Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Толстая Алиса произвела неизгладимое впечатление на обоих сыщиков. Она была воистину необъятна. Сидя на обшарпанном диванчике в своей замызганной кухне, девушка занимала его целиком. Коробейников даже рот приоткрыл от изумления. Никогда ему не встречалась владелица такого внушительного телесного богатства. Штольман же с первого взгляда определил, что привлекло в этой девушке помощника Позднякова. От уха до подбородка у девушки шёл тонкий рваный шрам. — Ухажёр сильно ревнивый достался. Не позволял больше ни с кем гулять, — басила Алиса, вновь поразив Коробейникова, теперь уже голосом. — Говорил, что такая, как я — одна, и только для него. Вот и озлился, что я не только его привечала. Штольман, толкнув Антона в бок, потому как он продолжал таращиться на проститутку, не в силах прийти в себя, спросил: — Алиса, расскажи нам о том, как ты встретилась с тем человеком, который хотел причинить тебе вред. Девушка стрельнула глазами в симпатичного флика и кокетливо улыбнулась. Коробейников всхлипнул, чрезмерно резко втянув в себя воздух. Штольман остался невозмутимым, слегка поджав губы и ожидая ответа от хозяйки комнаты. — Ох, что за ужасная история это была! — начала Алиса, трагически заламывая руки. Видно было, что её необъятные телеса не имели никакого отношения к её внутреннему устройству: она была эмоциональна и чувствительна. — Работаю я, значит, вечером перед выходными у рынка, стою на углу у площади. Там место неплохое, всякий сброд редко там ошивается, потому подворотный вариант почти и не предлагают, — деловито рассуждала девушка. — Я уже давно вожу клиентов сюда, улицы утюжу только при случае. Я стремлюсь к лучшему, не просто же так всю жизнь по подворотням ошиваться. Как мамаша моя померла, так полегче стало, а то и себя корми, и её. Она тоже из мамзелек была, но попроще — уличная. Её такая жизнь и сгубила, а я не хочу так! Ой, это я про другое. Так вот, стою я около площади. Клиентов нет совсем, недавно там флики облаву делали. Вижу идёт мужик. Длинный как палка, нос слегка набок, глаза бегают. Меня увидел, загорелся, аж потрясывать его стало. Думаю, вот разобрало его! И правда, подходит ко мне, говорит: «Ну, здравствуй, красавица! Я тебя сейчас осчастливлю!» А самого трясёт и руки ходуном ходят. Сразу я поняла, что он с приветом слегка. Но пока ничего не делаю. Всякие у меня встречаются, и с покосившейся крышей тоже. Что ж, не люди они? Люди! И им ласки хочется! Говорит он мне: «Пойдём ко мне, там удобнее будет!» Ну, думаю, давай. Только дороже будет. Он такой:» Не важно, отплачу тебе по полной». Идём. Уже темень несусветная. Он идёт молча, только поглядывает искоса. И всё страннее и страннее. Мы уже в том районе, где и нет домов-то никаких, одни склады лавочные. Я уже настороже, похоже, чердак у него с сильной течью. И как в воду глядела. Поворачивается эта каланча пожарная, в руке платок. Суёт он мне его в нос. А там дрянь какая-то, вонючая. Голову мне повело, всё вертится перед глазами. Но вижу всё равно, что сволочь эта нож достаёт. Ну я не будь дурой толкнула его и села сверху. Коробейников замер с карандашом над записной книжкой. — Села? — переспросил он. Алиса кивнула. — Именно так! Он как заорёт дурниной, видно руку я ему знатно перебила. Я ещё попрыгала на нём, да и дала стрекача. Только потому и жива до сих пор. Штольман тщетно пытался отогнать от себя образ Алисы, под которой гнулись ножки диванчика, прыгающей на парижском ученике Позднякова. Ему было одновременно смешно и злорадно. — Алиса, спасибо большое. То, что ты рассказала, поможет изловить этого человека. Он убивает проституток уже очень давно. Пухлая рука взлетела к раскрытому в ужасе рту. — Пресвятые угодники! — Два последних вопроса. Куда именно он тебя вёл? И не заметила ли ты каких-либо отличительных особенностей у этого мужчины? — Шли мы к старому рынку. Там теперь только склады остались, а раньше и рынок был и лавочки мелкие стояли. А особенности, да. Шрам у него под глазом, да не хватает куска левого уха. Штольман замер. Коробейников замер тоже, потому что он увидел, что Яков понял что-то. Эту картину Антон наблюдал не раз. Поблагодарив Алису, Штольман и Коробейников вернулись домой. Глава затонского сыскного отделения даже не спрашивал ни о чём, а начальник парижского детективного агентства молчал. Зайдя в особняк, они поднялись в кабинет, где Яков раскрыл папку с делом пятнадцатилетней давности. То самое, где почерк маньяка полностью соответствовал Позднякову. Пробежав глазами один из протоколов опроса свидетелей, Штольман протянул его Коробейникову. Антон Андреевич взял бумаги, прочёл его, и его брови полезли вверх. Свидетель Себастьен Рикар, которого допрашивал констебль, работал мясником, был высок и худ и не имел мочки на левом ухе.