Страшное оружие

- Завтра в семь я жду вас во дворе. - Можете быть спокойны, я буду! Ворон ждал его не завтра и даже не в семь, но Ричард уже знал, что для маршала подобного рода внезапности были в порядке вещей. Два дня и одна ночь в особняке баронессы, слившиеся для него в череду искусных ласк, изысканных блюд и тревожного смеха, затмили собой воспоминания о роковой дуэли, превратив ее в яркий, но все-таки сон. Немалую роль сыграло и то, что Дикону буквально не давали протрезветь. Обильные возлияния начались еще в будуаре Марианны, а продолжились, как ни странно, в доме его эра под переборы диковинного инструмента и низкий звучный голос, тянущий варварские песни. Скажи ему кто накануне, что он мирно заснет в кресле под колыбельную Ворона, Дик ни за что бы не поверил. А потом пришла война, и все полетело вверх тормашками. Ворон постоянно был в разъездах и, казалось, совершенно о нем позабыл. Что ж, может, это и к лучшему. Ричард вовсе не был уверен, что хочет лишний раз попадаться маршалу на глаза. Лишь пару дней спустя, когда Хуан разбудил его незадолго до рассвета, сухо сообщив, что герцог ждет оруженосца во дворе, Дикон вспомнил о последствиях своего необдуманного поступка. В зябкой предутренней хмури затея казалась особенно глупой, вылезать из теплой постели не хотелось, но отступать было поздно. Герцог Окделл не бросается ни словами, ни клятвами. Наскоро умывшись, Дикон облачился в уже ставшее привычным синее и черное и спустился во двор. Чувствовал он себя муторно, но, в конце концов, должна же и для него быть какая-то польза в трехлетней каторге, кроме дармовых денег и казенной одежды? Зато теперь эр Август не сможет упрекнуть его в том, что маршал ничему его не учит. День обещал быть ясным - первые лучи искрились в струях большого фонтана, на подстриженных клумбах блестели капельки росы. Небо на глазах светлело, легкие облака отливали золотисто-персиковым, совсем как роза, приколотая к вырезу одной пышнотелой красавицы, в то время как она.... Ричард невольно улыбнулся, но тут же опять помрачнел, вспомнив бледное лицо и тонкие пальцы, c хрустом переламывающие ветку акации. Мерзавец, и как может он думать о другой, пока Катари, смелая и хрупкая Катари томится в золотой клетке с рыбоглазым стариком? Нет, не думать об этом. Ради сохранения рассудка он не имеет права. Это все вино, решил Дикон. Что бы ни говорил эр Август, больше он пить не будет. В последнее время он и так был слишком неосторожен, и почти всегда тому предшествовало спиртное. Как ни неприятно было это признавать, но в чем-то матушка бывала права. Сейчас он, впрочем, был трезв как стекло, и в голову полезли непрошенные мысли. Чайная роза в вырезе платья Марианны вдруг сделалась ярко-красной - совсем как кровь, хлынувшая из горла Эстебана, когда его пронзила шпага Ворона. Дикон поежился, вспоминая булькающий хрип и удивленно распахнутые глаза бывшего врага, который так и не понял, что мертв, даже когда разом обмякшее тело ударилось о каменные плиты, а кровь все хлестала и хлестала из страшной раны, заливая щегольское платье. Но хуже всего было даже не это, а беспощадные сапфировые глаза убийцы, в тот момент показавшего свое истинное лицо. Точно так же Ворон смотрел, когда убивал Эгмонта Окделла, в этом у Дика не было никаких сомнений. Точно так же он будет смотреть, когда придет черед Окделла-младшего. Если хотите через три года сыграть со мной на равных, вам нужен другой учитель. Три года… неужели все закончится так скоро? Нет, он не обольщался по поводу своих шансов. Назначать дуэль Ворону было равно самоубийству - раньше Дик знал это понаслышке, а теперь убедился воочию. Даже безукоризненно вежливый Эйвон совершенно справедливо обозвал бы его идиотом, простодушный Наль отыскал бы словцо покрепче, ну, а эр Август… Что сказал бы эр Август, Дик придумать не мог. Впрочем, теперь это все равно не имело значения. Он сделал выбор и не мог поступить иначе. Дело было в его чести, а Ворон и так уже порядочно над ней поглумился. Люди Чести не станут влезать в неравную