Это вообще по-христиански?

Снаружи воздух был чище, в разы чище. Андрей даже начал дышать едва глубже, лишь бы уже забыть тот противный запах из трактира, и свыкнуться с чистотой округи. От света жмурился он, словно кот какой — в помещении том полумрак одним из основных гостей был, что и отвык было парнишка от Ярилы-Солнца. Дышал он глубоко, даже рот открыл, стараясь как можно больше вдохнуть после того душного трактира. Даже тряпку эту дряхлую на время скинул, чтобы не мешалась свежим насладиться. Шут лишь рядом стоял, да посмеивался. Конечно, он давно привык ко всему, к запахам, к темноте той. Ну, лишь глаза немного прикрывал. Днем ярко солнце светит, греет хорошо. Да и этот день исключением, на небе — ни облачка! Благодать божья, не иначе! Хотя, для кого уж как. Работягам сейчас точно не сладко было, ведь с безоблачностью ещё и ветра не было! — Ну, всё, достаточно воздух переводить. Пошли. А то позакрывают ещё ворота все, не выведем мы тебя никуда! — Вздыхает Михаил, похлопывая неудачливого по спине. Тот в очередь свою лишь фыркает что-то, да нехотя натягивает тряпку на себя, обратно. Младший даже морщиться стал — от Князя уже начинало нести так, что, казалось, Балу эту тряпку с помойки достал. Хотя, так и к лучшему, наверное. Если что притворятся, что бродягу шут ведет куда-то, а там уж как дело пойдёт. Андрей в свою очередь, дышать стал реже, и меньше. Вдыхать этот смрад не хотелось, но приходилось. — Ты, это. Ещё перчатки сними. А то где-ж это видано — бродяга, да в перчатках белоснежных! Андрей лишь фыркает себе под нос что-то, да снимает с себя перчаточки. Темный лишь выхватывает вещь из рук чужих, да под мычание возмущенное кидает в кучу мусора, притоптывая. — Они тебе всё равно не понадобятся. Да и мало ли, чего приключится может, — Миша плечами лишь пожимает, зарывая их в мусор, да так, что видно их почти не остается. Светлый фыркает, ворчит себе под нос, да смиряется с тем, что перчатки из кучи мусора чистыми он уж не достанет. Поэтому приходится просто за Мишей направиться, пока тот уже думал, как выбираться им придётся. Они шли так с несколько минут, в тишине полной, каждый в своих проблемах. Под ногами едва слышно шуршала обувь, да камни редкие катились в сторону от ног шагающих. Было вправду, до странного тихо. Весь город собрался, чтоб отпраздновать восхождение на трон сына королевского, да вот незадача вышла! И не уж то его весь город ищет, горожане домой не возвращается, лишь бы беглеца обратно отдать. Да, зачем им это вообще? Папенька его страной хорошо правит, а тут решил. . От дум своих Андрей отвлекается, стоило ему голову поднять. Находились они в месте странном, для Князева и подавно незнакомом. Непроизвольно даже к Мише он ближе подошел, да с духом собравшись, молвить начал. — А ты вообще знаешь, как из города-то выходить? — как бы невзначай мурлычет Андрей себе под нос немного боязливо. Боится он доброго человека разозлить, мало ли, чего в головах чужих находиться может. Миша даже и не замечает будто сначала, следуя инструкциям в голове своей, да после голову разворачивает на идущего рядом. — Конечно! Там, дальше, по закоулкам к стенам подойдем, а по ним до ворот ближайших. Конечно, легче было б, если по улице главной пошли, да ты у нас же сейчас диковинка для всех важная. Уверен, от главной улицы рыскать и начнут, уж потом до краёв доберется, — В полголоса рассуждал Горшок о том, как будут поиски беглеца проходить. Сам беглец слушал это, да ёжился от мурашек на спине своей. Думать о том, что было бы, коль не помогли бы ему, не хотелось, но как-то само закрадывалось. А если, когда его поймают, в темницу кинут? Иль пороть будут. .да что гадать, конечно, будут! Он же все обычаи, которые только можно, нарушил! А может, и вовсе его выгонят. .иль казнят. .иль всё вместе! В одно мгновение бьет себя по лицу юноша, на что даже Михаил оборачивается, взгляд кидая непонимающий. Да Князев лишь той же рукой отмахивается, мол, в порядке всё, не думай. Всё будет нормально, всё будет хорошо! Они выйдут за пределы столицы, да сбегут куда-подальше. Может, если повезет, оставят его на время в доме чужом, а там Князь уж сам разберется, что ему с собой делать.

