***
25 июня 2021 г., 10:40
Единственное, о чем он думал в момент, когда тяжёлый меч с всполохами пламени пронзил его грудную клетку, разрывая ее, принося жгучую, непрекращающуюся боль, - это чужие глаза напротив. Глаза, сверкающие ярко-красным, распахнутые в искреннем недоумении. Глаза, в которых медленно утихала ярость, заменяясь чем-то иным, что никак нельзя было разобрать из-под ослабевших век.
- Не хмурься... Т-Так сильно... Братец...
Темная кровь хлынула наружу с отвратительным булькающим звуком, искажая улыбку. Несмотря на это, Кэйа все ещё тянул подрагивающие уголки вверх, заторможенно моргая. Ледяные ладони легли на мозолистые пальцы, мертвой хваткой сжимающие рукоять. Будь у него хоть немного сил, холодеющие руки смогли бы оторвать их от нее. Показать, что все не так плохо. Что выход ещё есть.
Но сил больше не было.
***
- Мне вашего фирменного вина, господин владелец. Кэйа обольстительно улыбается, игриво поправляя мех. Орден только закончил очередную вылазку, из которой в этот раз повезло вернуться всем, даже без сломанных конечностей. Бездна недооценила их, отправляя лишь кучку магов, с которой рыцарь и в одиночку смог бы разобраться. - Не бахвалься, Кэйа, - спокойный голос раздается откуда-то снизу, в то время как на стойке возникает потемневшая бутылка с неброской этикеткой. - Выпивай и проваливай отсюда. - Ну же, Дилюк, как ты разговариваешь с братом, - мужчина вновь растягивает губы, попутно пытаясь открыть бутыль. Будь в таверне меньше людей он воспользовался бы мечом. Руки в извечных перчатках перехватывают сосуд, откупоривая. Зал наполняется ароматом винограда и цветов, почти сразу же смешиваясь с иными запахами. Бутылка снова оказывается перед Кэйей. Недолго думая, рыцарь прикладывается к горлышку, осушая разом четверть. Все же сражения оставляли свой отпечаток - мелкую дрожь в исцарапанных ладонях и постоянное чувство тревоги, способные притупиться лишь после пары чарок алкоголя. Тогда уже и разум заполнялся густой дымкой, и Кэйа ощущал себя более спокойно. Особенно если рядом был Дилюк и этот запах, окунающий в детство. Жидкость постепенно убывала, пока мужчина хмельно рассказывал очередную историю, изредка прерываясь на тихий смех. Со стороны казалось, что он говорит сам с собой: бармен уже которую минуту стоял поодаль, протирая то один, то другой бокал, периодически кивая или приглушённо хмыкая. Только его взгляд был направлен на последнего посетителя, неотрывно следя за связной речью. - ... и в такие моменты я всегда вспоминаю тебя, - Кэйа нахмурился, изображая детское негодование. - Как ты злился, когда меч выскользал из твоих маленьких рук. Маленький Дилюк с его маленькими ручками и слишком большим мечом, ха-ха, - в этот раз смех выходит более искренним, постепенно заглушаясь. - Я скучаю по тем временам... Тяжёлая голова опускается на сложенные руки, пытаясь найти более удобное положение, чтобы жёсткие ремни не упирались в лицо. Усталый взгляд из-под полузакрытых век фокусируется на чужих глазах. - Очень скучаю... Хриплый голос замолкает, сменяясь размеренным дыханием. Дилюк снова вздыхает, - Кэйа как всегда мог уснуть абсолютно в любом месте, - когда они были детьми, тот умудрялся спать на широких подоконниках, закрываясь тонким покрывалом от мешающего солнца. А отец всегда уносил его в комнату, ворча насчёт проблемных привычек младшего сына. Дилюк же не был похож на отца - но шерстяной плед всегда лежал под барной стойкой. Потому что глупые рыцари не могут позаботиться о себе сами. А ему, вроде бы, не сложно. Но только в виде исключения.***