драку. Они обойдутся парочкой арбалетчиков на крыше… И это говорит ему потомок предателя, натравившего убийц на своего короля?! Святой Алан, и почему все правильные слова приходят, когда уже ничего нельзя изменить? Насколько бы легче ему жилось, владей он хоть долей маршальского красноречия! Хотя завидовать тут нечему. Главное быть честным с собой и с другими, а словоблудие, как известно, излюбленное оружие Леворукого. И все же на душе Дика скребли кошки, и отнюдь не только из-за воспоминаний о злополучной дуэли. Что-то не складывалось в том, что он слышал о Вороне, и в том, как все обстояло на самом деле. Ведь вернул же маршал ему фамильное кольцо, хотя мог бы - да что там, должен был! - не возвращать. Эр Август объяснил, что маршал поступил так исключительно с целью унизить Килеана, но во время памятного карточного вечера у баронессы Ворон хоть убей не напоминал человека, которому интересны подобные козни. Честно говоря, еще до недавнего времени Дик был уверен, что Ворону на всех глубоко наплевать, и на него в том числе. Но в Нохе он все-таки спас ему жизнь… Ведь не вмешайся маршал, на месте Эстебана Колиньяра на стылых камнях остался бы лежать Ричард Окделл. Или и здесь у него был свой умысел? Может, он хотел дать подтверждение омерзительным сплетням? Ворон рассказал про Эгмонта Окделла с той же проклятой улыбкой, что и про Джастина Придда. Страшная история, страшная и жестокая, вполне под стать репутации Ворона. Дикон помнил, как его бросило в дрожь, когда он ее услышал. А потом, словно в насмешку, об этом же заговорил Эстебан… Неужели это было правдой? Катари не стала бы ему лгать, разве что… разве что ее нечаянно ввели в заблуждение. Но кто? Может быть, эр Штанцлер? Он пожилой человек и мог ошибиться, а Ворон только тому и рад. Ричард уже уяснил, что скандалы для него все равно что для гогана золото. Обычно меня забавляют сплетни о моих пороках и злодеяниях, но близость с собственным оруженосцем? Увольте! - вспомнились ему пренебрежительно брошенные слова, и несмотря ни на что, Дик понял, что хочет им верить. Ворон был негодяем, но негодяем по-своему честным. А еще… а еще все никак не шел из головы тот странный вечер: непривычно мягкое кресло, уютный багровый полумрак, изящные белые пальцы рвут струны аккорд за аккордом… Остальное Дик помнил смутно, на тот момент он набрался до такой степени, что его можно было брать голыми руками, и вряд ли он бы даже пикнул. Окажись гнусный слух правдой, разве Ворон не воспользовался бы его положением? Мучимый этими противоречиями, Дикон пересек двор и подошел к воротам. Отвратительно бодрый конюх коротко поклонился и подвел к нему оседланного Соро. К соловому жеребцу Дик успел привыкнуть, не забывая, впрочем, регулярно навещать загрустившего Баловника. И все же эр был прав, короткохвостому самое место дома, в Надоре, подальше от городской суеты. Самого Рокэ пока видно не было, зато его вороной красавец нетерпеливо бил копытом возле увитой плющом стены, косясь на Дика презрительным глазом. Ужасно глупо, но при взгляде на животное Дикон испытал самый настоящий укол стыда. Еще бы, ведь красавец-мориск тоже был свидетелем незадавшейся дуэли… и последовавшего за ней унизительного разговора. - Вижу, вы так и не научились рано вставать, юноша, - Ворон подкрался незаметно, делая честь самим кошкам. - А я вас, между прочим, предупреждал. Ричард вздрогнул и обернулся. Сегодня маршал был налегке - расстегнутая у ворота рубашка, черные штаны и шпага на перевязи. Несмотря на кажущуюся простоту, одежда сидела на нем не хуже, чем самый роскошный мундир. Смоляные волосы были небрежно убраны назад и перехвачены повязкой, что только добавляло их обладателю элегантности. Ричард сдержал мучительное желание пригладить свои непослушные вихры - не хватало дать эру еще больше поводов для насмешек. - Язык проглотили или спите на ходу? - поинтересовался означенный эр. - Монсеньор, я не знал… Вчера вас не было дома… Война… Алва вскинул бровь, и он смущенно замолчал. Закатные твари, ну почему каждый раз в присутствии маршала