По праву наследования

Это не стало чем-то удивительным, но всё же было довольно неприятно узнать, что на вокзале Хелену никто не встречал. Она внимательно осмотрелась вокруг, грустно повела плечами и присела на довольно значительный чемодан. Мимо прошла не одна дюжина незнакомых лиц, среди которых можно было и приметить богатых волшебников, избравших жизнь среди простых смертных и поклявшихся сохранить мир магии в тайне для последних. Ожидание неизвестности оказалось куда более невыносимым. Не имея при себе наручных часов, Хелена вглядывалась в вокзальные, вспоминая тот момент, когда её оставили здесь. Ноги сильно затекли, а глаза слипались от усталости, так как этой ночью ей не давали уснуть мысли о предстоящих каникулах. Как она проведёт чуть меньше чем три месяца в стенах пугающего поместья, которое с трудом можно было назвать по-настоящему родным. Прошёл практически год с пугающего события, которое и раскрыло магический потенциал Хелены, но у неё память о том дне вызывала лишь необузданный страх и дрожь в коленях. Хотелось вернуться назад и предотвратить катастрофу, но одновременно с этим девочка была рада долгожданной свободе, хоть и корила себя за подобные мысли. Можно было больше не бояться каждого шороха и скрипа, не считать свежие ссадины и порезы. Прохладный воздух и легкий дым, исходящий от поездов, успокаивали, но железное терпение юной леди подходило к концу. Она встала, дабы размять ноги и раскошелиться на хоть какое-то средство передвижения. Помнится, на той неделе парочка старшекурсников упоминали автобус для волшебников, который не видят маглы, но что может произойти, если призвать его сюда. Хелена представила, как стены огромного вокзала рушатся из-за столкновения с многоэтажным монстром, по ошибке названным общественным транспортным средством. Люди кричат и разбегаются кто куда, но самым странным в этом случаи было бы то, что для них всё это произошло бы просто потому что. Без особой причины стена бы просто начала падать и тащить за собой множество других. Глаза без особой указки посмотрели наверх и девочка в который раз поразилась тому, какими изобретательными могут быть простецы. Вряд ли хоть одна достопочтенная ведьма позволит себе возложить кирпич в общий фундамент самостоятельно. Но всё дело было не в лени или брезгливости, да уж точно не в чистоте крови. Просто в мире Хелены в работе руками не было необходимости. За исключением эльфов-домовиков. Эти забавные создания были приучены к наведению порядка в доме. Буквально каждый уважающий себя род имел одного такого и всячески пользовался его бескорыстностью. Это произошло много столетий назад, но сильные магические существа как-то слишком незаметно стали предметом быта или попросту рабами. Хелена неожиданно вспомнила о Неряхе. Пожертвовав собственным разумом и жизнью, та отдалась на растерзание грозным стражам азкабана, лишь бы спасти человеческое дитя. Пальцами она нащупала подарок неудавшейся «подруги» в кармане лёгкого плаща и грустно улыбнулась, откидывая голову назад, дабы сдержать слёзы и не намочить чистую белую рубашку. Несомненно, это были искренние эмоции и, если бы в будущем выдался такой шанс, Хелена бы обязательно спасла её. Какую бы цену не пришлось заплатить. Но останется ли от эльфийки хоть одно живое место после нескольких лет заключения. В который раз поймав себя за мрачными раздумьями о далёком будущем, девочка сильно сжала кулаки, ощутив неприятное прикосновение ногтевой пластины к тыльной стороне ладони, шикнула, дёрнулась и огляделась на случай, если нерадивая матушка приехала с сильным опозданием. - Госпожа. Простите, что так поздно, но я едва смог найти нужный вокзал и, несомненно, саму леди Хелену. Простите меня, пожалуйста. Если пожелаете знать, я уже наказал себя несколькими сильными ударами об стену.