Метро

      — Дорогие мои подписчики, — голос молодого парня эхом отдавался на практически пустой станции метро Арбатская. Кроме него тут была лишь пара уборщиков на поломоечных машинах, которые оставляли за собой влажную дорожку чистого мраморного пола.       — Молодой человек, метро через полчаса закрывается! — предупредил парня проезжающий мимо уборщик в рабочей робе, выходец из одной южной республики. — Поездов уже не будет.       — Да-да, я знаю, — отмахнулся как от надоедливого насекомого блогер.       Одна лишь его фирменная рубашка-поло, купленная в бутике, стоила как три месячных зарплаты уборщика, а потому он и отнесся к нему настолько презрительно. Большие деньги зачастую меняют людей, и далеко не в лучшую сторону. Однако здесь был иной случай. Блогер Иван-Чай изначально был сыном богатых родителей, золотой молодежью, а потому это был скорее не способ заработка, а развлечение и щекотание собственного эго. Впрочем, учитывая, что на него работала целая команда профессионалов с полностью оборудованной по последнему слову техники студией, а также грамотным пиаром и сценарием, он умудрился выбраться в миллионники. Что, учитывая огромную конкуренцию и устоявшуюся аудиторию Юступа, было неплохим достижением, которого без харизмы самого блогера, а также смазливой внешности было бы не достигнуть. Иван вернулся к трансляции. На голове у него была Го-Про последней версии, в руках селфи палка с таким же последним майфоном. Обычно за ним следовал оператор и дрон, однако в данном случае ему пришлось справляться самостоятельно.       — Как вы помните, я принял челлендж от Влада Ватмана, 24 часа в метро. Как вы помните, ему удалось продержаться всего полчаса после закрытия, после чего его вывела полиция. Мы попробуем побить его рекорд и все же узнать, что творится в метро ночью и почему даже его сотрудники не знают, что происходит с 3 до 4 часов ночи.       — Аузу билляхи мина шайтани раджими, — недалеко отъехавший уборщик, сложив руки лодочкой, начал молиться.       — Ходит городская легенда, — не обращая внимания на поведение мужчины, продолжил Иван, — что ночью погибшие на Арбатской восстают. Что же, вот мы и выясним правду, а вы, мои зрители, своими глазами увидите всё. К слову, сегодняшний спонсор нашего выпуска энергетик для программистов «Реактивный Костыль». «Реактивный костыль» — и в вашем коде не будет багов!       Когда до закрытия осталось пять минут, на станцию спустился дежурный, полицейский и еще несколько человек в рабочих робах и форме сотрудников метрополитена. Они тщательно осмотрели станцию, платформу под ней, подсобные помещения, и только после этого вышли, закрывая основные двери. Еще через час закончили свою работу уборщики, и станция окончательно погрузилась в тишину и темноту — работал только дежурный свет. В это время из тоннеля вышел блогер, которому пришлось на время обхода прервать трансляцию.       — Воу, меня не поймали, — подсвечивая себе лицо вспышкой телефона, продолжил Иван-Чай. — Я уже обошел Влада Ватмана и Папикса! Теперь осталось дождаться трех часов ночи и наконец-то выяснить истину! К слову, донаты вы можете перевести на счет внизу, а также не забывайте подписываться и ставить колокольчик. Если это видео наберет триста тысяч лайков, я выложу новое видео «Угадай, в какой тарелке дерьмо, с закрытым носом»!       Блогер не постоянно держал камеру включенной. Лишь на несколько минут, чтобы набрать материала, все равно это не прямая трансляция, так как по ним блогеров очень быстро вычисляли. Потом из этих огрызков его профи перемонтируют все в удобоваримое видео, да и остальное можно снять уже на студии. Перекусив на камеру взятыми с собой батончиками и энергетиком, еще раз прорекламировав «Реактивный Костыль», из-за которого едва не поморщился, настолько он был мерзким на вкус, Иван стал ждать трех часов. За несколько минут до этого он снова включил запись, не забыв перед этим дозарядить телефон от пауэрбанка. Несмотря на шестнадцатое поколение, майфоны до сих пор страдали низким объемом батареи. Были даже суды, на которых пытались доказать, что грушевая компания специально ставит их такими, чтобы те быстрее деградировали, но ничего не вышло. Впрочем, Иван-чай и так их менял каждый год на новую модель, так что особо не парился по этому поводу. Он за месяц зарабатывал столько денег, что хватило бы купить однокомнатную квартиру в спальном районе столицы. Это не считая карманных денег родителей.       — И вот три часа ночи наступили, а ничего не происходит. Кажется, нас обманули, друзья! — продолжал монолог блогер.       Умение говорить с самим собой — немаловажная часть работы. Это только кажется, что очень просто болтать на камеру, не замолкая. Но попробуй хотя бы даже в диалоге о чем-то постоянно говорить, не делая долгих пауз и при этом не перескакивая с темы на тему. Тут не только талант нужен, но и опыт. Собственно, поэтому у большинства блогеров видео такие рваные из множества склеек.       В этот момент станцию вдруг начало заволакивать белесым туманом, сквозь который даже свет вытащенного фонарика пробивался с трудом. Из этого тумана начали образовываться полупрозрачные силуэты людей, одетых в военную форму образца 1941–1943 годов. Гимнастерки, пилотки, фуражки, шаровары, и в особенности выделялись знаки званий на петличках. Но их было меньше всего. В основном здесь были женщины, дети, старики и редкие мужчины не в форме.       — Вы видите это, видите?! — дрожащими руками держа телефон, в восторге, смешанном с потусторонним ужасом, спрашивал блогер у своих подписчиков. — Это немыслимо! И все это от нас скрывали власти! Я просто обязан показать это видео всем!       — Сынок! — внезапно чья-то холодная до дрожи рука коснулась его плеча со спины.       Развернувшись, парень увидел старого полупрозрачного деда в форме НКГБ. Это четко угадывалось по знаку различия в виде щита, а также кожаной куртке и портупеи с наганом. — А ты что здесь делаешь? Где твоя рабочая карточка или военный билет?       — У меня его нет, — сбледнул с лица блогер.       Военный билет ему купили родители, а про карточки он вообще ничего не знал.       — Непорядок, дезертир ты, значится? — нахмурил седые брови старик, из-за чего его и так морщинистое лицо стало похоже на выщербленный камень.       — Никак нет! — вспомнив по фильму «Воспаленные солнцем» нужную фразу, ответил обливающийся холодным потом Иван.       Ему казалось, что если его ответ не понравится старику, тот тут же он и умрет. Что он, фильмы про НКГБ не смотрел?       — Значит, готов Родине послужить?       — Так точно!       — Вот молодец, — расплылся в добродушной улыбке старик. — Сейчас наши архаровцы подойдут, вместе с ними отправишься на фронт!       О каких «архаровцах» идет речь, блогер не успел спросить. Не успел он и убежать. По полу прошла мелкая дрожь, которая становилась все сильнее, будто сама Земля не могла выдержать поступь неведомого марша. Из тоннеля и прямо через стены станции проходил безмолвный строй солдат от мала до велика, от младых до старых. Мужчины, женщины, старики и дети бесконечной толпой шли прямо сквозь Ивана. С каждым проходящим мимо он чувствовал будто через него проходит мороз. Кроме этого он ощущал чувства мертвецов. Это были разочарование, гнев, ненависть и изредка радость. Они не забыли, они помнят, ради чего и ради кого сражались и отдали свою жизнь. И они были разгневаны на то, что их потомки об этом забыли. Извратили их подвиг, присвоили себе и опорочили. Они восстали, чтобы напомнить о себе и сотрясти стальной пятой тех, кто это сделал. Редко кто из них был горд своими потомками, и то в основном только прямыми. Но пока что они были заперты в подземном мире и у них не хватало энергии. Энергии, которая с каждым проходящим вытекала из тела Иван-Чая, который уже и забыл о ведущейся записи и желал только одного — сбежать. Однако сил уже не было, и он впал в беспамятство. Если бы сторонний зритель мог увидеть парня, то заметил бы, как белесая дымка, покинув его тело, присоединилась к маршу.