Ричард Окделл превращается в косноязычного деревенщину?! - Неужели вы думаете, что такие мелочи освобождают вас от тренировок? Семь часов есть семь часов, пока я не скажу иначе. Ясно? - Да, монсеньор. Леворукий бы побрал того, кто придумал это обращение! Дик научился выговаривать титул маршала без запинки, но все равно при этом у него сводило зубы и свербило в носу. То ли дело “эр” - ясно, просто и без вывертов. Синие глаза насмешливо скользнули по его лицу, словно прочитав эти недостойные оруженосца мысли. Ворон одним движением запрыгнул в седло и, не оглядываясь, тронул поводья. Ричард поспешно вскарабкался на Соро и пустил его вдогонку. Не выезжая из Старого города, Рокэ повернул налево и поскакал галопом. Ричард повторил маневр, сосредоточившись лишь на том, чтобы не отставать. Ворон всегда гнал так, словно за ним неслись все кошки его Повелителя, но у этой бешеной скачки были свои преимущества - она не оставляла времени на раздумья. Ветер бил в лицо, градом стучали копыта, лезло в глаза обнаглевшее солнце, взгляд держался за конный силуэт впереди, а на большее у Дика просто не хватало внимания. Вскоре с обеих сторон замелькали деревья, а спустя еще несколько минут они выехали на небольшую поляну, поросшую незабудками и лютиками. Неподалеку, скрытый в высокой траве, приветливо журчал ручей. Ворон спешился, и Ричард последовал его примеру. Скачка разгорячила кровь, но стоило ему спрыгнуть на землю, как вернулся прежний озноб, и дело было отнюдь не в холоде. Именно здесь, на залитой утренним солнцем поляне наедине с убийцей отца, стала болезненно ясной вся странность его нынешнего положения… Почти как еще один сон, жуткий и непонятный. Даже щебетание птиц и мерный стрекот кузнечиков не успокаивали, а только усиливали тревогу. Дикон закончил привязывать Соро и поискал глазами своего эра. Ворон отошел на край поляны и стоял нему вполоборота, склонив голову над сорванным желтым цветком. Ричард видел черную прядь, упавшую на высокий лоб, солнечный блик на острой скуле, изящную линию рта, изогнутого то ли в усмешке, то ли в презрительной гримасе. Даже при дневном свете красота Рокэ завораживала и казалось почти сверхъестественной. Весь его вид, холодный и величественный, напомнил Ричарду когда-то до жути напугавшую его сказку Нэн о жестоком короле эльфов, который был известным охотником до человеческих детей. Глупость, конечно, но чувства не внемлют голосу разума, и с каждой секундой происходящее нравилось Ричарду все меньше. За последние полгода Ворон успел вызвать в юном Окделле самые разные чувства, и далеко не все из них были отрицательными, и все же находиться с ним наедине было почти невыносимо. Ричард заметил одну вещь: на публике, в королевском дворце, даже в игровом доме - месте, не слишком подходящем для приличных людей - Алва держался с раздражающим превосходством, и все же казался куда более понятным и человечным. Теперь же маршал был холодным и отчужденным, и чего уж там, внушал оруженосцу самый настоящий страх. При одной мысли о том, что поединок с этим человеком решит его судьбу, у Ричарда немилосердно сводило живот. - Вы решили взглядом прожечь на мне дыру, юноша? Ричард сглотнул, опомнившись и заморгав. - Нет, монсеньор. - Подойдите, - бросил Алва, резким движением пальцев сминая цветок и отбрасывая его в траву. От этого небрежного действия у Дикона немедленно пересохло во рту. Делать было нечего - он подошел, стараясь не выдавать разъедающего его изнутри страха. Руки похолодели и казались совершенно деревянными, тело - неповоротливым и глупым. - Ближе, ближе. На таком расстоянии хорошо разве что стреляться. Или вы этого и добивались? Напрасно - я слишком меткий стрелок, а вы удручающе медлительны. Ричард закусил губу, разозлившись на себя за нерешительность, и подошел ближе. Да будь он проклят, если будет и дальше терпеть подобные издевательства! - Я готов, - с вызовом сказал он. Взгляд синих глаз оценивающе скользнул по нему. Красивые губы изогнулись в ненавистной усмешке. - Сперва разденьтесь. Ричарду показалось, что