- за спиной послышался громкий хлопок и неожиданно высокий писк. Эльф-домовик с непривычной и новой внешностью не уставал кланяться и извиняться. Поклоны его были настолько низкими, что бедняга бился лбом об пол и тихонько хныкал из-за этого. - Я пришёл за юной госпожой. Давайте возвращаться в поместье, иначе леди Верити не простит мне вашей пропажи. Ох… Она и без того была очень зла сегодня. - Зла, говоришь? - Хелена ухватила чемодан за ручку и протянула эльфу. Тот аккуратно подхватил девочку тонкими, как палочки, пальцами за талию и приготовился к перемещению, но услышав вопрос, громко заныл и со всей доступной ему скорости влетел в столб. Череп существа остался целым и оказался на редкость прочным, но, возможно, всё дело было в магии. Убедится в это можно было, но только прочитав книгу и волшебных тварях, к коим и относились такие как Неряха и то недоразумение, что в данную секунду продолжало истязать себя, как-будто это принесло бы ему материальную компенсацию. Впрочем, она и не была необходимостью. По крайней мере для эльфов. Чтобы не потерять единственную возможность вернуться домой, Хелена мёртвой хваткой вцепилась в совсем худенькую ручку и резко дёрнула на себя. Но он никак не хотел сдаваться и упрямо повторял одни и те же слова. - Госпожа, простите! Простите меня! Я плохо отозвался о вашей матушке! Простите!- на широком лбу быстро проявлялось огромное кровавое пятно. Кожа сильно стёрлась в том месте, которым эльф бился, и выглядела пугающе. Девочка осторожно подтянула к себе не так давно прибывшего слугу и попробовала успокоить его, но вела себя тише, стараясь не походить на классических аристократов с их извечным хладнокровием и равнодушием. Она осмотрела замотанные бинтами пальцы и запястья, такие же, но более старые, виднелись на лодыжках и около коленей. Сквозь некоторые пробивалась свежая кровь. Общее состояние здоровья эльфа пугало больше, чем его альтруизм. К сожалению или счастью, но Неряха была совершенно иной. Не позволяя себе лишнего и имея собственный уникальный характер, она не лезла туда, где её определённо не ждали, но ровно также не стремилась отщепить от себя часть руки за мелкую оплошность. Неряха часто сидела под раскидистыми вишнёвыми деревьями в саду вместе с Хеленой и рассказывала ей интересные истории о своём роде, а позже слушала чуть ли не полный сюжет прочитанных накануне книг юной госпожой. Настоящих подруг за последние почти двенадцать лет девочка так и не обрела, поэтому особого выбора в объекте общения не было. - Как тебя зовут-то?- эльф, на удивление, быстро отреагировал и тихо пискнул, вытирая краем сорочки подступающие слёзы. Хелена мягко взяла его ладони в свои и постаралась улыбнуться.- Я не буду тебя обижать. Честное слово. - Меня зовут Горемыка, госпожа. Прости меня за мою неучтивость, но я был обязан наказать сам себя за плохие слова о леди Верити. Девочка усмехнулась. Вот это имечко. Но, пожалуй, оно идеально ему подходило. Домовик пришёл в себя очень быстро. Он протёр красные и припухшие глаза, тяжело вздохнул и начал нервно перебирать пальцами. Было заметно, что он находится в малюсеньком шаге от следующей истерики. Хелена встала, стряхнула пыль с колен и помогла подняться Горемыке. - Думаю, нам пора. Уже очень темно и довольно прохладно. Ты же перенесёшь меня в поместье, правда? Наблюдать за ночным небом я бы предпочла из собственного сада. Громкий звук хлопка и исчезновение ребёнка привлекло к себе внимание маглов, но так и не найдя объяснение произошедшему, они успокоились и разошлись. В свою очередь Хелена перешла порог родного дома и неохотно последовала за матерью на кухню. Та даже не посмотрела на прибывшую дочь, лишь пожелала хороших каникул и вернулась к себе. На небольшом деревянном столе стоял серебряный поднос с чайником, чашей с засахаренным лимоном и сахарницей, а также несколько чайных ложек. По исходящему из горлышка чайника пару девочка поняла, что прибыла как раз к чаепитию, но проводить будет его в одиночестве. Горемыка вызвался помочь и с небольшим приложенным усилием потащил поднос к расположившейся неподалёку столовой. Это было предусмотрено специально так, чтобы слугам не приходилось таскаться с едой по всему поместью, пока хозяева ждали. Вряд ли кто-то захочет получить холодный суп на завтрак. Хелена и эльф устроились в самом начале огромного стола и начали неторопливую беседу. Никому из присутствующих она и не была нужна, но полнейшая тишина угнетала. Вечная суета хогвартса вмиг показалась такой прекрасной и замечательной. Эта тёплая атмосфера единства и дружбы, исходящая