Несвободный ветер

Бард был зол, более того, он был в гневе. В его голове крутился свирепый вихрь из проклятий и бранных слов, что, конечно же, было ему несвойственно. Но этот раз был особым случаем. Венти тяжело вдохнул холодный, слегка морозный воздух, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь, вызванную таким поступком. Дилюк просто вышвырнул барда из таверны, буквально схватив того за ворот плаща и вытянув на улицу с совершенно спокойным «Закрыто». Венти возмущённо крикнул вслед закрытой двери, не воспринимая слово «Закрыто» как веский аргумент. Он сам Архонт Барбатос, борец за абсолютную свободу, а с ним обращаются как с мальчишкой. Для него все двери всегда должны быть открыты. Его раздражало, что борьба за свободу закончилась для него запретом обычного смертного. Архонт, потупив взгляд в окно, закрытое шторой, которую Дилюк задвинул только что, пнул камень в сторону таверны и пробурчал: «пропащее поколение, никакого уважения…» Венти не знал, куда ему держать путь. Он всегда придерживался того, что перед каждым человеком любые дороги должны быть открыты, никаких рамок и ограничений. Один его старый друг давно сказал ему, что гонка за безграничной свободой однажды приведёт в никуда, и что нельзя жить без определённой цели. Но у Венти была цель: цель, что оказалась ловушкой. Но даже сейчас, слоняясь по пустым ночным улицам Мондштата, он никогда бы не признал перед гео архонтом своей ошибки, отстаивая свои принципы до конца вселенной. Размышляя о бесцельности своего существования, бард, устало выдохнув, расслабленно сел на каменные порожки, ведущие прямиком к штабу рыцарей. Он вяло посмотрел под ноги, мечтая об открытии таверны и возвращении за свой любимый стол. Венти медленно огляделся по сторонам и остановил взгляд на штабе, а точнее на окна первого этажа, горевшие жёлто-оранжевым огнём. Он буквально застыл, всматриваясь в эти огоньки, видя в них маленький свет надежды, маяк, зовущий его. Венти не мог понять, было ли это особым чутьём и действительно зовом, или же простым пьяным бредом. Он уже давно перестал различать эти две вещи, видимо, просто не хотел. Следом же бард подумал и о том, что скрывалось за стёклами: библиотека. Он невзначай вспомнил слова Джинн, что её подруга, подобно сове, часто работает по ночам, после отсыпаясь днём. Эта мысль заставила Венти легко улыбнуться, сжимая ткань своего плаща пальцами. С чего бы вдруг он вообще начал думать о ней? О ведьме, которая людям предпочитает бесчисленное количество книг. *** Впервые он взглянул на неё иначе, когда та вместе с Итэром неспешно вошла в таверну. Венти сразу же вопросительно оглядел вошедших. Смотрел на них из-за стола, находившегося в тени в самом дальнем углу. И если присутствие Итэра здесь его не смутило и никак не удивило, то появление Лизы в таверне казалось чем-то невероятным. Однако надежды барда на интересную компанию не оправдались, ведь те пришли за книгой, которую задержал у себя бармен. Лиза подошла к барной стойке и с особым изяществом облокотилась на неё, вытянув одну ногу назад, ставя её на носок. Она вытянула шею, подвигаясь ближе к бармену и всё больше падая телом на стойку. Венти неосознанно сравнил Лизу с игривой чёрной кошкой. Она что-то сказала бармену, деловито стуча тонкими пальцами по столешнице, и мягко улыбнулась, когда дождалась ответа. Сердце Венти пропустило удар. Он на секунду забыл своё имя и кем он является, время вокруг остановилось. Он подумал, что увидел истинную богиню, снизошедшую до простых смертных с островов Селестии. Но Венти не был простым смертным, он как раз и являлся богом. Ему захотелось написать о ней балладу, в которой смог бы воспевать её внеземную красоту. Но стоило ему протрезветь, как эта навязчивая идея показалась ему до невозможности глупой. Он отмахнулся от рифмованных