он ослышался. - Монсеньор? Алва поморщился. - Оставьте титулы для аудиенций, мне они надоели не меньше вашего. Снимайте колет и принимайте стойку. Ричард отступил на шаг. От вел себя глупо и понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Предостережения Катари и эра Августа опять зловещим эхом зазвучали в ушах. Теперь в них было куда больше правды, чем минуту назад. - Здорово же вас обработали, - усмехнулся Ворон. - Кстати, я давно заметил, что все благочестивые люди питают особую слабость к подобного рода сальностям. Успокойтесь, Окделл, я не собираюсь покушаться на вашу честь. Меня интересует исключительно ваша способность к маневрированию. Рубашку, так и быть, можете оставить. С горящим лицом Ричард снял куртку и повесил ее на сук. - Не прошло и года, - маршал усталым жестом потер переносицу. - Наперед запомните: во время наших уроков, все, что я говорю, выполнять быстро и беспрекословно. Это если вы, конечно, хотите хоть чему-то научиться. Нет - дело ваше, продолжайте таскаться по кабакам. Только не забудьте заранее написать парочку завещаний. - Зачем? - не понял Дик. - Чтобы не расстраивать ваших дражайших родственников. Шанс, что вы доживете до нашей дуэли при вашей-то любви к сомнительным приключениям стремится к нулю. Но хватит болтовни. К бою! Дик вздрогнул и выхватил шпагу. Ворон рассеянно кивнул, не меняя расслабленной позы. Доставать свое оружие он не спешил, но от этого было не легче. Стоять с ним лицом к лицу было достаточно жутко и без этого. О том, что будет, когда этот господин соблаговолит взять оружие, Ричард старался не думать. - Классическая стойка, - прокомментировал Алва. - Неплохо, хоть и скучно до зевоты. Впрочем, некоторые вещи не меняются, - он приглашающе развел руки. - Нападайте, юноша. Ричард замешкался. Шпага Ворона по-прежнему висела на поясе. - Ну, и чего вы ждете? Я желаю видеть, как вы фехтуете. Уж этому-то вас учили? - При всем уважении, эр Рокэ, - все-таки выдавил из себя Дикон, - я вынужден просить, чтобы вы тоже обнажили оружие. - Вот как? И почему же? Насмешка была унизительной, но Ричард ее проигнорировал. Он уже достаточно опозорился для одного утра и был намерен во что бы то ни стало сохранить остатки достоинства. - Меня не учили бить безоружных. - Поверьте, юноша, это несложная наука. Ей быстро учатся и, как правило, делают большие успехи. - Я настаиваю, - вздернул подбородок Ричард. Пальцы, сжимающие эфес, побелели от напряжения. - То, о чем вы просите, недостойно человека чести. Ворон недобро усмехнулся. - Вот оно, знаменитое благородство Окделлов. Или мне стоит сказать упрямство? Не беспокойтесь, Ричард, чтобы меня серьезно ранить, потребуется нечто большее, чем один желторотый юнец. Да не стойте вы столбом! - внезапно рявкнул он, и Дик против воли сделал выпад, нацелившись ему в плечо. Что бы ни говорил Ворон, он не собирался рисковать и наносить смертельный удар. Как оказалось, предосторожность была напрасной - Ворон уклонился от удара с оскорбительной легкостью. - Слабовато даже для новичка. Еще раз. Выпад. Ворон снова ушел от удара, слегка отвернув плечо. Он, кажется, откровенно скучал. - Немногим лучше. Скажите, юноша, вы дровосек или фехтовальщик? Стало обидно. Дикон повторил выпад, на этот раз нацелив его противнику в грудь. Если Ворон хочет играть всерьез, он сыграет. И к Закатным Тварям последствия! Ворон снова увернулся - тело изогнулось плавно, как в танце. Он словно предугадывал все движения противника еще до того, как они зарождались в его голове. Святой Алан, как он двигается! - И это все, на что вы способны?