от сокурсников. Казалось, что если сейчас она сделает вдох и представить себе гостиную гриффиндора, то тут же переместится обратно. Всего один год, но Хелена уже успела привязаться к многим из преподавателей и обитателей школы. Даже тот же Пивз вызывал больше радости, чем угрюмая мать, явно не желающая её видеть. За раздумьями и прошедшем и будущем прошёл весь остаток дня. Горемыка вызвался убрать посуду после их маленького чаепития и воодушевлённая Хелена села за написание письма одному серьёзному не по годам юноше. Он был очень умён, но, к сожалению, не слишком сговорчив. И тем не менее даже Перси имел своего рода друзей. Некоторых влекла жажда наживы и страх перед экзаменами. Хелена же увидела в нём нечто близкое душе. Рука сама вела перо по пергаменту, а волнение полностью захватило мысли. Хотелось сказать много всего, но прошло едва ли два дня и письмо длинной в шесть футов было бы лишним. Наконец собравшись и поставив семейный герб в качестве печати на конверте, девочка легла в свежую постель, накрывшись сверху тяжёлым и тёплым одеялом. За окном вовсю царила непроглядная ночь. « Дорогой Перси, Рада сообщить, что добралась до дома без особых происшествий. Мама меня не встретила. Как и предполагалось. Но зато встретил домовой-эльф. И тот с опозданием. Мне пришлось прождать его больше двух часов! Но, так или иначе, пишу я тебе из собственной комнаты и сильно этому рада. Хочу спросить касательно тебя. Отец ведь забрал вас с Чарли и близнецами с вокзала? Наверняка забрал. Пообщаться с мистером Уизли мне удалось лишь пару раз и вскользь, но он показался мне хорошим человеком. Обязательно напиши, как сможешь. Ты ведь и летом читаешь так много литературы, что едва успеваешь воды попить. И передавай привет миссис Уизли. Я ещё раз хочу поблагодарить её за те прекрасные рождественские подарки. Хелена Энн Мэлоун»

***

Ранним утром двадцатого июня в комнату тихонько забежало существо с огромными ушами и не с первой попытки раздвинуло тяжёлые тёмно-синие шторы. Яркие лучи рассветного солнца не спеша пробились через открывшуюся взгляду полупрозрачную белую занавеску. Девочка приоткрыла глаза и тут же недовольно зажмурилась. Вставать совсем не хотелось. Приподнявшись на локтях и облокотившись об тяжёлую подушку из гусиного пуха, она выискивала на полках интересующую её книгу. Большинство из присутствующих являлись её любимыми и были перечитаны по несколько сотен раз. Среди них и ботанические справочники. С рождения Хелену пичкали огромным количеством информации, но она терпеть не могла все эти подготовительные занятия. Древние руны и латынь вызывали самую лютую ненависть. Подобное чувство она не испытывала даже по отношению к бабушке. К слову о ней. Норма Мэлоун отличалась крайне скверным характером при жизни. Настолько дама была нетерпелива и консервативна, что распугала всех соседей-маглов, угрожая проклятиями на бесплодие и смерть в муках. Неоднократно к ним наведывались сотрудники министерства как раз по этому поводу. Пока один сюсюкался с крохотной на тот момент Хеленой, другой допрашивал ощетинившуюся Норму. Она держала спину более ровно, чем кто бы то ни было, в каре-зелёных глазах, подобных двум затягивающим на верную смерть болотам, плескалась неподдельная ненависть. Ответы даже на самые, как подумали бы многие, каверзные вопросы были простыми и краткими. Подобно змее, Норма плавно обходила их, улыбаясь своей фирменной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Если бы они могли управиться с ней и поступить по справедливости, бабуля давно схлопотала поцелуй дементора. А может и не один. Такую мощную негативную энергию ощущали и проходящие мимо поместья простецы. Это проявлялось могильным холодом и настроением, которое пробегало по спине волной мурашек. Сердце опускалось в пятки при виде здания. Друзей среди аристократических волшебных семей, помимо Блэков, естественно, тоже не было и не предвиделось в ближайшем будущем. Оттого Норма и желала связать их род с Блэками, но план провалился из-за одной маленькой проблемки. Хелена посмотрела на покрасневшие под горячей водой ладони и неторопливо вытерла их махровым полотенцем, подметив отсутствие мыла на привычном