Другого выхода нет.

      Арсу казалось, что глупее поручения быть не могло: провести урок у одиннадцатого класса, который уже через полгода будет сдавать экзамены, а в их головах дует южный ветер, означающий беззаботность и отсутствие какого-либо представления о будущем. Преподаватель шёл по коридору, выискивая глазами тот злосчастный кабинет, в котором после обеда он будет что-то нудно рассказывать о литературе двадцатого века. А подросшие, но совершенно не окрепшие умы будут слушать его в пол уха, либо же не слушать вовсе. По статистике, литература не является популярным предметом, который сдают на едином госе, но в каждом классе найдется тот человек, который обязательно именно её и будет сдавать. Зная класс заочно, Арс просто молился всем богам, чтобы в 11Б никто не опозорил его предмет в конце года.       Толпа звучала повсеместно: кто-то уже поел и сидел на подоконниках, обсуждая самые последние сплетни в школе, кто-то наматывал круги по этажу, пытаясь либо повторить предмет, либо находясь в поисках того (той) самого (самой), что учится в параллельном классе или старше. Школа гудела голосами старшеклассников, которые были уверены в завтрашнем дне, потому что не решали абсолютно ничего в этой жизни. «Они ведь ещё дети,» – именно эта фраза прозвучала от чьей-то мамы на очередном родительском собрании в честь предстоящего выпускного.       «Какие к чёрту дети? Они их вообще видели? Рослые, избалованные, малолетние наглецы, желающие ничего в этой жизни не делать, только деньги лопатой загребать», – думал недовольно Арсений Сергеевич, пытаясь открыть дверь кабинета ключом. В скважине не издавалось ни звука, а ключ отказывался поворачиваться в нужную сторону, как будто сама дверь была против проведения этого занятия.       Позади послышался смешок и мужской голос поинтересовался:       – Что ж ты, девица, никак открыть не можешь? Помощь крепкого мужского плеча не нужна?       Арсений уже начинал вскипать, но, узнав голос, тяжело вздохнул, протягивая ключ Серёже. Сергей Борисович работал физиком в школе, что казалось странным всем, включая него самого. Но ему так нравился этот предмет, что даже спустя годы университета и несколько лет работы не по специальности, он вернулся обратно в школу и начал преподавать.       – Как тебя занесло на этаж старших-то? – Серёжа открыл кабинет и, пропуская своего друга вперёд, прикрыл за ними дверь.       – Анна Сергеевна ушла в декрет, поэтому до конца года я у них буду преподавать литературу.       – А, точно, слышал про Аню. Ну, слушай, не самый худший вариант.       – Не самый худший? Да об этом классе легенды ходят по всей школе! Покажи мне хоть одного нашего коллегу, кто действительно хочет у них преподавать. – Арс демонстративно вытянул руку в сторону двери, условно показывая на их коллег.       Матвиенко только пожал плечами:       – Тебя не просят их лелеять и ворковать с ними. Отчитай занятия, выдай годовую программу и будь свободен.       Арсений нахмурился – он серьёзно относился к своему предмету, хоть и понимал, что кроме него самого никто не интересуется литературой так сильно. Отчаяние смешивалось с желанием переубедить класс, заставить их полюбить свой урок, как будто ангел и демон боролись.       – Не знаю, Серёг, может быть, ещё не поздно отказаться?       – Уже точно поздно, – Матвиенко посмотрел на часы и приподнял брови. - Не дрейфь. Я буду в соседнем, если что. Ну или пиши, всегда на связи, – он достал телефон и потряс им у лица друга. И перед самым уходом Матвиенко повернулся и подмигнул коллеге.       Попов хмыкнул и включил компьютер. До начала урока оставалось всего ничего, а он даже не подготовил презентацию – стареет, видимо.