- с нескрываемым презрением поинтересовался Ворон. - Знаете, Ричард, я все больше недоумеваю, каким образом вам удалось продержаться до моего вмешательства. Уж не иначе, как стараниями ваших обожаемых святых. Ричард вспыхнул. - Как вы смеете… - Вы забываете, юноша, у нас уже был этот разговор. На всякий случай напоминаю: я смею все. Нападайте! Четвертый выпад, в который Ричард вложил все свое негодование, тоже потерпел неудачу. Вдобавок ко всему он запнулся о совершенно бесчестно выставленную ногу и зарылся лицом в траву, в последний момент успев выставить перед собой руки. - В четвертый раз везет только дуракам из сказок, - заметил Ворон. - Насчет вашего везения не спорю - оно действительно самое что ни на есть дурацкое, но у меня есть для вас неприятная новость: мы отнюдь не в сказке. Дикон перевернулся и приподнялся на локтях, с негодованием воззрившись на своего врага. Злость и обида придали ему смелости, которой так отчаянно не хватало всего несколько минут назад. - Думаете я не знаю, что вам нравится меня унижать? - пропыхтел он, выплевывая набившуюся в рот траву. - Да будь вы хоть трижды мой эр, я не позволю так над собой издеваться! Ворон хмыкнул. - Поберегите дыхание, юноша. Вы скверно управляетесь со шпагой, но не безнадежны - технике я вас научу. Проблема только в вашем легендарном упрямстве. Иногда оно может быть полезным, не спорю, но это не тот случай. - Что вы хотите этим сказать? - Я хочу сказать, что будет лучше - для всех и в первую очередь для вас самого - если вы забудете все, чему вас учили, и начнете, наконец, меня слушать. Ричард открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул. Хоть это и неприятно было признавать, Ворон был кругом прав. Фехтовальщик из него и впрямь никудышный, что эр и доказал, ткнув его носом в собственную беспомощность. Так каким болваном надо быть, чтобы отказываться от помощи первой шпаги Талига? Ущерб гордости он как-нибудь переживет, зато через три года отплатит за все унижения сторицей! - Вот видите? - хмыкнул Рокэ, словно прочитав его мысли. - Вы со мной согласны. Главное поставить цель, а остальное приложится. Он протянул ему руку, и Ричард нерешительно взялся за нее, в очередной раз подивившись стальной хватке обманчиво изящных пальцев. У эра были необыкновенные руки - в них одинаково гармонично смотрелись и струны гитары, и смертоносная сталь. - Готовы? Ричард отряхнулся и выпрямил спину. На смену отчаянию пришла решимость. Не зря же какой-то древний философ сказал, что самую большую пользу мы извлекаем из жизненных неурядиц. Если Ворону пришла блажь его дрессировать, он возьмет от этого все, что сможет, и будь что будет. - Готов, - кивнул он. Ворон шагнул ему за спину, и Дикон с трудом удержал порыв обернуться. Нет, он не выдаст свой страх, такой радости он Ворону не доставит. Вообще хорошо, что никто не видит его лица - наверняка сейчас на нем застыло не самое героическое выражение. Рука в перчатке шлепнула его по запястью, шлепнула вроде бы легонько, но Ричард едва не выронил шпагу. - Расслабьте кисть, - тихий голос зазвучал прямо над ухом, и от этого по спине немедленно побежали мурашки. Дикон на секунду зажмурился, приказывая себе концентрироваться на самих словах, а не на том, как они были сказаны. - Локоть не отводите - вы не на рынке. Вот так, хорошо. Сделайте глубокий вдох… задержите дыхание. Теперь бейте! Ричард послушно сделал выпад. Сталь засвистела, рассекая воздух - удар вышел прямым и четким, ни одна йота вложенной силы не была потрачена зря. - Еще раз. Еще! Дикон ударил, еще и еще, с каждым выпадом обретая все больше уверенности. Пальцы перестали напоминать деревяшки, теперь они наполнились силой, подпитываемые уверенным голосом за спиной. Голос принадлежал врагу, но это вдруг перестало его волновать. Ворон был прекрасным учителем, требовательным, но вместе с тем спокойным и терпеливым. Он решил научить его драться и делал это блестяще, как и все, за что брался. Ворон тем временем обошел его и встал напротив, обнажив шпагу. Холодно полыхнули украшающие эфес сапфиры, синие глаза по-кошачьи сощурились, ничуть не уступая им блеском. Несмотря на то, что все это время он готовился именно к этому, у Дика перехватило дыхание. - Нападайте, - пригласил Рокэ, лениво взмахнув рукой. Напоминая себе держать локоть, как показал ему эр, Ричард перешел в наступление. От первого выпада маршал уклонился, второй отбил с неожиданной силой, заставив его потерять равновесие и сделать несколько шатких шагов назад, а затем сам перешел в