для него месте. Горемыка ещё не слишком хорошо ориентировался в доме и многое забывал, но делать ему замечания совсем не хотелось. Хотя бы потому что третьего эльфа-домовика на роль уборщика они вряд ли смогут найти. Упомянуть об этом всё равно пришлось и, когда за столом собрались все присутствующие в доме члены семьи, а именно Верити, отец Хелены, Горемыка и сама Хелена. Аллен хоть и вступил в брак с леди Мэлоун, к слову к этому действию его принудили угрозами, но в поместье старался появляться как можно реже. Он не стал важным человеком в обществе и многие наоборот побоялись подходить к нему после известия и родстве с Мэлоунами, но всё равно устроился на самую обычную для многих работу и вполне был рад тому, как течёт его жизнь. - В моей личной ванной закончилось мыло. Горемыка, не мог бы ты...- произнесла Хелена после затянувшегося молчания и подцепила вилкой кусочек варёной моркови. Очередной ложкой дёгтя стал дар к готовке эльфа, то есть неимение такового. Едва ли поданное на завтрак можно было назвать вкусным, но подобие салата на тарелке всё равно радовало. Аллен посмотрел на дочь, сжал губы, не решаясь спросить, и пододвинул к себе чайник, пытаясь спрятаться за ним. Через какое-то время он произнёс: - Ну… Кхм… Как тебе школа? Понравилась? Нашла хороших друзей? Хелена опешила. Прежде ей не приходилось разговаривать вот так свободно с родителем и первое время она попросту не знала, что же ответить. Завтрак подходил к концу. Игнорировать заданные вопросы и дальше стало бы верхом некультурности. - Я… Всё хорошо. Я познакомилась с семейством Уизли. Весёлые ребята. - Да, однажды и мне довелось поболтать с их родителями, но мы перекинулись лишь парой слов. Когда же это было? Хм… Лет пять тому назад. В магазинчике «Флориш и Блоттс». Они как раз покупали учебники одному из своих старших сыновей. Аллен коротко хохотнул и тут же зарделся, заметив полное безразличие по отношению к его словам. Хелена отодвинула от себя тарелку, дав понять, что завтрак окончен, и вышла в сад. Солнце освещало не один десяток абсолютно непохожих друг на друга цветов, и Хелена, присев на скамью рядом с калиткой, сделала вдох, полностью ощутив это тёплое и приятное лето. Вдалеке бесновался рой пчёл, а в пруду плавала одна единственная рыба. Она пыталась выпрыгнуть на сушу, но застряла в мерзкой зеленоватой тине и лишь слабо барахталась. За прекрасным достоянием поместья, и единственным, что радовало глаз прохожим, никто не следил, оттого сад так и зарос. Хелена покрутила листочек сирени и внимательно посмотрела на него. Что же она будет делать всё лето совсем одна? Нельзя же действительно докучать Перси и близнецам ежедневными письмами. Когда-нибудь их это достанет и ответы станут приходить всё реже и реже. На скамью рядом села внешне абсолютно хрупкая бабочка. Лимонного окраса и с маленькими чёрными пятнами на крылышках. Она будто смотрела на Хелену, но когда та протянула палец, упорхнула в неизвестность. Уже завтра этой бедолаги не будет в живых. Такова судьба многих видов насекомых. Вечности никто не достигнет. В середине прекрасной территории девочка заметила постамент с огромной вазой для праха. Полностью чёрная и с золотым орнаментом, она была такой же пугающей, как и Норма при жизни. Руки тут же наполнились теплом, словно по ним заструилась магия, и Хелена выставила ладони вперёд, зажмурив при этом глаза. Колдовать вне хогвартса строго запрещалось, но она не могла контролировать происходящее и могла лишь наблюдать. Постамент обвили лианы и плющ, плотно закрыв собой вазу. Можно было уходить, девочка не могла налюбоваться на своё творение. Почему же она не может делать так с волшебной палочкой и заклинаниями? За поиском занятия по душе, она гуляла по замысловатому поместью с тысяча и одним поворотом в никуда. Это было похоже на знаменитый дом Винчестеров, но гораздо меньше. Однако долго так блуждать не получилось и Хелена наткнулась на дверь с вырезанными узорами птиц и мелких цветов. Прежде она уже видела её, но ни разу не заходила внутрь. Бабушка много раз пыталась убить в ней интерес ко всему неизведанному, но теперь девочка могла делать практически всё, что хотела и незамедлительно повернула ручку. Послышался щелчок. Естественно, ничто не открывается без ключа, а оставлять столь важное помещение на всеобщую доступность не стал бы даже самый простодушный магл, храни он там что-нибудь важное душе или в финансовом плане. Ключ наверняка прятался там, где никто бы не стал искать. «Нужно проверить комнату бабули.»