И это всё о ней

Я стояла на кухне, когда услышала шаги на крыльце. Оглянувшись, увидела тебя. Ты, не заходя, прислонилась к дверному косяку: – Привет! – Привет! Ты приехала? – Как видишь. – Одна? – А тебе еще кто-то нужен? – Ну, в прошлый раз ты была с самоваром. – В прошлый раз я не знала, что еду в Тулу. Я улыбнулась. Твое сообщение: «Можно приехать?» - прилетело вчера вечером, я ответила согласием и ждала, что от тебя будут какие-то уточнения. Но ты просто появилась у меня на пороге. – Проходи! Ты не торопилась. Сняла темные очки, повесила их на ворот футболки, оттянув его вниз, спустила с плеч рюкзак: – Я переоденусь? Очень жарко. – Конечно, – я махнула рукой в сторону открытой двери. Ты спокойно обошла меня и вошла внутрь дома. В дверном стекле хорошо было видно твое отражение. Ты стянула мокрую на спине футболку, надела рубашку, закатала рукава. Быстро сняла брюки и вдруг обернулась. Я понимала, что смотрю в отражение, и ты не можешь видеть моего взгляда, но мне сразу стало горячо. А ты улыбнулась и осталась стоять, как была – в одной расстегнутой рубашке и тонких белых трусиках. Потом повернулась и, наклонившись, стала что-то искать в рюкзаке. Наконец вытянула шорты и нырнула в них. Вышла ты полностью одетая и застегнутая, но мне не давала покоя картинка, которую я видела в отражении. – Я покурю? – ты вытащила пачку сигарет из кармана, – пепельница где? – На северной веранде, на окне, – я показала рукой. Ты вышла на крыльцо. А я смотрела на твою спину и пыталась утихомирить бешено бьющееся сердце. Еще со вчерашнего твоего сообщения меня начало потряхивать. Рядом с тобой я встала с наветренной стороны, мне хотелось пропитаться запахом твоих сигарет. После твоего прошлого приезда я долго не освобождала пепельницу, окурки в которой были сложены аккуратными рядами. А потом вообще воровато утащила подушку, на которой ты спала, как будто меня кто-то мог уличить за этим занятием, и положила себе на кровать. А сейчас я стояла, жадно вдыхая пропитанный тобой воздух, и смотрела, как ты с улыбкой оглядываешься вокруг. – У тебя здесь так хорошо! Я вспоминала. – Ты могла приехать в любой день. – Не вышло. – Ты на сколько приехала? Ты обернулась ко мне и долго посмотрела в глаза: – Не знаю. Как получится. Что ты сказала? У меня слуховые галлюцинации? Хотя такой ответ может значить что угодно – временной диапазон от нескольких часов до всей жизни, но по смыслу и интонации он все-таки ближе ко второму. Я не стала уточнять. Когда развеялся дым от последней затяжки, я спросила: – Ты голодная? Есть хочешь? – Не очень. Давай сначала на речку сходим. – Погуляем? Ты же не любишь купаться, хотя сейчас вода теплая, – сказала я, помятуя твой прошлый приезд. – Почему не люблю? В тот раз просто не хотелось. – Подожди, я тогда пойду, переоденусь, – я спустилась с крыльца, чтобы снять с веревки свой купальник. – Я тоже, – сказала ты, заходя в дом. На речке мы забрели подальше, где спуск был круче, но зато народу почти не было. Я спустилась пониже и протянула тебе руку, помня о том, что ты не очень дружишь со всякими опасными местами. Ты взяла мою ладонь, а второй рукой облокотилась на мое плечо, но все-таки умудрилась поскользнуться, и я едва успела тебя поймать, обхватив одной рукой за талию. В моих руках ты была еще более хрупкой и худенькой, чем казалась на расстоянии, но я тут же тебя отпустила, помня, что в прошлый раз ты старалась минимизировать контакты, хотя мне подумалось, что сегодня всё будет по-другому. Ты действительно отошла не сразу, какое-то время почти касаясь меня. Я не очень понимала, что ты хочешь, но не хотела спрашивать, боясь спугнуть момент. Спустившись к