наступление. Как ни силен был поразивший его ужас во время дуэли, сейчас Ричард понял, что тогда ему повезло - ведь он стоял рядом с Вороном. Куда страшнее было видеть этот беспощадный синий блеск, когда его обладатель надвигался на тебя. Рокэ был смертоносен и неотвратим, как приближающееся стихийное бедствие. Это конец, вдруг понял Ричард с безоговорочной убежденностью. Он убьет меня прямо сейчас, не дожидаясь дуэли. Дикон крепче сжал шпагу. Пот заливал глаза, а он все не решался его стереть, чтобы не пропустить могущий в любой момент обрушиться на него удар. Холодные синие глаза смотрели прямо в душу, но Ричард заставил себя держать взгляд. Пусть это его последние секунды, он не выкажет страха! Первый выпад был таким простым, что он даже растерялся. Сталь зазвенела о сталь, и в голове прояснилось. Ричард воспрял духом и ответил давно заученным выпадом, который Ворон тут же играючи отбил. - Любопытно. Значит, это и есть знаменитая надорская школа? - А вы что-то имеете против? - Ни в коем случае. Скажите, юноша, вы, случаем, не кабан? - Что?! - оторопел Дикон, на этот раз даже забыв оскорбиться. - Ничего. Разве что для успешности этого маневра нужно обладать поистине кабаньим телосложением. А вы до него, мягко говоря, не дотягиваете. Мой вам совет: перестаньте полагаться на силу и берите хитростью и быстротой. Ваша задача застать противника врасплох. К счастью, от вас ожидаешь и вправду немного. - Люди Чести никогда… - вскинул голову Ричард. Алва поморщился и остановил его рукой. - Умоляю, избавьте меня от проповедей, тем более до завтрака. Вы хотите уметь драться или красиво умирать, Окделл? Вы хотите победить меня? Последние слова обожгли как удар хлыста. Ричард вздрогнул и посмотрел в ледяные, точно синий айсберг, глаза. - Эр Рокэ... - Тогда начинайте учиться всерьез, юноша. Иначе я не намерен тратить на вас время. Мы друг друга поняли? Ричард кивнул, крепче сжимая шпагу и надеясь, что пальцы не слишком выдают охватившую его дрожь. - Вот и славно, - смягчился Ворон. - Теперь смотрите внимательно. Показываю специально для вас. Он повторил выпад, и Ричард приготовился его отбить, но в последний момент шпага резко изменила направление, остановившись в дюйме от его горла. Дикон сглотнул, как никогда остро ощущая близость смерти. Волосы на затылке встали дыбом. - Простейший прием, - пояснил Ворон, - более сложному я вас учить не берусь. Но если сделаете все правильно, вашу атаку мало кто сможет отбить, - он повторил маневр, на этот раз двигаясь медленно, точно под водой. - Повторите, юноша. Ричарду показалось, что прошло не так много времени, но солнце было другого мнения - когда они закончили, пылающий шар уже стремился к зениту. Он прислонился взмокшей спиной к шершавому стволу. По разгоряченному лицу градом катился пот, грудь раздувалась как кузнечные меха. Ворон же выглядел так, словно только что вернулся с освежающей прогулки. - Я вас поздравляю, юноша, - сказал он, усаживаясь под деревом и прикладываясь к инкрустированной алмазами фляге. - С чем? - пропыхтел Ричард, с нескрываемой завистью облизывая губы. Сейчас он, пожалуй, смог бы убить за глоток воды. - Теперь у вас есть шанс умереть, не выставив себя на посмешище. Ворон протянул ему флягу и внезапно улыбнулся - но не так, как обычно, не злой циничной ухмылкой. Сапфировые глаза весело сощурились, ослепительно сверкнули белые зубы, и лицо кэналлийца словно осветилось изнутри, моментально помолодев лет на десять. Теперь их легко можно было принять за сверстников. Ричард закашлялся и вытер губы, чувствуя, как что-то болезненно сжимается в груди. Почему, ну почему именно этот человек убил его отца? Почему Зло умеет так тепло улыбаться? И почему ему так хорошо, как будто впервые за долгое время он оказался дома? - Эр Рокэ… - Сегодня меня не будет, - Ворон зевнул и легко поднялся. Если он и заметил, что творится с его оруженосцем, то виду не подал. - И завтра, вероятно, тоже. Используйте это время с умом, юноша. Например, поучитесь улыбаться. Глядишь, кого-нибудь да сразите наповал.