строчек и слов приходивших вместе с образом Лизы, как от надоедливых мух. Бард отвлёкся от этого, вновь с головой окунаясь в безудержное пьянство, смех и общение со всеми в таверне. Баллада так и не была написана. *** Венти представил, как Лиза расставляет книги на полки, каждую на своё место, плавно поднимая руки вверх, чтобы дотянуться. Он как наяву видел изящные кисти, тонкие запястья и длинные красивые пальцы, к которым хотелось прикоснуться. Её бархатный голос отозвался где-то в районе груди, возможно, даже в самом сердце. Удивительно, как редко бард испытывал всё то, о чём он поёт в своих песнях. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло внутри, когда в последний раз он был по-настоящему счастлив. Освобождение его друга дракона дало ему облегчение, ибо во всём была его вина. Но то было не счастье, это брад осознавал прекрасно. Сама свобода связала его по рукам и ногам, оставляя пустоту и холод. Сейчас ему казалось, что у него впервые появилась точная цель с жёсткими рамками, с пониманием желанного результата. Венти горько усмехнулся, словно только что предал сам себя, словно отказывается от того важного, что было в его жизни, за что боролся его друг и он, будучи ещё ветерком. *** Однажды он зашёл в библиотеку, чтобы освежить свою память о паре легенд для новой баллады. Лиза встретила его с особым дружелюбием, предлагая не только помочь с книгами, но и составить компанию в их изучении. Отказать ей было невозможно. Стоило барду заглянуть в её зелёные глаза, как они тут же его пленили, заставили оторопеть. Он почувствовал себя растерянным подростком, на которого взглянула взрослая и безумно красивая женщина. Но Венти уже давно не подросток, а посему он мотнул головой и пригласил библиотекаршу сесть за стол рядом с ним. Она заботливо принесла две кружки горячего чая, поправила сползший вниз кружевной чулок и села. Этот жест заставил Венти спешно уткнуться в книгу, но жар к горлу всё же подступил. Лиза сидела так близко, он мог чувствовать аромат её духов: что-то лёгкое и цветочное. Его старый друг несомненно назвал бы его глупцом, ведь для своего возраста он не так уж и много знал. Например, он и предположить не мог, какие цветы пахнут именно так. «Сесилии»- ответила ему Лиза на его вопрос о духах и тот запомнил. Вряд ли теперь он когда-то сможет забыть этот запах. *** Он должен был её увидеть, прямо сейчас. Так Венти думал, когда, встав с порожек, он отправился прямиком к штабу Ордо Фавониус. Возле главного входа стояли стражники, которые оживились, стоило барду к ним подойти. Они в один голос запретили вход в здание, на что Венти фыркнул и ответил какую-то несуразицу. Стражники переглянулись, понимающе кивнули и разошлись в разные стороны, освобождая дорогу. Венти, зайдя в холл, тихо засмеялся, закрывая рот ладонью и облокачиваясь о стену, чтобы не потерять равновесие. Он настолько хотел сюда попасть, что даже отсутствие сердца бога не смогло остановить его силу убеждения. Стражники поверили в совершенную чушь и пропустили его. Старый друг говорил, что это принуждение, а не проявление свободы. Может, был прав. Венти нахмурился и недовольно замычал, когда очередной раз вспомнил этого ворчливого архонта. «Его здесь нет»: прошептал себе под нос бард и направился к дверям библиотеки. *** Венти и Розария сидели в таверне довольно долго, у них заканчивалась вторая бутылка вина, а их друга всё не было. Когда бутылка окончательно была опустошена, на стул напротив буквально рухнуло тело. Кэйа сцепил пальцы, сложив руки на столешнице, и всех радостно поприветствовал. - Мы ждём тебя здесь слишком долго,- проворчала Розария, намекая на то, чтобы Кэйа заказал им выпивку. Венти был в хорошем расположении духа, пока не почувствовал знакомый и такой полюбившийся запах. Цветы сесилии. Кэйа пах именно ими. Это могло быть случайным стечением обстоятельств, но бард напрягся. Он взволнованно осмотрел пришедшего друга, надеясь найти какие либо зацепки, но Кэйа прояснил всё самостоятельно: - Искренне прошу у вас прощения, пришлось задержаться. Лиза попросила помочь в библиотеке. Венти насторожился, стал вслушиваться в каждое слово. Что он чувствовал? -И какого рода помощь понадобилась ведьме?