Я хочу курить с тобой

Мы с тобой взрослые мужики, как-никак работаем вместе, в группе одной состоим. Уже не дети, на детей не похожи. Только вот ты сводишь с ума всех девочек, ухмыляясь с экранов компьютеров и телефонов, смотря прожигающе и исподлобья с фотокарточек, улыбаясь солнечно и безмятежно. Как ты, черт тебя подери, это делаешь? У тебя неиссякаемый запас сил, как ты с этим справляешься? Ты втихаря от менеджера куришь, он тебе запретил. А тебе все равно. А я тебя покрываю. Мой голос в сравнение с твоим никак не идет, твой проникает мне под кожу, он как электрический разряд в 220 вольт колотит меня. Я готов слушать тебя сутками, твою ругань, твои недовольства. Ты никогда не материшься, но ты и без того умеешь унизить, раздавить и растоптать. А я слушаю тебя, ты ругаешь меня за очередную провинность, слушаю и замираю, я остаюсь на плаву только потому, что я не слышу слов. Мне хватает голоса. Прекрати делать это со мной. Да я готов сутками гадить и портить все подряд, только ругай меня. Я почти наркоман, ты, чертов лидер, чертов Пан Енгук, любимец тысяч девочек, ты меня сжираешь изнутри, сам того не замечая. Ты куришь на балконе, сидишь на полу у самой двери, а я на перилах, качаю ногой. Ты смотришь вникуда, в ночь. О чем ты думаешь? В такие моменты ты кажешься неприступным и ледяным, но все с точностью наоборот. Ты делаешь затяжку, щуришься как кот, выдыхаешь густой белесый дым. Он бьет мне в нос. Как ты куришь такие сигареты? Я тоже хочу, дай мне покурить. Только я не курил и не умею. - Енгук. Тишина. Минут пять, может, больше. Сигарета уже потушена, а я протягиваю баночку, куда ты выбрасываешь бычки, а я потом отношу на мусорку. Для тебя стараюсь, чтоб менеджер не знал. Только он все знает, а ты нет. Я ему сам все сказал. Он хотел тебя убить на месте, однако же, удар я принял на себя. Он ненавидит меня, замечаешь? А ты видел, как он на тебя смотрит? А знаешь почему? Я тоже хочу курить. С тобой хочу курить. - Енгук. - М? – твой взгляд не собирается фокусироваться на мне, я тебя сейчас совершенно не интересую. - Дай сигарету, - шепотом. - Дурак? Нет. – Ты не жадничаешь, я знаю. Просто ты заботишься. Странная, своеобразная забота у тебя, понимаешь? - Дай сигарету. – Я ведь не отстану. - Не дам, - ты фыркаешь и хмуришься, но все так же старательно смотришь не на меня. Ты заботишься, я же лицо группы. - Дай сигарету. - Ты не куришь. - Научи. - Нет. Я тогда чуть покачиваюсь на перилах, смотрю вниз. Там еще 6 этажей. Нет, я не буду прыгать, еще чего. Спрыгиваю на холодный пол, я босиком, а уже не лето, мне холодно. Как ты не замерз сидеть? Пальцы стискивают твою руку, где зажата пачка. - Я не хочу с тобой ругаться, просто дай мне с тобой покурить. Прекрати отнекиваться и сопротивляться, я останусь тем же парнем, только выкурю одну сигарету. - Химчан, ты сдурел? – повышаешь голос. А я стою и жду. И ты смотришь мне в глаза. Наконец-то. Я тебя люблю, а ты меня нет. Я хочу курить, а ты мне не даешь сигареты. – Руки свои убери, Химчан. И прекрати напрашиваться. И я не хочу на тебя орать, еще кто узнает. - Менеджер уже знает. – Бесчувственно, холодно, отрешенно. У тебя глаза расширяются, ты и сказать ничего не можешь. – Он знает, что ты куришь. Разве я мог сказать раньше? Я хочу с ним курить каждый вечер, на этом балконе, курить его Винстон. Зачем ему буду я теперь по вечерам? Вот я кретин. Кто меня тянул за язык. - Какого черта тогда ты тут делаешь? – ты не взрываешься. - Хочу курить с тобой. По вечерам. – Подхожу близко, я чувствую твое дыхание, оно сладкое, шоколадное, но горчит табачным дымом, я вдыхаю жадно, упиваюсь. И вот они, твои губы, пухлые, сладкие как шоколад. Но я не могу их поцеловать, я не буду пробовать, не буду спешить. – Дай сигарету. Ты молча суешь мне пачку в ладонь, а я отнимаю у тебя зажигалку. Сотни раз видел, как ты закуриваешь. Сигарета кажется в пару раз толще, чем те, что ты зажимал в пальцах, я стискиваю ее губами, а ты смотришь удивленно и непонимающе. Прекрати, ты все понимаешь. Зажигалка шумно щелкает, я пару раз резко дергаю головой с непривычки, боюсь опалить волосы. Кончик языка пламени касается сигареты, я втягиваю воздух в рот, и язык тут же горчит. Боги, какая гадость. Только ты мотаешь головой молча. Не так. Я знаю, что не так, я сотни раз видел. Я пробую еще раз, я вдыхаю дым поглубже и тут же давлюсь. Он чертовски горький и горячий. Молчишь, немного отстраненно смотришь, ловишь под руку и бьешь по лопаткам. Нет, я ее выкурю. Еще один вдох, очередная затяжка почти не отличается от первой, я давлюсь, тяжелые сигареты, как ты их куришь? Еще раз. Я втягиваю горячий дым, поглубже, в самые легкие, они у меня уже горят, и медленно выдыхаю густой и тягучий дым, снова закашливаюсь в конце. На кончике языка горчит, я облизываю пересохшие губы, они горячие, очень, я почти обжигаюсь. Тяжелые сигареты. Но я потерплю ради тебя. Я докуриваю сигарету почти без проблем, а ты все молчишь. Смотришь, а потом уходишь. Молча. Я не знаю, куда, я не знаю, зачем. Просто уходишь, не хлопаешь дверью, а тихонько скрываешься за ней. Я знаю, ты разочарован, Пан Енгук. Стискиваю в руке еще три сигареты, я успел их стащить, пока ты не видел. Хватит психовать. Завтра я так же продолжу любить. Завтра мы будем любить курить вместе. Невзаимно и молча.