- подумала Хелена и поспешила на второй этаж. К счастью эта дверь поддалась и открылась с громким скрипом. Не хотелось привлекать внимание матери к незапланированным путешествиям и возможному вскрытию семейных тайн. В комнате было темно и душно. Никто не прибирался здесь несколько месяцев и мебель пришла в запущение. Тяжёлые шторы едва поддались давлению со стороны Хелены и, когда та наконец смогла закрепить их так, чтобы хоть что-то видеть, на глаза попались стопки бумаг, древний камин и массивный комод. Большую часть занимала собой огромная, слишком для одного человека, кровать с балдахином. Осмотр комода ничего не дал. Помимо одежды он был забит ещё украшениями. Разнообразные серьги, браслеты и ожерелья присутствовали с преимущественно драгоценными камнями разных оттенков фиолетового. Этот цвет был отличительным для их рода и использовался повсеместно. Кроме этого в самом маленьком ящичке лежала неинтересная мелочь: часы, карандаши, десяток колдографий с матерью Хелены в разных возрастах и перевязанные бечёвкой письма. Конверты успели пожелтеть и стало очевидным, что они лежат тут уже давно. Некоторые датировались 1952 годом, а некоторые 1955. Проведя небольшие и доступные для неё вычисления, Хелена поняла, что тогда Норме было 15-18 лет и письма могли носить, возможно, дружеский характер. Если, конечно, у неё были друзья. Но всё оказалось гораздо сложнее. Любопытство перебороло страх и она сдёрнула печать с первого в стопке. « Январь 1952 года. Дорогая Норма, получил твоё рождественское поздравление и открытки! Огромное спасибо за все тёплые слова! Я не уверен, что мы сможем встретиться после каникул, ведь меня с головы до пят загрузили тренировками по квиддичу. Но я обещаю писать тебе при возможности. Помня о том, как твоя семья относится к нашему общению, я не рискнул бы приближаться к поместью. Уж извини. Но я верю, что такая обаятельная колдунья точно найдёт себе и других друзей. Желаю хороших каникул. Твой друг Винсент Батлер» Имя выглядело незнакомым. Никогда прежде оно не мелькало в биографии Мэлоунов. Значит у бабушки всё-таки были друзья и вполне хорошие. « Февраль 1952 года. Дорогая Норма, я получил твоё признание и несколько озадачен. Не знаю, давал ли я повода, но милая, всё не так, как ты думаешь. Насколько бы я не казался добрым и учтивым, мы с тобой друзья. И будем друзьями, пока ты этого хочешь, но если твои намерения и вольные фразы в открытке правдивы… мы вряд ли поладим в будущем. Прости, но я совсем не испытываю к тебе того же. Надеюсь, что ты поймёшь. Хорошего праздника. Я отправляю тебе извинительные пирожные через эльфа-домовика с кухни. P.S. профессор Диппет не знает, что я эксплуатирую поварят этого замка. Не говори ему. Это первый и последний раз. Твой друг Винсент Батлер» Как это не печально, но загадочный человек отказал в чувствах юной, на тот момент, Нормы. Следующее письмо датировалось двумя годами позже, будто они воссоединились после тяжёлой обиды и бабушка смирилась с местом подруги. Как бы тяжело это не было, но она писала ему и всё то время, когда они не общались, но так и не отправила ни одно из писем. « Май 1952 года. Дорогой Винсент, Я поздравляю тебя с семнадцатым днём рождения и желаю всего самого наилучшего. Ты всё так же прекрасен, хоть мы больше и не видимся. Иногда, проходя мимо тебя в коридоре, я гляжу на чёткие черты лица и величественный подбородок и понимаю, что была полнейшей дурой, рассказав обо всём. Надеюсь, что смогу привыкнуть к одиночеству, так как мысль о вечной дружбе с ТОБОЙ кажется невыносимой. Прости пожалуйста. Твоя Норма.» « Сентябрь 1952 года. Дорогой Винсент, Учёба без тебя станет самой настоящей пыткой. Я пишу тебе это письмо сидя в нашей любимой совятне. Помнишь, как мы собирались здесь с другими ребятами с факультета и пили сливочное пиво? Эти прекрасные дни навсегда останутся