- с усмешкой спросила Розария, внимательно всматриваясь в его лицо. Архонт понадеялся, что тот ответит чётко и однозначно, без своих привычных шуток, но этот идиот только подлил масла в огонь: -Думаешь, я так тебе всё и расскажу?- хитро улыбнулся тот, вальяжно откидываясь на спинку стула и посмеиваясь. Архонту хотелось взять капитана кавалерии за меховой воротник, притянуть к себе со всей силой, которую он только мог приложить и «вежливо» попросить не приближаться к Лизе. Он не желал чувствовать её запах на ком-то ещё, но то было её свободой... Разве мог Архонт свободы ограничить её в чём-либо? Мог ли Архонт свободы не позволять Кэйе делать то, что тому вздумается? Он боролся за то, чтобы люди могли всё, чтобы были свободнее ветра. Похоже, в его планах изначально было слишком много трещин. Венти провёл пальцами по струнам лиры, которой он дорожил, наверное, больше жизни и, извинившись, ушёл из таверны. Он спешно отдалился достаточно далеко от города, чтобы банально бросить музыкальный инструмент на землю и растоптать его ногами. Он вымещал свой гнев на металлических струнах, стоивших довольно много, на дорогом дереве, из которого был сделан корпус. Что он всё же чувствовал? Ревность. Это была откровенная ревность. ***** Венти зашёл в библиотеку невежливо, без стука, что заставило Лизу вскочить с места в испуге. Он снисходительно окинул её взглядом, снимая с себя маску вечного шута. Она довольно быстро собралась с мыслями, поприветствовала нежданного гостя и задала немой вопрос, смотря ему в лицо. Венти лишь прошёл дальше в помещение, не сводя с неё глаз. Такая она была невероятная, как будто плод его воображения. Он подошёл ближе, откровенно разглядывая кружева её чулок. Сегодня там переплетались розы и витиеватые узоры. Лиза довольно быстро переменилась в лице. Теперь это был не испуг, а скорее любопытство и лёгкое удивление. Но не было похоже, что та злилась. -Ты пьян,- не вопрос, а утверждение. Венти хмыкнул: -Я всегда пьян, если ты ещё не заметила. Это заставило Лизу негромко рассмеяться в её манере: немного протяжно и по-особому обворожительно. Бард, подходя почти вплотную и смотря наверх, проклинал свой рост. Ему хотелось притронуться рукой до бледной щеки, провести по шелковистым русым волосам и заглянуть прямо в глаза, но он не мог. Лиза, почувствовав неладное, в смущении попятилась к столу, но скоро упёрлась в него поясницей. От неожиданности она охнула, и Венти буквально снесло крышу. Он взял ближайший стул, встал на него и довольно улыбнулся, когда смог аккуратно провести рукой по оголённому плечу и заглянуть в глаза. Лиза открыла рот в непонимании того, что с ней сейчас происходило. В его изумрудных глазах она увидела то, чего никак не ожидала. Она буквально видела как миры создавались и рушились, как выигрывались войны, как появлялись и уходили целые поколения. Она увидела жизнь длинною в вечность. Мог ли обычный смертный влюбить в себя одним взглядом? Очевидно, нет. Но бог, очевидно, да. Ей показалось, что по коже её пронёсся ветер, и в комнате стало слишком свежо, словно она находилась на улице, в открытом поле без единого дерева. Это было прикосновение к ней силы, которой не могло быть у смертного. Лиза не озвучила своё предположение о том, кто он такой на самом деле. Однако Венти всё и так понял и просто кивнул, нежно улыбаясь самому прекрасному существу в его жизни. Сейчас она была всем. Она стала