воде, ты стала раздеваться, и, наблюдая за тобой, я поняла, что пара флаконов валерьянки – это минимум, способный вернуть мне душевное равновесие, и то не точно. А ты как будто не замечала моего взгляда. Оглянулась только, когда уже ступила в воду: – Тут глубоко? Я отрицательно покачала головой, стаскивая футболку и шорты: – Но осторожно, могут быть коряги. Я с разбегу забежала в воду и, вынырнув, услышала всплеск у себя за спиной. Оказывается, ты хорошо плавала и явно любила нырять – вела себя, как молодая выдра – кувыркалась, проплывала под водой, почти беззвучно появлялась на поверхности. На берег ты вышла первой. А во мне вдруг проснулись черти. Я проплыла чуть ниже по реке, оказалась против солнца, и пошла почти по самому берегу, гоня ногами мелкие волны. Когда я приблизилась к тебе, то поняла, что мой маневр не остался незамеченным. Ты сидела на песке, грызла травинку, и когда я подошла совсем близко, медленно облизнула губы. Я подняла рубашку, накинула ее на твои молочно-белые плечи: – Осторожно, а то сгоришь, – и села рядом. Ты натянула полы рубашки, прикрывая бедра, а своими длинными тонкими пальцами стала гладить голень, то опускаясь до пяток, то медленно поднимаясь к коленям, при этом вычерчивая какие-то непонятные узоры. Спустя какое-то время я, сглотнув, выговорила: – Перестань! А ты подняла на меня глаза, которые стали почти совсем черными, и спросила: – Перестать? Или всё же продолжить? – и положила свою руку на мое предплечье, точно так же проведя по нему от запястья до локтя. Я шумно вдохнула и прижала ладонью твои пальцы: – Пойдем домой? Помогая тебе подняться по склону, я взяла тебя за руку, и так и не отпустила до самого дома. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, держала ты меня крепко, иногда заводя пальцы внутрь и поглаживая мою ладонь, от чего по мне пробегала судорожная волна. Так держась за руки, мы вошли в дом. Ты медленно поднесла наши сцепленные руки к губам и стала целовать пальцы, а я постепенно приближала их к своему лицу, пока твое дыхание не начало обжигать мои щеки. Тогда я повела головой, отодвигая руки от лица, и коснулась твоих губ. Ты сразу приоткрыла их, пуская меня глубже, а наши руки расплелись, позволяя нам обнять друг друга. Нежность поцелуев сменялась всё большим напором, ты запрокинула голову, подставляя моим губам шею и плечи, твои бедра напряглись и сжались, а живот тесно прижался к моему. Я аккуратно развернула тебя и спиной повела к кровати, поддерживая ладонью, прижатой между твоими острыми лопатками. Когда мы дошли, и я взялась за подол своей футболки, ты поймала мою руку: – Можно, я тебя раздену? Я опустила руки. Ты, глядя мне в глаза, запустила свои ладони под мою одежду. Купальники мы сняли еще на речке, и теперь на мне были только футболка и шорты. Твои руки быстро нашли мою грудь и стали играть с сосками, то теребя их, то касаясь вершинок кончиками пальцев. Я бессовестно застонала, а ты стащила с меня футболку, и потянула вниз шорты, опускаясь при этом на колени. Вид твоего запрокинутого лица с широко открытыми глазами рядом с низом моего живота снова заставил меня сладко содрогнуться. Ты лизнула меня, и я со стоном упала на кровать. Ты поднялась, вставая между моими ногами и проводя ладонью по влажной промежности и складкам, а я проговорила ставшими вдруг сухими губами: – Разденься, пожалуйста! Третий раз за день я видела, как ты снимаешь свою одежду, и поняла, что даже если в этом сериале будет тысяча эпизодов, он мне не надоест! – Иди сюда! – я потянула тебя за руку, роняя рядом с собой, и почувствовала, наконец, твое тонкое прохладное тело. Нет, ты оказалась не хрупкой бабочкой, а упругой