со мной, чтобы не случилось в будущем. А как твоя жизнь? Устроился на работу в министерство? Ты так к этому стремился. Ну а я пойду по стопам всех в нашем роду. К сожалению или счастью. Другого выбора нет. Жаль, что тебя не будет рядом. В мечтах я всегда вижу нас вместе. Твоя Норма.» Множество признаний в любви, слёз и извинений. Большинство выглядели пугающе и странно до такой степени, что напоминали больше нечто маниакальное, чем искренние чувства. И тем не менее письма трогали за душу, ведь такой бабушку не видел никто из родственников. В каждом последующем конверте она просила его передумать и вернуться. Но может была причина, по которой Винсент так и не прочёл выложенные на бумагу мысли старой знакомой? Впрочем в их короткой переписке странным было всё. За исключением изящного и красивого почерка мужчины. Его буквы «летели» и мягко стелились по пергаменту. Хелену приятно поразил стиль и она провела пальцами по давно выцветшим чернилам. Винсент был так дорог бабушке, что удивлённое выражение лица долго не спадало. Дрожь пробила всё тело. Разве один только отказ может преобразить нежную душу в отвратительного тирана? Хелена аккуратно свернула письма и спрятала в карман кардигана, тяжело вздохнув и чихнув напоследок. Толстый слой пыли щекотал нос и она держалась как могла, но всё равно издала звук и замерла в страхе. Молясь Мерлину о том, чтобы никто её не услышал, девочка осмотрела бумаги, но не нашла ничего стоящего и обернулась. Следовало завершить поиски, но тут возник вопрос: чем она будет открывать ту таинственную дверь? На случай, если у бабушки были тайники, она неуверенно подошла к кровати и подняла подушку. Ни под одной, ни под другой не осталось даже намёка на что-то, в чём можно спрятать ключ, но через перину прощупывался куб с острыми углами и Хелена решила проверить. Совсем крошечная шкатулка с серебряным орнаментом изначально предназначалась для украшения, это можно было понять по разрезу в красной бархатной подушечке. Возможно здесь могло бы быть кольцо, но этого уже не узнать. На дне прятался искомый ключ и Хелена подпрыгнула на месте от радости, сжав его с такой силой, что отвалившейся кусочек ржавчины оставил неприятный оранжевый след на большом пальце. Вернув на свои места всё, что она разворошила, девочка покинула комнату. Поиски заняли так много времени, что успела только к ужину, когда закат уступил место сумеркам. А после пошла спать, пообещав себе вернуться к двери следующим утром.

***

К сожалению, но её планам было не суждено сбыться. С самого утра Хелену повели на разного рода встречи и мероприятия. В отличие от своей матери, Верити стремилась к общественности, и, несмотря на продолжительную скорбь по погибшей, а также сильную обиду на дочку, всё равно хотела наладить отношения хоть с одним аристократическим родом. Огромные столы с разными яствами, десятки незнакомых и осуждающих взглядов, каверзные вопросы, от которых хотелось краснеть. Уже в поместье Малфоев, последних в списке мамы, Хелена не стала скрывать усталость и лениво растянулась на стуле, то и дело цепляя пятку одного ботинка носком другого. Глаза слипались от усталости. В пугающей столовой, выполненной преимущественно в чёрных и изумрудных цветах, было прохладно и неуютно, возможно и камин и здесь стоял исключительно для вида. - Мы рады вашему визиту. Наконец род Мэлоун взялся за ум. Право слово, я не хочу посеять в вашей душе ещё большую печаль, но с уходом леди Нормы дела начали налаживаться. Это радует. Сможете ли вы справиться со всем, что взвалилось на ваши хрупкие плечи? Люциус растягивал слова и почти шептал, вызывая тем самым непривычное чувство страха. Хелена засмотрелась на его длинные платиновые волосы и почувствовала лёгкую зависть, ведь её патлы казались крайне нелепыми и лохматыми. Это заставило проводить руками по некоторым прядям до самого завершения обеда. В коридоре их ждал эльф-домовик, готовый помочь в возвращение домой, а также младший Малфой. Мальчишка лет девяти, напыщенный и невоспитанный. Он коротко хохотнул, посмотрев на Хелену, и осторожно прошептал, пройдя мимо и задев её рукавом мантии: - Как живётся осквернителям крови? Спокойно спишь? Она сжала