My whole world is stray kids

      Тусклый, серый свет пробивается сквозь щели, закрытых штор лениво падая большими тенями на стены и мебель. Затхлый и сухой воздух скручивается и оседает на поверхности, на тумбочке у кровати лежит книга, всего пару дней назад её открыли в последний раз. На кухонном столе стоят две чашки с недопитым кофе, на холодильнике приклеены разноцветные стикеры, которые потеряли весь свой смысл и взгляд на них оставляет только тупую боль в районе груди. Когда-то в этой квартире царило спокойствие и уют. Пару дней назад. Фотографии в рамках покрылись слоем пыли, но люди на них все ещё счастливо улыбаются. Все осталось на тех же местах как и в тот день, перед уходом Джисона из дома. Единственное это его больше нет, нет в этой квартире, нет в этом мире. Им пропитан каждый уголок этой квартиры, каждая вещь, все напоминает его. Но его больше нет, он больше не придет домой не будет ныть Минхо, что он очень устал и хочет семь выходных в неделю, не осветит своей улыбкой мир. Свет в душе Минхо погас навсегда и на вряд ли загорится вновь.       Тишина, слез больше нет, как смысла существовать тоже, уже несколько дней Ли лежит на кровати, свернувшись калачиком, сжимая в руках рубашку Джисона, ту что он подарил ему на его день рождения в прошлом году и тихо плачет. Чувство пустоты и одиночества разрывают, а в голове только моменты из жизни и последние слова «я в порядке». Комок в горле заставляет подавиться воздухом и начать задыхаться от боли, хочется просто кричать, кричать на весь мир от того насколько это невыносимо.       Казалось столько людей умирает каждый день неизвестные люди, знакомые, родственники и близкие люди друзей, но всё не то, пока ты не потеряешь кого-то с кем ты жил и кто был для тебя дорог. Ты смотришь на вещи, что он буквально несколько часов назад брал в руки, а теперь он больше не сделает это, они так и останутся лежать. Все те привычные моменты жизни, поменяются и потеряют краски. Минхо сильнее прижимает рубашку к себе и давится слезами, которых уже нет. «Я в порядке» снова боль, хочется просто не чувствовать, забыться, раствориться, исчезнуть из этого мира. Эти несколько дней без Джисона, кажутся вечностью, на улице льет нескончаемый ливень и атмосфера траура давит ещё сильнее. Тишину разрывает звонок телефона, на который Ли не хочет отвечать, но все равно проводит по экрану принимая вызов.       — Минхо, ты в порядке, — тихий голос все равно заставляет вздрогнуть, ответа так и не следует, но человек на той стороне и не надеялся на него, — Минхо, похороны завтра в девять утра, ты должен. с ним попрощаться, — запнувшись на середине, голос на той стороне стал тише. Слова «попрощаться» «с ним» с его Хани, он не мог, он все ещё не верил, тихий всхлип оглушил тишину.       — Нет, нет. я не могу, он не мог, нет, — на том конце все ещё молчали, но были слышны тихие шмыганья носом. Звонок отключился, но Ли продолжал сжимать рубашку в руках и не задохнуться во всем этом. Волосы некрасивыми прядями липли к медовой кожи, но до этого не было никого дела, парень лишь выдыхал горячий и горький воздух куда-то в рубашку и пачкал её в соленых слезах.       Утро наступило так же как и предыдущие, Минхо продолжал обновлять переписку с его любимым, в ожидании, что вот он сейчас напишет » Хён, я закончил, ты купил мне орешки? », но он все не пишет, а Минхо ведь купил, он скупил все любимые его Ханом орешки, во всех ближайших магазинах. А ведь он никогда уже не съест, никогда уже не напишет и не войдет в эту дверь громко возмущаясь.        - Хён, я устал, стащи уже с меня эти кроссовки, — хнычет Хан и мило дует щеки, Ли что-то хмуро бурчит себе под нос, но присаживается на корточки и снимает кроссовки с ног своего парня.       — Все, ты доволен? — он поднимается и наигранно хмуро смотрит на Джисона.       — Минхо, ты как дед ей-богу, — хохочет тот и целует Мина в уголок губ, сердце старшего растекается лужей прямо в этом коридоре, он готов отдать все этому бельчонку, себя ион уже отдал. Воспоминания снова вызывают приступ слез, но времени на них уже нет. Поправив черный галстук, он шумно выдохнул.       — Я ведь обещал его научить завязывать этот чертов галстук, — Хо резко дергает его и тот в треском улетает куда-то в сторону, шею обжигает жгучая боль, но она слегка отрезвляет. Схватив черный зонт, он покидает квартиру.       На улице так и льет дождь, все серое, но в душе у Минхо все уже давно черное, в опухших глазах не видно прежней жизни и ярких искорок озорства как раньше. Его будто самого нет уже, он исчез, когда исчез его единственный источник жизни. Когда умер Джисона, Минхо тоже умер, умер морально, душой, хоть его сердце и продолжает биться где-то в грудной клетке причиняя только адскую боль, его больше нет.       — Снова дождь, — из раздумий его вырывает спокойный, но так же убитый горем Сынмин, второй после Минхо, кто очень тяжело переносит смерть Джисона. Но он умеет делать вид, что все нормально, когда Минхо сломался весь, весь без остатка. Они стоят возле двери не решаясь войти и до конца доказать, что Джисона больше нет. Хочется просто развернуться и уйти, думая, что Джисон где-то, но точно не мертв.       — Небо плачет вместе с нами, — ели слышно шепчет Ли, севшим голосом и поджимает губы, Сынмин сжимает его плечо и открывая дверь, в нос ударяет запах воска и чего-то непонятного, теплый и тяжелый воздух обволакивает двух парней и они медленно идут в зал, где в середине стоит гроб с телом, когда-то живого человека, лучника солнца. Сердце сжимается, а слезы уже на грани вырваться наружу, оба парня бледнеют, казалось бы куда ещё больше. Минхо закусывает губу и даже не замечает, как ломается маска Кама, как дрожат его губы и кулаки сжимаются до полумесяцев на ладонях. Минхо и сам дрожит, не сдерживая слез он тянется к волосам Хана.       — Сони, мой маленький бельсонок, вставай, пошли домой, я купил твои любимые орешки, пошли. — он задыхается и сжимает рубашку и пиджак в районе сердца, — Мой мир, ты не мог меня оставить, нет, нет, ты не мог, — он хватается за холодную руку, человека и пытается ее согреть, — Ты такой холодный, — Джисон так и лежит, красивый, но уже не живой.       — Минхо, — Сынмин сжимает плечо старшего пытаясь его поднять, но сам уже не сдерживает слез, — Минхо, его больше нет, он не очнется.       Парней уводит Бан Чан, который как самый ответственный и старший держится молодцом, но мало кто знает, что по ночам он горько плачет рассматривая фотографии. Лишь Чонин молча обнимает его и тоже тихо плачет в его плечо. Хван с Феликсом, выглядят будто не спали двое суток, и сейчас где-то в своих мыслях. Минхо пьет уже третью таблетку успокоительного за утро и тихо сидит в уголочке.       Когда тело уже опустили на дно земли и народ разошёлся, у могилки остался только Минхо, он сидел на коленях, утопая в грязи, зонт валялся где-то в стороне.       — Я никогда и подумать не мог, что ты меня вот так оставишь, когда я тебя встретил, ты показался мне жутко надоедливым, — Хо фыркает и вытирает лицо рукавом, что тоже промок из-за дождя, — Потом я отдал тебе своё сердце и ты его забрал с собой, что мне теперь делать? Хани, как мне теперь жить? Кто будет смотреть со мной аниме и фильмы ужасов? Что ты предлагаешь мне делать? — он кричит и упирается лбом в надгробный камень, как раньше он соприкасался лбами с Джисоном, но его встретил холодный и мокрый камень, вместо теплой и мягкой кожи, после которой всегда был поцелуй.

***

      В квартире все так же, две кружки с недопитым кофе, книга и фотографии, на одной из которых с боку черная лента. Минхо уже много лет не возвращался в эту квартиру, он просто не мог, Ли оставил эти воспоминания, так же как и Хан оставил его, резко и неожиданно. В то утро ему приснился его бельчонок, а потом Хо собрался и покинул эту квартиру, больше не возвращаясь сюда. Но сейчас он проводит по одной из фотографий, стирая слой пыли, там Джисон очень забавно надувал мыльный пузырь. Мин улыбается и стирает слезу, ему уже 54 и он все ещё не забыл его, ему все ещё больно и одиноко.