Еще одна история

Мы быстро замерзли в ледяной комнате, и продолжать начатое становилось все труднее. Я понял, что моя идея уйти из жарко натопленной гостиной оказалась провальной. В груди поселился страх, что я просто-напросто потерял свой единственный шанс. - У тебя губы посинели, - прошептал Алекс, прижимаясь все теснее и отводя упавшие мне на лицо волосы, едва прикасаясь кончиками пальцев. - Холодно, - так же тихо ответил я, но никаких попыток сдвинуться с места не предпринял. - Странный ты, Чарли, - улыбнулся Алекс, – и глупый. Видимо, это было разочарование, но я смотрел на его прекрасную улыбку и целовал, пока еще есть такая возможность. Минут через пять он откинул голову, глядя в потолок, а я уже стискивал зубы, чтобы не стучать ими ему на ухо. Сейчас, когда мне все же хватило смелости описать эти события, я понимаю весь комизм ситуации. Как же мы были тогда беспечны! - Пойдем обратно в гостиную? – Алекс сказал это спокойно и немного отстраненно. Я готов был отказаться, остаться здесь и даже замерзнуть. Стало стыдно, и мне даже удалось немного покраснеть. Тогда мы вернулись все же в гостиную. Алекс не покинул меня, мы сидели на софе, допивали виски и снова молчали. Только в этот раз я чувствовал себя жутко неуютно. Хотелось поцеловать, обнять, почувствовать, что он со мной. Только вот по его поведению я мог сделать определенный вывод – все, что мне может перепасть – это насладиться хотя бы его телом. Я одним глотком осушил бокал, облизал губы, сердце билось, как сумасшедшее. - Алекс, - позвал я, уткнувшись ему в шею и потихоньку прихватывая кожу губами, – ты позволишь мне быть для тебя единственным этой ночью? Он откинулся на мягкую спинку, вздохнул и, чуть улыбаясь, сказал: - Это я должен просить тебя остаться со мной. Возможно, даже лучше будет, если ты вышвырнешь меня из своего дома и из своей жизни. - Не гово… - Тише, - Алекс закрыл мне рот ладонью, – не стоит ничего говорить, все и так понятно. Могу лишь добавить, что я весь в твоем распоряжении. И телом, и душой. Я поцеловал его, захлебываясь и теряясь в ощущениях. Ласкал тело, вдыхая аромат разгоряченной кожи, мне было необходимо остаться в его памяти, чтобы Алекс запомнил эту ночь. Когда мои ласки приняли более откровенный характер, Алекс выгнулся и застонал, шепча мое имя. - Чарли… Ох, Чарли… умоляю тебя, не останавливайся. Я уверен, что мои потуги не шли ни в какое сравнение с его бывшими партнерами. Однако мне было очень приятно, что все же смог доставить ему удовольствие. Чуть позже Алекс несильно потянул меня за волосы, укладывая на себя и сильнее разводя ноги. - Давай, Чарли, возьми меня. Люби меня. В тот момент я даже испугался, хотя сейчас уверен, Алекс понимал, на что подписывался. - Я люблю тебя больше, чем сам себе это представлял. Боже, Алекс! Я не имел опыта в подобных постельных забавах, разве что с женщинами. Однако пыла и желания во мне было за все зря прожитые года. Алекс подхватил себя под колени, раскрываясь передо мной. В отсветах камина он был невообразимо прекрасен в своей развратной позе, с блестящими капельками пота на лбу и тяжело вздымающейся влажной грудью с прилипшими и потемневшими от влаги волосками. Мои мысли были далеки от насущной проблемы, а именно, трудности проникновения в пусть и желанную, но не подготовленную должным образом плоть. Я, почувствовав сопротивление, увеличил напор. Алекс зажмурился, откинув голову и сильно сжав зубы. - Не останавливайся! – глухо приказал он, когда я, испугавшись, попытался отодвинуться. - Но… - Я… сказал… Тогда я сделал то, за что готов извиняться перед ним до сих пор, - вошел одним резким движением. Алекс охнул и грубо выругался. - Прости, прости, - я замер, наклонившись к нему и стал сцеловывать капельки пота с напряженных скул. Лишь через пару минут он кивнул, давая разрешение двигаться. Я старался двигаться аккуратно, потому что уже второй ужасной ошибки простить себе не смогу. Алекс сначала еще придерживал себе ноги, но быстро отпустил, я закинул их себе на плечи, чуть наклонился вперед, делая медленные глубокие толчки, на доли секунды вжимаясь ему в ягодицы. В ту незабываемую ночь мне потребовался весь самоконтроль, чтобы не сорваться на грубость. Я не заметил, в какой момент схватил Алекса за руки, полностью обретая контроль над его телом и не задумываясь, что ему необходимо прикасаться к себе для разрядки. - Чарли, Чарли, сильнее! Боже, давай… - шептал он периодически. Если в самом начале я еще воспринимал факт того, что мой любимый мужчина что-то говорит, то потом, когда он начал двигаться навстречу и постанывать, разбирать слова оказалось для меня непосильным делом. Видимо, я инстинктивно все же боялся сделать ему снова больно, потому что до последнего не ослаблял и не увеличивал темп. Тогда я был настолько болен Алексом, настолько погрузился в невероятное сладостное действо, потому что он достиг разрядки, так и не прикоснувшись к себе, громко взвыв, словно раненое животное. Я держал его, не желая отпускать, пока не кончил сам, протяжно застонав. *** Я часто вспоминаю наш первый раз. До сих пор поражаюсь, как никто нас не застал, ведь в любую минуту мог вернуться брат, или Мэри могла выставить родственников в прорыве злости, что случалось не раз в последние два месяца ее беременности. Сейчас у меня есть племянник Джордж, удивительно похожий на отца, только цвет волос у него темный, как у матери. Или у меня, как однажды обронил Алекс. Мы не можем быть вместе, но все же я бесконечно благодарен за те безумные моменты близости, что подарила нам судьба. И, конечно, за Алекса, за то, что он есть, и за то, что он мой.