ладони и прикусила губу, силясь не отвесить ему пощёчину, но он продолжал паясничать и нахально улыбаться, делая вид, что знает о ней всё. Хелена почувствовала невесомое прикосновение к плечу и посмотрела на суровое лицо матери. Та покачала головой и указала на камин. - Иди первой. Мне нужно обсудить ещё кое-какие дела. Воспользовавшись возможностью спокойно вздохнуть, она упала на стоящий в прихожей диванчик и, придя в себя после слов мерзкого мальчишки, резво поднялась по лестнице, схватила спрятанный между книг ключ и подошла к той самой двери, которую необходимо было открыть ещё вчера. Поржавевший от времени замок поддался не сразу, пришлось дёрнуть за ручку и отойти на несколько шагов назад, так как катастрофический слой пыли и паутины чуть не свалился на лицо. Керосиновая лампа едва освещала территорию и, пробравшись чуть дальше, Хелена чуть не завизжала от ужаса, прикрыв рот свободной ладонью. С высокого шкафа сбежал огромных размеров паук, минуя испуганную леди, он исчез за дверью и больше не появлялся. Сердце заколотилось как бешеное. Что ещё могло поджидать её здесь? - Почему нам нельзя колдовать за пределами школы. - прошипела Хелена. Никогда прежде она не страдала от аллергии, но тут зашлась невыносимым кашлем. Высматривая возможную опасность для жизни, она пыталась вытирать подступающие слёзы, но едва могла рассмотреть собственные туфли и опустилась на корточки, дабы не схлопотать от чего-то летающего. Рядом с забитыми донельзя книжными шкафами стояли впечатляющие стопки из ценных и редких на данный момент собраний сочинений выдающих волшебников своего времени. Всё это могло стоить целое состояние, если бы мама рискнула продать часть ради восстановления статуса. Помимо книг в самом конце комнаты стоял значительный секретер с закрытыми ящиками. Лак на резных ножках потрескался и слез от времени, большую часть дерева погрызли насекомые. Кроме просроченных договоров и поздравительных открыток в большом нижнем ящике скрывался чёрный бархатный мешочек с золотой нитью вместо завязки. В руках он едва ощущался, но был холодным, как лёд, и на ощупь напоминал что-то круглое. Нитка оборвалась быстрее, чем Хелена успела её коснуться. Под свет лампы попал необычный камень, внутри будто клубился туман серовато-чёрного цвета. Маленькие белые полосы напоминали молнии. От необычной находки было невозможно оторвать глаз, руки сами потянулись к горлу, прижимая камушек в районе ключиц. Тут же произошло необъяснимое. Шею обвили появившиеся из пустоты серебряные нити, сплетаясь в замысловатые узоры. Драгоценность повисла на цепочке, состоящей из тысячи микроскопических прутьев и плющевидных растений без листьев. На душе словно повис чрезмерный груз и Хелена прерывисто вздохнула, втянув воздух носом и снова ощутив запах старины и грязи. Стоило покинуть комнату, пока никто не спохватился и не стал её искать. Ключ вернулся на своё место между книг ровно в тот же момент, когда в дверь постучались и неуклюжий домовик, споткнувшись об порог и упав, протянул конверт забинтованными пальцами. Его лицо и уши покраснели, а глаза налились слезами. Горемыка готовился закатить истерику, но девочка присела рядом, как тогда на вокзале, и обняла его. Пальцы прошлись по лысой голове в попытке успокоить. Горемыка застыл, только попытки произнести заранее заготовленное предложение звучали вперемешку с тихим всхлипыванием и Хелене пришлось прислушаться, чтобы понять важность доносимой информации. - Госпожа… Простите меня, пожалуйста. Я не хотел… Простите. Это произошло случайно. Я так вас искал. Так искал. А вы просто сквозь землю провалились. Леди Верити ругалась на меня. Страшно ругалась. Она велела мне сделать с собой что-нибудь, если не найдётся её драгоценная дочь. Госпожа… Я так рад вас видеть. А это пришло для вас несколькими часами ранее. Держите.