О рейтингах и размерах

                    Нет. Быть не может. Слишком короткий, аккуратный нос. Профессор Чу сощурил и так сильно раскосые глаза, чтобы за иголочками ресниц скрыть пристальный взгляд, направленный на студента. Студент этот тяжело скрипел мозгами, пытаясь ответить на вопрос - это был первый экзамен первого семестра, Ваньнин зверствовал, потому как если не зверствовать, первокурсники почуют слабину, станут небрежными в учебе и сядут в итоге тебе на голову. А нос все-таки коротковат. Ваньнин хмыкнул, подумав, что его-то - длиннее. Хотя никогда это не было особенно верным признаком. Вот у него - нет. Его ровный, аристократический нос никак не выдавал размеров других частей тела, скорее - наоборот. Но Ваньнин на себя и не ориентировался - он был всегда неправильным, образцом считаться не мог. А вот красавец напротив - очень даже, не зря же в студенческом мужском туалете было написано - "У Мо Жаня самый большой на факультете хуй". А нос - маленький, злорадно подумал Ваньнин и стал искать другие ориентиры. Опустил глаза на чужие руки и сглотнул приличную порцию слюны - руки были красивыми, а пальцы на них - длинными. Очень. Не хочу больше сидеть в пыльном кабинете, хочу лежать в траве, в снегу, в дождевой луже - все равно где, держась за такие вот длинные, изящные пальцы. За ЭТИ пальцы. Ваньнин вздохнул. Вспомнил, как стоя утром у унитаза, мочась аккуратной струей ровно в дырочку слива, бездумно шарил взглядом по кафельной стене, наткнувшись вдруг на криво написанную непристойность с восклицательным знаком. Пальцы, придерживающие пенис, дрогнули, едва наипошлейший смысл кое-как накарябанных иероглифов до него дошел. Струя дернулась и забила в поднятый стульчак. Ваньнин психанул - сжал член с гадливой яростью и неожиданно ощутил под пальцами разгорающийся зуд и неуместное дрожание плоти. Закрыл другой рукой, всей ладонью, дурацкую надпись, доделал дело, сцепив зубы. А под кожей руки все равно жгло - мелкие царапинки кривых иероглифов будто смеялись, тактильно неся всю ту же информацию - "А у Мо Жаня - самый большой хуй!". И что ты с этим теперь поделаешь, Учитель? Учитель ничего поделать не мог. С самого первого дня нового учебного года был он влюблен в красавца-первокурсника по фамилии Мо. Влюблен преступно и страшно, как только и могут влюбиться на излёте загостившейся юности тридцатилетние девственники. Тридцатитрехлетние, поправил себя Чу Ваньнин, профессор общей медицины престижного университета страны и очень уважаемый гражданин. Выводов из своего гадкого поведения Ваньнин не делал, выводы напрашивались сами - ни короткий нос, ни длинные пальцы не могли дать верной информации. Он помнил, как стоял в кабинке еще долго после того, как застегнул брюки. По стенке унитаза прозрачно-белыми каплями был размазан профессорский грех - как только позыв к мочеиспусканию был удовлетворен, его настигла новая, еще более настойчивая потребность, и это было стыдно и гадко, мокро, сладко: отчетливо представляя большой, нет, огромный член своего ученика, выплеснуться в унитаз после нескольких бестолковых движений ладони. Кафель был ледяным. Лоб, прислоненный к кафелю - раскаленным. Ваньнин был влюблён и виновен. Под тонкими пальцами, опирающимися о стену, горела надпись - "...самый большой...". Вечером Ваньнин заставил себя медитировать вдвое дольше. А на следующий день завалил практически весь поток. Последним к его профессорскому святому столу подошел Мо Жань. - Садитесь. Отвечайте. Карточка с вопросами перед вами. Мо Жань стесненно кивнул и вяло пробубнил: - Общая анатомия. Строение скелета. Потом поднял на профессора красивые черные глаза и жалобно попросил наглядное пособие. "Ты - моё наглядное пособие", - Чу Ваньнин насупился на непрошеные мысли и подтолкнул рукой к столу стоящий рядом скелет, и следующие минут сорок, пока Мо Жань выбирался из костяных дебрей, таращился на его нос, разглядывал пальцы, ругал себя, и снова - разглядывал. Думал о ком-то всеведущем, кто ВИДЕЛ и абсолютно точно знал всё о выдающихся размерах этого студента, чей половой член триумфально возглавил рейтинг. В голове в этот момент будто что-то лопалось, хотелось взять указку и лупить ею Мо Жаня по голове изо всех сил. "Плевать я хотел на твой громадный... да. Плевать." Ваньнин мысленно произнес эту мантру несколько раз и наконец перестал таращиться на маленький нос. Перевел взгляд на губы. Стало хуже. - И это последняя и самая маленькая кость в теле человека. У меня всё. Я сдал? Мо Жань светился таким явным облегчением, что Ваньнину стало обидно за дисциплину: анатомия - весьма занятный предмет, особенно, когда дело касается размеров. И какого черта они заканчивают на самом, простите, маленьком? - Не сдал. Мо Жань испуганно вскинул глаза. Обладатель самого большого хуя на факультете. Подумаешь.

