Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Аня сидела на банкетке и смотрела на пробегающие за окном поезда тёмные силуэты деревьев. Они выехали в Берн в семь вечера. Сейчас было одиннадцать. По традиции дети провели с ними вечер. Они напились чаю и читали вслух по очереди «Тома Сойера». Гастон и Марта его уже давно читали, но с удовольствием ещё раз послушали про знакомых героев. Младшие дети были крайне недовольны положением рабов в Америке. Алекс тут же стал строить планы по их спасению. Он теперь точно определился с будущей профессией: он станет адвокатом и будет защищать всех ошибочно обвинённых и притесняемых. Сонечка вторила брату. Она, как будущий полицейский, арестует всех тех, кто несправедливо относится к другим людям и нарушает закон. Штольмана несколько пугало такое рвение дочери в отношении будущего призвания, но он был согласен со своими детьми — ситуация с рабством в США его тоже возмущала. Когда все допили чай, Анна и Яков пожелали всем спокойной ночи и отправили детей по своим купе. Штольман задержался у девочек, потому что Соня попросила его прояснить ей связи между работой прокурора и полиции. «Как будущему следователю мне это очень важно!» — серьёзно сказала девочка, и Яков остался, чтобы ответить на три тысячи вопросов, которые его дотошная дочь приготовила для него. Дверь купе отъехала в сторону, и Штольман вошёл внутрь. — Нужно заканчивать обсуждать при детях расследования! — недовольно проговорил он. — Соня спросила меня: «А когда полицейский врач вскрывает покойника, чтобы всё внутри его разрезать и узнать, как он умер, что он делает дальше?» Мне кажется, для четырёхлетнего ребенка, это несколько чересчур! Аня пожала плечами. — Не знаю, они у нас очень любознательные! И потом, этот вопрос обсуждал с Сонечкой Александр Францевич. Это ведь рабочий момент в процессе расследования. А она твёрдо настроена связать свою жизнь с полицией, ты же знаешь! И переубедить её вряд ли получится! Штольман вздохнул. Он знал. Этот ребёнок, уверенный в своей правоте, сможет выдержать осаду в несколько лет, но решения не поменяет. И в кого она такая упёртая? Яков осёкся. От осинки не родятся апельсинки. Что и говорить, у них с Аней упрямства хватит ещё на несколько Сонечек. Вдруг ему вспомнилась девочка, которая пришла к нему во сне, чтобы помочь отыскать Аню, когда её похитил Поздняков. Она была совершенно очаровательная, но чувствовалось, что характер у неё тоже выйдет…интересным. Штольман поймал себя на мысли, что думает о ней, как об их будущем ребенке, без тени сомнения. Лидия. Красивое имя. Она прямо сказала Анне и Соне, что она к ним придёт. Яков привык доверять своим девочкам. А это значит, что однажды у них с Аней будет ещё одна дочь. Похожая на него. Сердце затопила нежность. Ещё дети. Больше смеха, радости и ощущения причастности к волшебству. Шаг в вечность, весть из прошлого. Отражение самого себя в округлом мягком лице. Узкая тонкая спинка под ладонью. Доверчиво прижатая к плечу голова. Пухлые неловкие пальчики, сжимающие руку. Запах счастья, лёгкости и чего-то сладкого. «Я люблю тебя, папочка!» Свет из глаз. Штольман подошёл к Ане, сел рядом с ней на банкетку, обнял сзади и пристроил подбородок ей на плечо. Она прижалась к нему сбоку и обхватила пальчиками его руку на своём локте. Некоторое время они смотрели на пейзаж за окном. Было темно и тихо. Только неясный свет лампы над столом позволял различить очертания предметов. Поезд проехал какой-то большой мост, от чего стук колёс стал совсем громким. — Знаешь, когда нам рассказывали о том, что Земля не просто крутится вокруг солнца, вокруг самой себя, но и летит в пространстве мироздания на огромной скорости, я представляла себе, как я стою на самой высокой горе, а по кругу надо мной ходят миллиарды звёзд. Они кружатся, и плывут, и живут своей жизнью, а я просто маленькая песчинка в огромной Вселенной, — проговорила вдруг Анна. Она повернулась к Якову и, положив руку ему на щёку, спросила: — А ты? Тебе так казалось? Штольман покачал головой. Поцеловав её ладошку, он улыбнулся. — Нет, я не обладал таким воображением. Я не столь романтичен. Аня почему-то серьёзно смотрела на него. Проведя кончиками пальцев по его вискам, она сказала: — Ты самый лучший! Потянувшись к мужу, Анна поцеловала его, обняв его лицо ладонями. Поцелуй вышел медленный, сладкий и наполняющий истомой. Штольман обнял жену и притянул её ближе, к себе на колени. Анины слова никогда не оставляли его равнодушным. Даже спустя столько лет подтверждение её любви делало его по-детски беспомощным, растроганным и жаждущим вновь услышать, что он любим, что он ей нужен и дорог. Он знал об этом, разумеется. Каждый день он видел это в тысяче мелочей. Видел в ней самой. Видел в их детях. Но когда она об этом говорила… Аня попыталась сесть так, чтобы её ноги были с двух сторон от его бёдер, но платье было слишком узкое и неудобное. — Я жду того момента, когда женщины тоже будут носить брюки! — недовольно пробормотала она, забираясь руками мужу под рубашку. Вздрогнув от ощущения её горячих ладошек на коже, Штольман представил Анину попку, обтянутую брюками. Отличная идея, что и говорить. Нужно написать в какой-нибудь дом моды. Вдруг Яков подумал, что не только он, но и все остальные мужчины вокруг смогут лицезреть его жену в подчёркивающих фигуру брюках. Вот уж дудки! Отвратительная идея! Какое счастье, что женщины носят на себе столько слоёв ткани! Мстя Ане за картины, встающие у него перед глазами, Штольман забрался под шёлк платья и сжал скрытую от него батистом белья попку жены. Прерывисто вздохнув, она крепче обняла его за шею. Сидеть на банкетке больше не представлялось возможным. Штольман был очень рад, что прогресс не стоит на месте, и что теперь можно путешествовать в купе с отдельной кроватью. Это была его последняя чёткая мысль, перед тем, как он поднял Аню на руки и задвинул за ними дверь спальни.