разговор. Пустая трата времени, да и только. - Вам ведь безразлично мое мнение? - глухо произнёс Нанами, предпочтя смотреть куда угодно, лишь бы не на виновника своей постоянной головной боли. - Все равно не отступитесь? -Динь-динь-динь, и победителем становится: Нанами Кенто!- сладко пропел Сатору, звонко хлопая в ладоши. Он вмиг посерьёзнел, стянул солнцезащитные очки и жестко бросил: - Ты забыл? Я всегда делаю то, что хочу. И я хочу Итадори Юджи. Он перегнулся через стол, заглядывая Нанами в глаза, прекрасно зная, что его взгляд не просто нервировал. Пугал. И не без причины. Хорошо, отлично, пусть помнит, с кем имеет дело. - Надеюсь, мне больше не нужно ничего объяснять, - Сатору плавно поднялся: разговор был окончен, тема исчерпана. - Дверь можешь просто захлопнуть. В конце концов, только полный идиот посмеет напасть на него в его же собственном доме. Или за его пределами. Сатору направился в спальню, мурлыкая какую-то незамысловатую песенку из рекламы. Он был доволен исходом беседы: все разрешилось как нельзя лучше, а главное - быстро. Теперь же можно было вернуться в постель, согретую его милым сахарным мальчиком. От одной этой мысли в грудине вспенивалось, грозя перелиться через край, нетерпеливое предвкушение. Внутренности грел по-детски простодушный восторг, от которого Сатору хотелось смеяться словно умалишённый. Ему было искренне, по-человечески хорошо. И с этим чувством пришло четкое осознание: он сделает что угодно, лишь бы всегда было настолько сладко. Старейшины хотели смерти Юджи, но Сатору вовсе необязательно было играть по их правилам. Все равно революции не избежать, так почему бы не начать ее с того, что было по-настоящему важно. А для него был важен Итадори Юджи. Да, Сатору Годжо защитит своё, даже если придётся окунуть мир в кровавую беспощадную войну.