***

      Спустя шесть лет почти ничего не изменилось. Кафель в студенческом туалете был по-прежнему ледяным, а лоб - горящим. Рядом с ним красовалась полустертая, почти невидимая надпись. Ваньнин по привычке выбрал именно эту кабинку, с глупой детской гордостью бесконечно читая непристойную фразу снова и снова. Между бедер привычно горело, но теперь Ваньнин оставлял этот жар на потом. На вечер. Ночь. А иногда - на вечер, ночь, и, если сил хватит, на утро. В кабинку осторожно постучали. - Уходи, - Ваньнин привалился спиной к стене и просто ждал, что на его просьбу, конечно же, не обратят внимания. - Не уйду. Я вхожу, - произнес за дверью приятный голос, а Ваньнин скривился - только не эти слова, боже. Дверь, незапертая, медленно распахнулась, и Мо Жань ласково улыбнулся, глядя на забившегося в угол профессора. Своего профессора. Перевел взгляд на надпись, понимающе усмехнулся. И сделал шаг внутрь. - Я же сказал - не входи. - Если бы я делал всё, как говоришь мне ты, - прошептал Мо Жань, - мы бы все еще сидели в твоём кабинете, и я нудно пересказывал тебе учебник по анатомии для первого курса. Ваньнин зажмурился - воспоминание их первого секса (кабинет, пересдача, его спина встречается с заваленным хламом столом, хлам летит на пол, рука в волосах, рука между ног, поцелуй) всегда предательски било под дых - это было быстро, странно, горячо и... больно. Ну, понимаете, несмотря на маленький аккуратный нос, Мо Жань по праву возглавлял тот непристойный рейтинг. - Мо Жань, - произнес Ваньнин строго. - Учитель, - ответил Мо Жань и прижал его собой, горячим и большим, к холодному кафелю. - Ты обещал, если я сдам с первого раза выпускной экзамен, мы сделаем это в туалете. Там, где ты увидел эту дурацкую надпись. И где я словил тебя однажды за... Ваньнин в панике тут же зажал ему рот ладонью - когда-то, уже после того, как они стали тайно встречаться, Мо Жань застал профессора в туалете с рукой в трусах - Ваньнину тогда до искр в глазах захотелось снова коснуться себя, уже счастливого, любимого, заласканного, в этой волшебной кабинке с волшебной надписью. Мо Жань аккуратно вытащил его из сортира, отвез домой и трахал всю ночь с особенным энтузиазмом; шептал что-то грязное, непристойное, заставляя повторять и повторять ту самую фразу. Ваньнин плакал в подушку от бессилия, кончал и повторял, и в его словах не было ни капли лжи про красивый, большой - самый большой - член Мо Жаня. - Так что, - продолжил Мо Жань, похабно улыбаясь и садясь на крышку унитаза, словно император на трон, - я сдал тебе экзамен. На отлично. Теперь, золотце, ты мой. Прямо здесь и сейчас. Ваньнин гневно свел прямые брови. - Ты не ответил на дополнительный вопрос, студент Мо, - напомнил он. - Это был ПЯТЫЙ дополнительный вопрос, профессор Чу, - возмутился Мо Жань и заиграл на щеках ямочками. Ямочки были прелесть. Отдамся, подумал Ваньнин. - Здесь нельзя, ты же знаешь, - всё же вместо согласия уперся он. - Мы договаривались, что после того... первого, эмм... раза, в университете больше никогда не будем, пока мы Учитель и ученик. Формально ты все еще мой студент и я... - И ты очень милый, Учитель. Самый лучший, - Мо Жань заерзал на импровизированном троне и развел ноги, усаживаясь крепче - под тканью джинсов между ног торчало. - Даже после окончания учебы я буду называть тебя так. Мой. Самый. Лучший. Учитель. - Замолчи, - Ваньнин закрыл лицо ладонями. - Ты обещал, Ваньнин. Ваньнин обещал, да. Пять лет отношений, сложных, рваных, счастливых, а иногда - не очень, и тайное, единое на двоих желание - встретиться когда-нибудь именно здесь, в этой кабинке, где всё началось, чтобы... - Говорят, у студента Мо Жаня на факультете самый большой... - начал Ваньнин и смущенно замолк: слово "хуй" ему никак не давалось. - Хочешь, я тебе его покажу? Золотце? - пропел Мо Жань в ответ, и они посмотрели друг на друга, словно один сказал пароль, а другой - отзыв. Зная, что говоря банальные пошлости, имеют в виду совершенно иное. То, что всегда, с самого первого дня их встречи светилось внутри раскосых глаз Ваньнина, находя отражение в черной радужке напротив. Люблю тебя, подумал Ваньнин. - Снимай брюки, - сказал Мо Жань.