Незаконченный портрет

      Наконец, в Шампань пришëл дождь, а вместе с ним и прохлада. Собачка Моника лежала подле своей хозяйки, ища в ней тепло и ласку.       А хозяйка вновь сидела перед зеркалом, смотря с нежностью вдаль. Да, это оно самое. Вчерашний инцидент не оставил ещë душу в покое, поэтому она покорно исполнит данное слово. Финальным аккордом в сегодняшнем наряде стало колье, подаренное ненавистным женихом, но это не умаляло красоту подарка. Перлы, обрамлëнные бриллиантами, подчëркивали белоснежность кожи. Загадочный взгляд исподлобья анализировал всë представление о носительнице. Ведь сейчас она хотела быть прекрасной не для картины, а для того, кто еë пишет.       Путь от своих покоев Софи как бы проплыла, не касаясь пола. В предвкушении она открыла дверь и вбежала в комнату. Но там никого не было. Однако все вещи Себастьяна были на месте.       Вдруг что-то схватило Еë Величество за талию сзади. Государыня вскрикнула, но после сладкого поцелуя в шею успокоилась. Кто ещë здесь может относиться к ней так, как он? Закрыв глаза, она повернулась в его объятьях и поцеловала в губы. Такого Себастьян не мог ожидать, но после лëгкого ступора он подхватил изящную фигурку и не спеша положил на диванчик. — Как Вы и просили, софа. — И чего Вы хотите? — с ехидной улыбкой спросила госпожа. — Скажите мне... — Вас и только Вас.       За этими словами последовал долгий и страстный поцелуй. Чуть отдышавшись, девушка произнесла: — Тогда я вся Ваша.       Художник неспешно опустился к корсету, плавно распустил ленты, открыл этот орешек. Под тканевыми оковами таилось нежное, бархатное тело персикого цвета. Вот она: обнаженная, в одном колье, налитая румянцем. — Чудесное зрелище, такой женщину я ещë не видел... — Вы вгоняете меня в краску.       Но Себастьян, вспомнив, что он художник, приступил к работе. Он взял кисточку и начал водить медленно вверх и вниз, от шеи до пупка, уделяя особое внимание соскам. Софи, поддаваясь ласкам, легонько постанывала, периодически подрагивая и расправляясь. После кисточек в ход снова пошëл язык. Изучая каждый изгиб тела своей госпожи, Себастьян хотел дойти до пика, но вовремя одумавшись, оставил только несколько засосов на груди и животе своей Софи. — Тебе не холодно? — поинтересовался любовник. — Пока я в твоих объятиях — ничуть...       Тем не менее, художник накрыл еë пледом. Напевая успокаивающую песенку, они вдвоëм засыпали под шум дождя и шелест виноградников.

Ей будет сниться по ночам

Тот дом, что обойден бедою,

А наяву — служить звездою.

И горький дым, и горький чай...