***

      4:30 утра, Арбатская.       Свет на станции включился, и вниз спустились дежурные. Увидев скрюченное седое тело юноши с навсегда застывшей маской ужаса на лице, они выбежали обратно. Спустя десять минут люди в костюмах химической и биологической защиты забрали останки, а также положили в герметичный пакет телефон, выпавший из рук блогера.       — Подождите.       У выхода стояли двое. Первый, брюнет лет тридцати, в сером костюме без знаков отличия с совершенно обычным, непримечательным лицом, надел перчатки и взял в руки телефон. Тот никак реагировал.       — Еще один, — мрачно прокомментировал второй, в таком же костюме и с неприметным лицом. Разве что волосы у него русые, и он был чуть выше, полнее и шире в плечах. — Ничему их жизнь не учит. Сказано же, нельзя. Значит, нельзя. Степан, да брось ты, знаешь же, что любой электронике конец. Даже пленка превращается в пепел.       — Попробовать стоило, — пожал плечами брюнет, возвращая телефон к вещдокам. — Что будем прессе говорить? Это же блогер миллионник, как никак.       — Спрятался под рельсами, дотронулся до контактного рельса. Первый раз что ль? — индифферентно ответил второй. — И все же, что их убивает?       — Президенту это тоже интересно. Скоро выборы на носу, куча денег вложена. Если он проиграет…       — Он? Проиграет?       — Я не так выразился. Если придется вмешиваться больше, чем предполагается, то нам урежут финансирование, — нашелся брюнет.       — Это да, было бы неприятно. Мне еще кредит за мерседес выплачивать, — согласился русоволосый. — Ну да ладно, отчеты сами себя не напишут. Поехали в отдел.       Брюнет кивнул и повернулся в сторону станции. На миг ему показалось, что там стоит полупрозрачная фигура, очень похожая на его прадеда, которого он видел на фотографиях. Фигура разочарованно и обвиняюще качала головой. Однако стоило отвести глаза, как она пропала. Помотав головой, Степан сел в мерседес своего коллеги, посчитав, что ему показалось.