Холодный туман растекался густым белесым потоком, настолько плотным, что даже самые зоркие глаза не смогли бы видеть дальше собственного носа. Утренняя роса, успевшая скопиться на подмерзших листьях, стремительно превращалась в ледяные бусины, опуская зелень ещё ближе к земле. Кэйа нервно сглотнул, озираясь по сторонам в надежде увидеть хоть что-то, кроме бесконечного смога вокруг. Но была лишь пустота - и звук трескающегося льда, попавшего под грубую тяжёлую подошву. Мондштадт замерзал, а Кэйа был тому причиной. В этот раз нападение магов было слишком внезапным. Да, рыцари были готовы, всегда готовы, но что-то шло не так с самого начала. Их было много - даже чересчур для битвы с таким небольшим количеством людей, из которых глаз бога имеет лишь сам кавалерист. Звон мечей продолжался несколько часов, отголосками доносясь до жителей, пока резко не затих. На его место пришел скрип, с каким холод затягивает оконные стекла, образуя ветвистые узоры. А с неба стремительно падал снег. Все замерло, будто остановили время. Только люди, несколько десятков доблестных рыцарей, сражающихся за свои и чужие жизни, покрывались тонким слоем льда. Все ещё сжимая рукояти с горящим пламенем в глазах. - Ты проиграл, - смех звучал пугающе в наступившей тишине. - Сам все разрушил, и теперь остался только один путь. Крио маг насмешливо постучал по одному из застывших, оборачиваясь к Кэйе. - Что ты со мной сделал?! - неконтролируемая энергия то и дело исходила из его тела, все больше замораживая территорию. Злость, физические атаки, да даже произнесенные слова - все это вызывало новые волны крио силы. - Мы ничего не сделали. Только лишь напомнили тебе о том, кем ты являешься. Рука в очередной раз дернулась для нанесения удара, но меч не успел даже коснуться щита. Упал на замерзшую землю, раскалываясь на куски. И тут же покрываясь коркой инея, как и все вокруг. Маги исчезли, оставляя после себя заполоняющий туман, кучу кусков льда и сломанного рыцаря. Оставили на растерзание огню. Треск приближался, как и быстрые шаги, плавящие снег под собой. Кэйа был почти рад. И очень близок к тому, чтобы закричать во весь голос. - Какого черта здесь вообще происходит? Красные глаза опасно сверкали прямо напротив. Кэйа открыл рот - и тут же закрыл, не находя слов. Фраза о том, что это его вина, все ещё крутилась в опущенной голове. - Кэйа! - грубые пальцы обхватили его ворот, дёргая на себя. Открытые участки кожи обдало морозом, а на кончиках перчаток осели крошечные снежинки. - Э-это я, - голос звучал хрипло, будто до этого горло раздирали бесконечные крики. - Это все сделал я, Дилюк. Собственными руками! Все эти люди, они... Глаз, не скрытый повязкой, шокированно распахнулся. Осознание обрушилось лавиной, стирая грань разумности. Трясущиеся пальцы, еле сгибаемые от холода, вцепились в чужой меч. - Я убил их, - безумие плескалось в синеве, переливаясь за ее края. - И в итоге убью всех. И тебя, и весь Ордо Фавониус, и весь Мондштадт. Всех! - руки сильнее сжались вокруг рукояти. - Никто не сможет это остановить! Кэйю накрывала истерика. Мысль, выедающая его мозг, теперь основательно засела в нем, сметая остальные. Не допуская даже шанса сознанию. - Успокой.. - Я убью тебя, как ты убил нашего отца. Слова вырвались из его рта раньше, чем он успел это осознать. Лицо Дилюка исказилось гримасой отвращения. - Не смей говорить о нем. Ещё слово - и этот меч окажется в тебе. Кэйа усмехнулся. Конечно, Дилюк не поддастся такой детской провокации. Но остановиться было невозможно. - Может, проверим? Он поддался вперёд, вскидывая руку. Ладони Дилюка машинально выставили тяжёлое оружие, отбивая атаку, но не почувствовали ответного удара. Лишь лезвие удивительно мягко распороло человеческие ткани. - Кх... - Кэйа поморщился от боли, придвигаясь ближе, пока железо все больше входило в его тело, обугливая края. Темное мокрое пятно растекалось по одеждам, а жидкость тёплыми каплями скатывалась вниз, оставляя алые отпечатки на девственном снегу. Боль, на самом деле, была дикой. Будто твои кости ломают, лечат, и вновь ломают, раскрывая тонкую кожу, оголяя нервы и мышцы. Даже при вдохе все тело пробивала судорога. Но смуглые фаланги все равно снова уверенно сцепились вокруг рукояти, не давая и шанса чужим пальцам отпустить ее. Дилюк не двигался. Следил широко распахнутыми глазами за темными струйками крови, пачкающими белый мех, и боялся взглянуть хоть немного выше. И не слышал ничего, кроме глухо колотящегося сердца где-то в горле. - Э-эй, братец, - больше булькающий шепот, нежели знакомый эмоциональный голос. - Н-не смотри ты так... Поднять глаза - страшно. Ещё страшнее видеть улыбку на бледном