целью, которой так не хватало. Она забрала свободу своим существованием. Барбатос наклонился к её шее, вдыхая аромат цветов с бархатной кожи. Лиза задрожала, почувствовав его тёплое дыхание. Её тянуло к нему, она поняла это ещё в прошлый раз, когда он посетил библиотеку. Обсуждать старые легенды с клиентами… Ну что за глупости? Но то был её лучший день. Лучший ровно до этого момента. Лиза положила свои руки ему на шею, аккуратно пальцами притягивая его к себе. Венти улыбнулся, и сквозь эту улыбку притронулся своими губами к её. Он сделал это робко, но скорее потому что боялся спугнуть. Ему по-прежнему казалось, что она лишь его наваждение, призрак, который унесётся прочь, стоит только переступить черту. Но она не исчезла, когда грань была пройдена, когда она согласно углубила поцелуй. Её губы были мягкими и сладкими, его же сухими, обветренными. Она жадно вцепилась в его волосы, зарываясь в них пальцами, не желая отпускать. Лиза, как и любой житель Мондштата, глубоко любила Барбатоса ещё с самого детства, но она никогда не думала, что он будет любить её в ответ. Венти хотелось не отпускать её, хотелось целовать её, не считая времени, но ещё больше он просто хотел её. Всю. Он никогда не отмахивался от физической близости, что требовалась человеческому телу, но никогда и не предавал этому такое значение, как сейчас. Сейчас для него это являлось откровением. Его раскаянием в ошибках, его стремлением стать счастливым. Барбатос собирался открыться ей полностью. -Лиза,- прошептал он в её губы , стараясь уловить всю суть её имени. А суть была лишь в том, что оно принадлежало ей. В каждой букве имени была вся она. Ведьма улыбнулась, убирая его ладони с лица и сцепляя их пальцы. -Нам бы стоило пойти в мою комнату,- мягко, почти шёпотом произнесла она, чуть отдаляясь, чтобы взглянуть на Венти, стоящего на стуле. - Только не надо смеяться!-фыркнул по-прежнему слегка пьяный бард, спрыгивая со стула и сбрасывая совершенно ненужную теперь накидку. Венти понимал, как всё это выглядело. До жути абсурдно, что даже не смешно. Лиза взглянула на него с лёгкой полуулыбкой. -Я старше, чем кажусь,- серьёзно произнёс архонт, направляясь в её личную комнату. *** Она была прекрасна во всех аспектах. Её русые локоны, разбросанные на фиолетовых подушках, её полузакрытые зелёные глаза с длинными, чуть подкрашенными ресницами, её идеальная фигура и белая, как мрамор, кожа. Венти наслаждался ею, впитывал каждый громкий стон, который срывался с её губ, когда он кусал её за шею. Лиза откидывалась на подушки, когда Венти входил в неё, шепча на ухо слова её восхваляющие. Он вёл рукой от груди, по животу и обратно, чтобы почувствовать её всю. Архонт сходил с ума каждый раз, когда она оставляла чулки, не снимала их, как всю остальную одежду. Он трогал пальцами кружево, словно это было её частью. Лиза шептала его имя, иногда выкрикивала и часто обращалась к нему, как к Барбатосу. Ему нравилось знание ею правды, она принимала его, и это давало право быть свободным, не надевать шутовскую маску. Венти стонал, не сдерживая себя, чувствуя острые ногти, что впивались в плечи и царапали спину. Она дарила ему ни с чем несравнимое удовольствие, и он платил ей той же монетой. Всё было правильно. Теперь в его жизни всё было в порядке. *** Дилюк задёрнул шторы, перед тем, как выйти, хлопнул тяжёлой деревянной дверью, провернул ключ в замочной скважине, закрывая таверну, в очередной раз удивляясь этой спокойной атмосфере. Уже больше недели ему не приходилось никого насильно выводить и слушать откровенную брань в свой адрес. Розария и Кэйа просто уходили, что-то бурно обсуждая каждый раз, не пытаясь оспорить решение о закрытии таверны. Да и ветер на улице стал тише. Дилюк пожал плечами и отправился домой, не понимая, почему вдруг произошли такие перемены.