ящерицей! Я повернулась, наклоняясь над тобой, провела языком по ямке на шее, выступающим ключицам. Как я мечтала почувствовать вкус твоей кожи, ощутить губами её мягкость! Одной рукой я обняла твои плечи, поглаживая их, а другой стала проводить по твоему телу. Я не хотела спрашивать, чего ты хочешь, а предпочла почувствовать это самой. От шеи моя рука спустилась к твоей маленькой груди, и ты вздрогнула и скрестила ноги, когда я прикоснулась к соскам, а я начала трогать их языком и губами, то и дело прикусывая, поняв, что тебе нравятся ласки погрубее. Ты извивалась, царапала меня ногтями, терлась о мое бедро, и наконец, упала, как будто обессилев, раскинувшись и разведя ноги. Как же приятно было тебя вылизывать, раздвигая складки, и смотреть в широко открытые глаза, которые тут же прикрылись веками, как только ты почувствовала меня внутри! А я сильнее обхватила тебя за плечи, беспорядочно целуя и аккуратно двигая пальцами. Но скоро ты уже сама потребовала, раскрываясь еще больше: – Быстрее! Я вынула руку, шлепнула тебя по ягодицам и снова вошла, а ты взвыла, толкаясь мне навстречу, и судорога твоих мышц сжала мои пальцы. Ты согнула дрожащие коленки и прижала ладонью мою руку: – Побудь еще! Мои пальцы были внутри, и я снова почувствовала твое нетерпеливое движение навстречу: – Ты еще хочешь? Вместо ответа ты, не соскользнув с моей руки, повернулась и встала на четвереньки. Я села рядом с тобой, провела по спине, заставив прогнуться, подвела руку под твою грудь, наслаждаясь прикосновением к мягкой гладкой коже, снова сжала соски между пальцами, услышала твой стон и широким языком лизнула твои ягодицы. Ты охнула, а я заставила тебя подняться, прижала к себе, целуя твои губы. Мне так нравилось ощущать тебя всю, и внутри и снаружи, а ты, казалось, вообще уже не осознавала реальность, твой блуждающий взгляд и несвязные слова, слетающие с губ, сводили меня с ума! В какой-то момент мне показалось, что я делаю тебе больно, и попыталась уменьшить проникновение, но ты зарычала, и я перестала делать скидку на твою кажущуюся хрупкость. А потом ты дернулась и обмякла в моих руках. Я подставила плечо под твою поникшую голову, осторожно опустила тебя, легла рядом, стараясь как можно полнее чувствовать твое близкое присутствие, провела языком по ставшим сухими губам: – Пить хочешь? Ты пила жадно, капли стекали по подбородку на шею, и, когда ты отставила кружку, я слизнула их. Не желая тебя мучить, я потянула на нас одеяло, но ты покачала головой и спустилась вниз, раздвинув мои ноги. Дыхание мое стало коротким и прерывистым, мне отчаянно не хватало воздуха, пока твои губы и руки ласкали меня. Твои пальцы ныряли неглубоко, но у меня заходилось все внутри от возникающих ощущений, а когда ты, полностью отодвинув складки кожи, коснулась языком клитора, меня пронзила настоящая боль, но в ней было столько сладости, что развязка не заставила себя ждать. Ты подтянулась, подхватив с собой одеяло, укрыла нас, и, приблизившись к самым моим губам, спросила: – Ну как, понравилось? Я не стала придумывать никаких замысловатостей, и просто кивнула: – Да, очень. – Мне тоже, – ты обняла меня за шею, устраиваясь на моем плече. Когда я проснулась утром, рядом со мной никого не было. Я села, как будто меня окатили холодной водой. На какой-то миг мне показалось, что весь вчерашний день мне просто приснился. Я вскочила, натянула на себя длинную футболку и вылетела из комнаты. Дверь дома была открыта, а ты во дворе сидела на качелях с кружкой чая и что-то листала в телефоне. Увидев меня, ты улыбнулась: – Доброе утро! И я поняла, что хочу, чтобы и этот эпизод превратился в бесконечный сериал моей жизни.