лице, где брови скошены от боли. И осознавать, что только твои руки ее причиняют. - Б-брат, - Кэйа еле шевелил белыми губами, сжимая зубы в попытках сдержаться, но горячая капля все равно медленно стекла вниз, в итоге пачкая воротник ещё больше. - Ты... Ни в чем не виноват... Голос дрожал, как и все тело, а ноги больше не держали его, постепенно опуская на ледяную землю. Лишь меч, все ещё торчащий из его тела, не давал осесть окончательно. Туман почти рассеялся, открывая обзор на двух людей в окружении тающих льдин. Солнце все больше выходило из-за горизонта, ослепляя и согревая своими лучами. Где-то уже слышались голосистые мотивы пролетающих птиц, вперемешку с водным журчанием. Кэйа больше не стоял. Лезвие валялось рядом, придавливая оттаявшую траву. Тяжёлая голова покоилась на грязных коленях, в то время как мозолистые руки аккуратно сжимали влажные синие пряди. Казалось, что все закончилось. Непривычный холод отступал, заменяясь теплом, более подходящим Мондштадту. Только один человек все ещё замерзал. Полузакрытые веки периодически подрагивали, когда рыцарь пытался сфокусировать мутный взгляд. Он уже практически ничего не видел - лишь красные глаза напротив. И будто растаявшие снежинки под ними. Кэйа так хотел поговорить. Рассмеяться, рассказывая очередную историю. Потрепать вечно занятого Дилюка по спутанному хвосту. Завалиться в таверну, чтобы вновь и вновь мешать ему, наслаждаясь плеском обычно сдерживаемых эмоций. Почувствовать тепло мягкой ткани, которая каждый раз ложилась на его плечи после выпитого вина. Но сил больше не осталось. - Спасибо...***
Произошедшее быстро стало главной темой для обсуждений. Правды не знал никто, отчего сплетни разрастались, подобно снежному кому, распространялись по всему Тейвату. Вернувшиеся рыцари ясности тоже не вносили - многие из них не помнили, а кто-то даже не успел ничего понять. Догадки и домыслы и дальше ходили среди горожан, пока действующий магистр Джинн не закрыла тему, объявляя о потерях. Разрушенные дома, погибшие посевы и одно тело, вернувшееся домой в мешке. - Капитан кавалерии Ордо Фавониус, Кэйа Альберих, мужественно пал, защищая Мондштадт ценой собственной жизни. Никто не упоминал о вцепившемся в его мертвое тело хозяине винокурни, застывшие руки которого приходилось насильно раскрывать. Никто не говорил об обугленной одежде Кэйи вокруг глубокой раны. И никто не знал, что произошло на самом деле. Кэйа умер, и правда умерла вместе с ним. От снега к тому времени не осталось и следа.***
- Итэр, смотри, что это там? Звонкий высокий голос разрезал лесную тишину, отчего человек слегка дернулся, шикая. - Паймон, будь ты хоть чуть-чуть потише! И не начинай говорить так резко, прошу тебя, - светловолосый парень посмотрел в сторону, куда указывала его спутница. - Да ты посмотри, что-то очень странное же! На небольшом возвышении, недалеко от винокурни "Рассвет", возле двух надгробий стоял мужчина с туго завязанным хвостом. В руках его мерно покачивалась бутылка и охапка одуванчиков. Тихие слова доносились до слуха Путешественника, неловко застывшего под кронами деревьев. - .. в итоге оно теперь самое продаваемое в таверне. Вам бы понравилось, - Дилюк неаккуратно садится на землю, замолкая, опустив голову. Глубокий выдох выходит прерывистым. - Я... Вновь наступает тишина, только ветер шуршит зелёной листвой, разнося мягкий запах яблок. Очередной порыв подхватывает выбившиеся красные пряди, играясь, лохмача прическу ещё больше. - Я очень скучаю. Слова звучат сломано, смешиваются с глухим всхлипом. Итэр уже хочет выйти, пока не замечает полупрозрачную руку, поглаживающую сгорбленную спину. И грустную улыбку, будто никогда не сходящую с красивого лица. Лишь позже Путешественник, ставший Почетным Рыцарем, познакомится с хозяином таверны и узнает о причинах его ненависти к бездне. Но никогда не скажет тому о сверкающем человеке, который то и дело дёргает его за хвост, а после по-детски усмехается, подмигивая. А Дилюк никогда не простит себя за кровь родных людей, оставшуюся на его руках. Только облегчённо расслабится, когда собственная начнет покидать тело.