***

— Нет, ну так народ точно поймёт, что не бродяга ты ничерта! Ну ты глянь, сверху вродь и закрывает, так и не понять. А потом на шаровары смотришь, а те блестят! Ну вот угораздило тебя в коронацию сбежать, а? — Ходил из стороны в сторону Горшенев, брови к переносице сведя, да ходя из стороны в сторону. Андрей и слова сказать не мог — уж как-то резко решил Миша, что с таким видом поймут люди неладное. Хотя, он бы и про Мишу не отказался пару ласковых сказать — он и вовсе шутом вырядился! Шут и бродяга! Звучит смешно, да вот когда под бродягой самый настоящий «король» прячется уж не так смеяться хочется. Особенно королю. Вот и стоял Андрей, тихим будучи, да ожидая, чего ещё этот «просветленный» скажет. Затащил ни с того ни с сего в очередной закоулок, теперь стой, жди, пока в голову чужую мысль какая придёт, как от глаз чужих вид Андреев отвести, да чтоб наряд с его началом сливался. — Ну и, прикажешь делать что? Я ж тебе не колдун какой, штаны бродяжьи не смогу наколдовать! — Всё ж решает подать голос «яркий», руки на груди скрещивая. Да, это плохо, что заподозрить неладное люд аль стражники какие могут, да только, что мог Андрей с этим сделать? Не голым же ему ходить! На этом моменте он даже дрогнул всем телом, на Мишу боязно поглядывая — мало ли, что взбредёт в голову чужому. Но, кажется, что-то другое придумал шут гороховой, стоило его губам в некоторой ухмылке расплыться. — А ты в пыли да грязи поваляйся! — Выдает он внезапно, голову поднимая. Глаза карие устремляются точно на Андрея, что лицо своё скривил от одного только представления, что ему придется в пыли валяться! Да где ж это видано! Он что, пес какой-то? Да вот только взгляд выжидающий заставляет его вздохнуть тяжко. Смотрит он то на землю, то на лужу недалеко, а после взгляд на Горшка поднимает. — А ты уверен? — Словно с какой-то надеждой, что есть план лучше, чем мараться, задает вопрос Андрей. Но его надежду перечеркивают глаза закатанные, а после Миша наклоняется вовсе. Сначала и непонятно, что всё же решил в своей голове темный. Да вот, увидев в руках чужих кучу пыли, Андрей отошёл даже. Учили его строго, и вещи грязные иногда даже наказаниями обходились юному Андрюшке! А сейчас, хоть и благого дела ради. .да вот, сказать он ничего не успевает, как в ткань шаровар внезапно прилетает ком земли, щедро размазанный Мишей по поверхности. Делать ничего и не остается, ведь уж неудобно как-то становилось. Потому Князев опускается на землю, ноги вытягивая, да пытаясь как можно больше свою одежду в плохое состояние привести. Ну, или, чтоб лишь так казалось с взгляду первого. Миша даже грязи от той лужи набрал, да секунды через по ноге Светлого холодок прошёлся. От такого даже вздрогнул юноша, когда ткань пропитываться влагой стала, да грязь быстро убрали. Ну, как. Размазали сначала произвольно, а уж потом и убрали куда-подальше. Так и сидели они, одежду пачкая чужую, что-то даже на кафтан попало. Но получив на немой вопрос ответ в стиле «ай, так даже лучше!», успокоился Князь. Но вот в момент какой-то руки чужие к стопам потянулись Князевым, да за сапоги схватились. От неожиданности такой Андрей по рукам чужим этой же ногой ударил, а после взгляд резко недоуменный поднимает. — Ты чего творишь-то? — Хмурится пацанёнок, пока Михаил руки свои тер, от удара оправляясь. — Да, что! Сапоги тоже снимай. Тоже они выделяются из картины общей, — Делать нечего. И сапоги тоже были похоронены под огрызками, да отходами, что в таких закоулках частыми гостями были. Миша даже учтиво посыпал бледные стопы пылью, да грязью приукрасил, чтоб точно всё правдоподобно было. Холодновато, неприятно, да вот только, поделать с этим Князь ничего не мог. В конце концов с колен юноша поднимается, оглядывая проделанную ими работу. Вроде, даже выглядит не очень плохо — и походило чем-то уже не на шелк и излишки, а на какую-то жесткую, неприятную коже ткань. Забавно даже. Правда, где-то было заметно, что лишь недавно такие увечья были одежде элегантной принесены. Да только, стоило Андрею сказать об этом, несколько горстей пыли быстро прикрыли это дело. Конечно, не был ещё точно уверен парень, что выйдет из этого что-то дельное. Вроде, и выглядеть он стал, как бродяга какой, но если не сработает это? Если человек какой поймёт, кто идёт, да накинется на них? И что будет? — Так, хандрить прекращай, — Уже видя по беспокойному лицу, что во мгновение от мыслей страшных изменилось, вздыхает Миша. — Всё будет нормально. Там, где пойдем мы, бродяги и пьяницы не часто лежат, что о людях говорить. Вот увидишь, в сохранности я тебя до ворот доведу! Андрею и остается только, что усмехнуться, да головою кивать.