- письмо упало на колени девочки и она широко улыбнулась. Он всё-таки написал ей. Отправителем, естественно был никто иной, как Перси Уизли, и от обилия разнообразных эмоций и чувств, Хелена сжала бумагу пальцами, чуть не заплакав от радости. Они действительно друзья. Может не идеальные, но настоящие. Эльф давно успел уйти, раскланявшись напоследок, когда печать наконец оказалась сорвана и мысли гриффиндорца, изложенные на бумаге, вскрылись на обозрение той, кому предназначались изначально. « Дорогая Хелена, я рад, что ты добралась до дома и не пострадала. Иначе с кем бы я обсуждал книжные новинки и домашние задания. Впрочем… Мы можем говорить и на множество других тем. Мои неудачные попытки пошутить не сильно тебе наскучили? А то на последние две недели августа мама пожелала видеть тебя в нашем доме. Может миссис Мэлоун сможет отпустить тебя? Это было бы прекрасно. А ещё мы могли бы вместе походить по косому переулку. Купить новые книги и перья. Что думаешь? Обязательно дай мне знать. И как можно быстрее. P.S. Если ты получила это письмо, наша старая сова Эрл нашла в себе силы к полёту и ни разу не упала. Твой друг Перси Уизли» Она перечитывала и перечитывала эти простые строчки, которые отдавались где-то далеко в душе. Мысль о том, что жизнь меняется к лучшему, заставляло как никогда радоваться. Настолько сильно, что Хелена напрочь позабыла о припрятанных письмах бабушки. Но сейчас они были совершенно неважны. С непривычно широкой улыбкой она спустилась на первый этаж, осмотрелась и, найдя мать только в саду, поспешила к ней. Леди Верити стояла в окружении кустов шиповника и наблюдала за ночным небом, усыпанным не одним миллионом звёзд. Русые волосы заботливо помог собрать в аккуратный пучок домовой-эльф, скрепив в завершение изящной заколкой в виде полумесяца. Уставшее лицо выражало беспокойство и только сейчас Хелена подумала о том, что взявшаяся из ниоткуда ненависть могла быт своеобразным знаком заботы. Она подошла ближе и протянула руку вперёд, поймав одного из светлячков. - Хорошая сегодня погода.- Верити опустила взгляд на сжатую ладонь. Да, замечательная. - Хелену охватило смущение. Прежде они не вели таких спокойных и отвлечённых бесед. Мысли путались. « Что можно сказать человеку, которого почти не видела все двенадцать лет?» Верити запрещали навещать дочь, но иногда они виделись за обедом или в библиотеке. Просто смотрели друг на друга, надеясь на что-то. Однажды, когда Норма заболела и слегла, они вместе сидели в этом самом саду и успели обсудить парочку новостей из жизни Хелены. - Ты не могла бы отпустить его.- женщина повернула голову и посмотрела куда-то вбок, избегая прямого общения. - Не думаю, что в этом есть нужда.- И всё же детские пальцы разжались, дав светляку возможность вернуться к стайке таких же, как и он. Хелена долго не решалась, но всё же, подгадав момент, спросила: -Могу я посетить семейство Уизли в августе? Оставшиеся две недели до учёбы я проведу с ними и не буду тебе докучать. Верити тяжело вздохнула, крутя в руках цветок шиповника. Её лицо значительно погрустнело, но всё же выглядело решительным. - Я вижу, ты не очень рада жизни здесь. Да и друзья… Они не самая лучшая партия. Нас просто засмеют все аристократы мира магии, но я не буду тебя держать. Если они правда важны и дороги тебе. Пока только друзья, но имей ввиду кое-что очень важное. Верити присела так, чтобы было более комфортно вести диалог с дочерью и взяла ту за руки, посмотрела исподлобья. Через какое-то время таких «переглядок» она прошептала. - Ты поймёшь это только став старше… и тогда узнаешь, за что можно получить статус « осквернителя крови», а также личный, дарованный тебе от меня, статус «графиня в изгнание». Я буду терпеть всех твоих друзей и подруг, пока они не мешают достичь положения в высшем свете. Женщина тяжело вздохнула, вернулась в изначальное положение и больше не проронила ни слова. Хелена в ужасе расширила глаза. На статус ей было плевать, но что мама имела ввиду? Догадки лезли в голову одна за другой, но она решила не торопиться и откинуть это в дальний ящик. Перси должен получить ответ к утру и, несмотря на усталость, Хелена села за стол в ожидании правильных мыслей и схватилась за перо. Вскоре на горизонте замаячил призванный свистом филин. В этот раз вышло короче, но она пообещала навестить их даже раньше августа, закрепила конверт фирменной печатью и отдала ожидающей птице. В кровать ложилась с мечтой о собранном на утро чемодане. Возможно это лето могло бы стать единственным не загубленным.