***

      Антону было лень вставать даже к третьему уроку. Первый он уже проспал, так что даже не видел смысла пытаться успеть. А вот ко второму следовало бы поторопиться, ведь он обещал матери, что возьмёт себя в руки в одиннадцатом классе, получит нормальный аттестат и поступит (не факт, что на бюджет, конечно, но где-то внутри таилась надежда, что Антон не такой уж и тупой).       Шастун потянулся в кровати, упираясь макушкой и пятками в её борта, и взял телефон. На экране высветились новые уведомления, среди которых он заметил сообщение от старосты класса: она решила привлечь внимание всех, даже тех, у кого выключены уведомления беседы, чтобы сообщить о том, что произошла небольшая рокировка, и литературу на данный момент проводить некому: их преподаватель ушёл в декрет, а замену ещё не нашли.       Антон нахмурился: Анна Сергеевна нашла к ним подход, поэтому и литературу Шаст не прогуливал. Ну, может быть, только совсем редко. Раз в неделю. Ну, максимум два. Из двух. Хотя старался этого не делать вовсе, поскольку от предмета он был далеко не в восторге изначально, однако, именно из-за дружелюбности Аннушки (как её ласково называли ученики) вскоре заинтересовался литературой даже такой обалдуй, как Антон.       Шасту совершенно не хотелось вставать, умываться и собираться в школу, но за стеной слышался голос матери, разговаривавшей с кем-то по телефону, поэтому задницу придётся поднять. Как только его пятая точка на миллиметр приподнялась с мягкой постели, послышался стук в дверь:       – Антон, вставай, иначе я зайду и вылью на тебя таз ледяной воды.       – Я уже встал, ма, – пробурчал сын в ответ на язвительные слова матери и прикрыл глаза. Мозг отказывался функционировать, формулировать предложения было ещё сложновато.       – Мне ваша классная звонила, – продолжала мама из-за двери. Она была старой школы, но уважала личное пространство сына, а раз предложения зайти не было, то и заходить не стоило. – Тебя не было на первом уроке сегодня. Ты же сказал, что вам ко второму?       Антон уже оделся и встал у двери с полупустым рюкзаком, в котором из школьного был только пенал и толстая тетрадь на все предметы, а остальное место было занято сигаретами и банками из-под энергетиков, так как иногда приходилось засиживаться допоздна, чтобы не подставлять тиммейтов. Он не успел придумать отмазу, потому что дверь открылась и из-за неё на сына смотрели два серых глаза, в которых бушевал Ледовитый океан – мать злилась. Шаст немного помялся у двери и аккуратно обошел маму:       – Там, понимаешь, – он стоял и натягивал куртку, – можно не посещать те предметы, которые не сдаёшь, а я ведь физику не собираюсь изучать в дальнейшем, так что зачем мне ходить на уроки по ней?       – Звучит довольно логично, но больше отмазывать я тебя не собираюсь, так что либо ходи на все уроки, либо сам разбирайся с преподавателями. Ты уже не маленький, Антон, – она устало потёрла переносицу и посмотрела на сына.       – Я тебя понял, – он подошел к матери вплотную и крепко её обнял. – Пока.       – Пока, удачи.       Антону казалось, что он всё ещё спит, ведь так везти с самого утра просто не могло. Даже если и могло, то точно не ему: автобус подъехал сразу же, как только Шаст дошёл до остановки, а в школе он был ещё до начала перемены, так что можно было спокойно погулять по пустым коридорам. Однако, что-то тянуло его к кабинету литературы, но он никак не мог понять, что именно.       Прозвенел звонок, все рванули в столовку, из которой несло кашей и бумажными сосисками в тесте. Антон сидел на подоконнике и задумчиво перебирал кольца, когда увидел высокую фигуру в одном из многочисленных коридоров: Арсений Сергеевич шел к кабинету, звеня ключами в руке, явно думая о чём-то неприятном, что подтверждала гневная складка между бровей, а уголки губ скривились, будто он с кем-то ругался.       «Пфф, как будто мы горим желанием видеть вас в качестве препода по литре», – недовольно подумал Антон, буравя преподавателя взглядом. Но тут же поймал себя на мысли, что ни о какой замене всё ещё не было известно. Тогда какого хера он тут делает? Ещё и прётся именно в тот кабинет, где по расписанию стоит литература у 11Б.       На Попове была чёрная рубашка с высоким воротником, закрывающим почти всю шею до самого подбородка, а ноги были обтянуты чёрными джинсами с едва заметными потёртостями времени, ведь вряд ли производитель одежды изначально задумал такую деталь. На лице красовались прозрачные очки, но скорее всего с диоптриями. Во всяком случае, Антону хотелось так думать, ведь не будет же преподаватель таскать пустышки, это уже не очень прикольно в его возрасте. А, кстати, ему сколько лет вообще? Мимические морщинки, обрамляющие всё лицо Арсения, кричали о том, что Попову точно за тридцать, однако его поведение и стиль выдавали что-то молодёжное, скорее всего скрытое где-то внутри его души, если таковая у него имелась.       Арсений Сергеевич слыл довольно строгим преподавателем, обожавшим свой предмет, из-за этого очень многие ученики, у кого он вёл литературу, не особо любили к нему ходить. Антону казалось это чудом – сохранить такую любовь к бесконечным книгам, стихотворениям, анализам. Для Шаста это всё пахло пылью, сыростью и временем, но точно не чем-то привлекательным. Он поёжился и снова посмотрел на преподавателя, который стоял и не мог открыть дверь. На секунду промелькнула мысль подойти помочь, но он очень вовремя заметил Сергея Борисовича, чей урок Антон нагло прогулял сегодня. Пришлось выглянуть в окно, чтобы его не поймали с поличным, хотя по сути это уже сделали и доложили классной, о чем та в свою очередь сообщила матери Антона. Он тяжело вздохнул: думать об экзаменах не хотелось, о поступлении - тем паче. Но и ходить на предметы, которые он не собирается сдавать, тоже не хотелось.       Очередной тяжёлый вздох, и Шаст слышит звук открывания двери кабинета, физик вышел с довольной улыбкой на лице, тут же взяв себя в руки и сменив довольное выражение лица на повседневное.       До звонка оставались считанные секунды, а у кабинета, кроме Антона, не было никого. Старшеклассник начал переживать и, как оказалось, совсем не зря. Из класса литературу никто не сдавал, и все приняли решение не идти на этот предмет, тем более, о замене преподавателя, видимо, никто знать не знал.       Что тогда, чёрт возьми, Попов делает в кабинете, в котором сейчас начнётся урок литературы?       Шастун положил телефон в карман и закатил глаза. Пообещав матери, что та больше не получит гневных звонков и сообщений от классного руководителя о вечных прогулах её сына, он подписал себе приговор, состоящий из единственного на данный момент пункта: «Ходить на все уроки».       Антон засунул левую руку в карман, и со звонком открыл дверь, зайдя в прохладный кабинет, где за столом довольно одиноко, но как-то величаво сидел Арсений Сергеевич и, приподняв правую бровь, смотрел на единственного ученика, явившегося на урок.       – Доброе утро, – Арс даже встал ради такого случая, посмотрел на часы и, удостоверившись в том, что сейчас действительно утро, жестом пригласил Антона пройти на место.       Антону было некомфортно находиться в пустом классе, но поделать ничего с этим он не мог, Вместо этого он осматривал преподавателя крайне открыто и нагло – ему казалось, что он был как-то чересчур модно одет для человека его возраста.       Арсению же казалось, что это всё ещё самая странная и непонятная ситуация: стоит ли проводить урок для единственного ученика, который, видимо, был не в курсе того, что весь остальной класс решил внаглую прогулять литературу.       Так они и сидели в классе в абсолютной тишине: один бегал глазами по телу, скрытому от посторонних глаз под рубашкой, которая немного обтягивала подтянутое тело преподавателя, второй же анализировал ситуацию и жалел подготовленный материал.       – Если хочешь, – начал Арс, – можешь идти, раз такая ситуация. Я оповещу завуча о том, что вас не предупредили о замене – можешь классу передать, что проблем не будет.       – Арсений Сергеевич, – Антон наклонил голову и положил её на ладонь, – я в любом случае сижу тут, как и вы. И, как я вижу, презентация готова, так что почему бы мне её не послушать?       – Ладно, тогда давай приступим.       Антон кивнул в большей степени своим мыслям и достал толстенную тетрадь, в которой были написаны все предметы, которые у них велись с самого начала десятого класса, и в тот же момент пожалел, что взял её, а не новую и чистую:       – Вижу, у тебя тетрадь объемная по предмету, – как-то даже оживился Попов, – можно глянуть, что вы проходили последнее?       – Ээ, у меня эта тетрадь по всем предметам, так что сомневаюсь, что там можно найти что-то сносное по литературе, – слегка потупившись в стену напротив, ответил Антон, и покачал головой, понимая, насколько глупо это прозвучало. Чёрт, почему он сейчас один сидит, почему он вообще зашёл сюда и не ушёл, когда ему предложили?       Арс глубоко вздохнул и открыл сумку, в ней лежали тонкие тетради, которые он носил на всякий случай, мало ли что произойдет. Взяв одну из них он подошел к парте, где сидел Шастун, удивленно наблюдая за действиями преподавателя, слегка приподняв брови.       – Держи, раз такое дело, – Антона обдало легким ароматом дорогущего парфюма, и он протянул немного дрожащую и вспотевшую руку к тетради.       – Спасибо, но не стоило, – промямлил Шаст, опуская глаза и взяв ручку.       – Не стоит ходить с одной тетрадью на все предметы, хотя это звучит довольно удобно, однако материал не усваивается в должном объёме.       – Да ладно? – Антон нахмурился. Всё у него усваивается, пусть хоть что спрашивает – Шаст на всё ответит.       Арсений мягко улыбнулся и сложил руки на груди:       – Хочешь проверим?       – Хочу, - Шастуну казалось, что он сейчас произведёт впечатление умного ученика, однако вопрос был задан один и совершенно простецкий:       – Назови исключения в правиле о написании одной и двух н в прилагательных.       – Эээ, – Антон завёл руку за голову и почесал затылок. – Оловянный, стеклянный и деревянный?       – У меня спрашиваешь?       – Нет, у самого себя.       – Лучше бы у тетради спросил, раз она хранит все накопленные знания.       Шаст слегка улыбнулся и сложил руки на парте, как первоклассник: он был готов к атаке.       От Арсения не ускользнула его довольная улыбка и, честно говоря, ему было жалко портить настроение Антона, поэтому он поднял руки в защитном жесте и произнёс:       – Сдаюсь, мистер всезнайка.        –Ну уж нет, – замотал головой Антон, довольный своим правильным ответом на первый вопрос. – Раз уж проверяете, так проверяйте.       Арсений хмыкнул и подошел к компьютеру, глянув на название первого урока: «Бунин. Раннее и позднее творчество».       – Антон, я с удовольствием проверю твои знания, но как-нибудь потом, ладно? – преподаватель заметил, как Шастун немного сник, и поспешил продолжить. – Заходи после уроков в 225 кабинет, там и устроим викторину «Кто хочет стать отличником», договорились?       Антон довольно покивал головой и принялся слушать первую тему. К концу занятия ему казалось, что он даже ни капельки не устал, хотя писал без перерывов. В тетради Арсения, которая, кстати, приятно пахла парфюмом Попова, было исписано три страницы, и старшеклассник был готов написать ещё столько же, но прозвенел звонок и преподаватель закрыл презентацию.       Шасту стало на секунду грустно – ему понравился урок, а тут уже наступил конец, и он еле слышно вздохнул.       – Не отчаивайся, я у вас весь год вести буду, – подмигнул ему Арс и, собрав сумку, подошел к двери. – Да, не забудь – после уроков буду ждать тебя на «допрос».       Антон поспешил скинуть тетрадь и ручку в рюкзак и с довольной улыбкой вышел из кабинета.