***

Так они и шли — улочками разными бродили, заходили в места такие темные, что даже такое яркое солнце, как сегодняшнее, лучи сюда свои пробить не могло! Дивился Князь, да и только. Не уж и такие места в городе бывают? А есть ли такие, где так темно, что и вовсе, даже рук своих видно не будет? Да вот только думам он старался не поддаваться, и бежать скорее за Мишенькой. Ведь этот парень шел быстро, уж перестав думать о том, догоняет его непутевый, аль отстал где и затерялся в улицах этих бесконечных. Андрею ещё идти приходилось аккуратно — всё же, голые ноги поранить легче, чем в сапогах. Да вот, предстала в каких-то из закоулков стена перед ними. Андрея даже сначала не понял, когда остановился, да по сторонам оглядываться стал. Меж домов и стеной этой пространство было небольшое, узкое, да хватало, чтобы нормально идти одному человеку. Где-то вдали даже свет виднелся, но так далеко, что, казалось, это вовсе Андрюшке мерещится! — Это, нам. . куда, получается? — Оглядываясь всё так же, свел брови к переносице парень, фыркнув. — Это мы на краю города? — Ага. Куда не пойдёшь — все равно к воротам выйдешь. Но нам нужно идти быстрее, поэтому пойдем по правой руке, — Усмехается Горшок, оглядываясь на беглеца. — Ну, чего встал, как вкопанный? Пошли уже, пришли почти. Князь лишь кивает в ответ, да за Мишей путь держит, голову в плечи вжав. Не нравилось ему это место, всё ещё крыши домов солнце едва ль пропускало. Ещё издали услышали парни крики. Грубые, ропот множества ног, ржание конное. Слышали, как колеса о землю постукивали, на камнях подскакивая. Как узнал от Миши Андрей, сейчас проезжал караван торговый, в город заезжал. Такие либо с утра, либо под вечер приезжают, но сейчас, видно, везло им. Полдень лишь недавно прошел, а караван уже тут. Но это и значило, что легче им будет проскочить через врата. А еще прекраснее будет, если не заметят беглецов. Андрей старался Горшка держаться, ведь мало ли, чего удумает шут. Какой на этот план в его голову может прийти, что придумает? Он ведь их ведет. — А. .как мы пройдём? — Всё еще стоя в тени, поодаль от стражи да ворот огромных, Светлый взгляд свой на Мишу обратил, пока тот вновь думать о чем-то стал. А после на стражников, что стояли, да движение каравана упорядочивали. Кричали что-то извозчикам, а те в ответ. Ругались где-то, но ехали. Караван-то большой, повозок много. Отсюда и не видать, где начало, да где конец. — Вон, видишь, тот, что к нам ближе, поворачивается иногда? Когда повозка будет ехать, он отвернется, да и мы проскочим. .главное чтоб нас второй не приметил, тогда по пол. сможем. Сейчас смена идти должна, смотрящих на башнях нет. Да и, какая им разница на бродяг, я думаю, — Миша лишь плечами пожимает, да подводит немного ближе к свету. Ноги Андреевы даже дрожать стали. Как же так? Просто так, и побегут? А коль заметят? Что скажут? Но Миша заверил, что должны пробежать, мол, всё в порядке будет. . А если нет? — Миша, ты уверен? — В какой раз, кажется, за весь этот день спрашивает Князь. Ну, не может он так просто взять, и спокойным быть! Да в момент он с уставшим взглядом сталкивается, а обладатель лишь уста кривить начал. — А ты ной меньше, и тише. Тогда и пробежим, — Фырчит парень, на что Князев лишь кивает виновато. Да, всё будет хорошо. А дальше ещё лучше! Правда, из мыслей его вырывает хватка внезапно крепкая: — Пошли! — Шепчет Михаил, быстрым шагом к стене направляясь. Все было, как и говорил Горшок: Повозка ехала высокая, закрывала она парней от глаз второго стражника. А первый нелестную беседу с конюхом вел, вновь перекрикиваясь друг с другом, да от входа отвернувшись. Сердце стучало быстрее, когда за чужой спиной они крались. А вдруг развернется? Вонь почует? Услышит он дыхание чужое, да шорох, что сейчас особенно громким стал? Да стоило им ворота преодолеть, незамеченными оставаясь, так рванули они к полю, травой высокой усеянному. Князю и оставалось, что ногами перебирать — за руку его крепко держали, да бежали так быстро, что, казалось, ещё немного, и Андрей так и грохнется на землю! Да остановились они в траве, от дороги далече главной, да дыша тяжело. Но вот, стоило Князю голову поднять, отдышавшись только, так и застыл он, едва ль дышать смея.