Жарко

На часах 4:13.

***

За окном противный, мелкий моросящий дождь — не в новинку для Рима в этот сезон. Холодно. Страх накатывает новой волной. А дрожь по телу бьёт так, как будто только что я служил громоотводом на крыше этого маленького придорожного мотеля. Опять. Вот оно. Снова. Снова холодно. Дыхание сбивается. Вдох — выдох. Повторяй. Вдох — выдох. Как учил тебя он. Спокойней не становится. Ноги дрожат так, словно я юная девчонка, первый раз испытавшая оргазм. Только это совсем неприятно. Зажмуриться до красных чёртиков под веками. Тоже не помогает? Не забывай дышать. Вдох — выдох. Вдох — выдох. «Дамиано, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Если тебе опять станет плохо, ты только позвони — я всегда буду рядом.» — его слова. Абсолютно чистые и непорочные, как и он сам. Немного отвлекаясь, невольно начинаю вспоминать розовый румянец на щеках после долгой репетиции, его шикарные блестящие черные волосы до поясницы, шрам на левой щеке и ненавистный кривой резец. Если бы он знал, насколько я без ума от него. Какой-то ущемленный засранец в старшей школе высмеивал Итана за его кривой передний зуб. Итан перестал улыбаться по-настоящему. Он вообще перестал улыбаться. Натянутая улыбка, обязательно прикрытая губами зубы, стала его неотъемлемой частью. Итан без нее не Эдгар. Если бы я встретил его обидчика, я бы точно размазал его смазливое личико об асфальт. Но сейчас мне холодно. Трясутся даже кости. На часах 4:52. Драть кожу на коленях, но ползти. Ползти к тому, кто сейчас спит в соседнем номере, надеясь на обратное. Я же знаю, что только он поможет. Единственным светом в моей никчёмной, собачьей жизни всегда был только он. У обшарпанной деревянной двери еле хватает сил чтобы встать и постучать. Ответа нет. Значит спит. Но мне так холодно. Силы заканчиваются. По косяку стекаю жалкой кучкой вниз. Толкаю дверь. В правом углу просторной комнаты стоит большое резное кресло. Его будто стащили с какого-то музея, настолько раритетно оно выглядит. В этом случае раритетно — не есть хорошо. Даже с порога комнаты, стоя на коленях, я вижу, как зелёная обивка на углах протерлась, а изнутри торчат жёлтые комки поролона. О да. Это дикое, совсем неуместное внимание к деталям сейчас обусловлено моим состоянием. Я опять зависаю, слезы начинают течь градом с глаз, я пытаюсь затолкать их обратно, одновременно вытирая глаза рукавом коричневого свитера. «Не три глаза, они потом покраснеют и будут болеть» — Итан, но мне сейчас так холодно. Ты сидишь в этом кресле и, боже, это выглядит так гармонично, будто ты сошел с какой-то картины известного художника, висящей в Лувре. На секунду теряюсь, пока не замечаю, что глаза твои закрыты и грудь спокойно двигается в такт твоему размеренному дыханию. Спишь. Собраться с силами и опять ползти. Припасть всем телом к твоему колену, сжать пальцы до появления белесых полос от ногтей, которые после нальются красным. Но ты ведь ничего не скажешь. Ты же знаешь, что мне сейчас холодно. Мгновенно вздрагиваешь, заглядываешь мне в глаза и все понимаешь. Спускаешься рядом на пол и легко обнимаешь. Мне настолько холодно, что я не хочу молчать, как раньше. Начинаю биться в истерике, бью тебя по плечам, сжимаю в кулаке твои тяжелые волосы и кричу кричу кричу… Кричу о том, что я совсем не знаменитость, мной нельзя вдохновляться и вообще я не заслуживаю ничего из того, что сейчас имею. Особенно тебя. Ты достоин большего. Ответом мне служит лёгкое поглаживание в районе лопатки. И становится тепло. Вот так просто. Без слов. Я сжимаюсь в твоих объятиях как нашкодивший котенок и кладу голову тебе на плечо. Мне с тобой так тепло. Поднимаю взгляд чуть выше дурацкого резного кресла и вижу: На часах 5:37. В горле комом сидит вопрос. Боюсь задавать. Боюсь услышать не то, о чем мечтаю.  — Почему? — срывается с моих уст прежде, чем я успеваю подумать.  — Потому что люблю. На часах 5:39, а мне жарко.