Мы же семья?

***** Мужчина, который забрал меня и приютил, представился как Реджинальд Харгривз. Позже я узнала, что он очень богат и знаменит. О его достижениях знает каждый житель города, а может даже и страны. Большую славу ему принесли его приёмные дети, которые обладали некими особенностями. Феномен «рождённые не беременными» 1997 года моментально разлетелся по всему миру. Реджинальд не заставил себя долго ждать. Он начал объезжать страны и города в поисках этих детей. Мужчина предлагал кругленькую сумму родителям за новорождённых. Удалось найти не всех, а скупить получилось лишь семерых. Номер Один — Маркус. Темнокожий мальчик, обладающий способностью левитации. Номер Два — Бен. Парнишка азиатской внешности. В его животе находился портал в другое измерение, с помощью которого, мальчик мог вызывать страшное существо с щупальцами. Номер Три — Фей. Смуглая девочка с очень короткими кудрявыми волосами. На её чёрных глазках всегда надеты чёрные очки в целях безопасности. Девочка смотрит на мир смертельным взглядом, который может превратить в камень любое живое существо. Номер Четыре — Альфонсо. Темноволосый белокурый парень. Его суперсилой является невидимость. Номер Пять — Слоан. Темноволосая, с такой же светлой кожей, девочка. Может останавливать время чего и кого угодно. Номер Шесть — Джейми. Маленького роста, тёмные волосы и очень яркие зелёные глаза. Её способность — страх-рычание, от которого может буквально взорваться мозг. Номер Семь — Кристофер. Русый мальчик с веснушками. Сильнейший телекинез. Может убить одной только мыслью. Я сидела на кровати в одной из свободных комнат и пыталась переварить всю эту информацию. Стук в двери прервал мои мысли. — Можно? — послышался после стука тоненький голосок. — Да… — тихо сказала я. Ко мне вошли все семь детей, на их лицах читались разные эмоции: интерес, сочувствие, удивление и даже недоверие. Я закинула ноги на кровать и обняла свои колени, внимательно наблюдая за ребятами. — Ты же Кирелл, верно? — спросил Кристофер. — Да… — ответила я, слегка кивая головой. — А ты теперь тоже наша сестра? — спросил Бен. — Я…я не знаю… ***** Я открыла глаза. Мне понадобилось пару секунд, чтобы узнать эти серые стены и понять где я нахожусь. — Нет, нет, нет, нет. Только не это, — поднявшись с кровати, я кинулась к маленькому пуленепробиваемому окошку в двери и начала стучать по нему. — Отец? Слоан?..Бен? — кричала я. — А я думал, что ты не назовёшь моё имя, — послышался голос позади меня. Я повернулась и увидела, что Номер Два выходит из тёмного угла. Его тоже заперли со мной. *Как я его не заметила? * — пронеслось в моей голове. — А почему ты здесь? — непонимающе спросила я. — Потому что… — он не успел договорить. Его взгляд устремился в окно, располагающееся в двери, я тоже повернула голову и увидела отца. Со строгим и недовольным взглядом он приближался к нам. — Рад, что ты очнулась, Номер Восемь. — его громкий строгий голос раздался по всему подвалу, — Из-за ваших ссор чуть не пострадала Слоан. Я не выпущу вас отсюда, пока вы не начнёте ценить и уважать друг друга. Что самое важное в семье, Номер Два? — Любовь… — произнёс Бен. — Любовь! А что мы видим между вами?! Это не допустимо в Академии Сперроу, — грозно крикнул отец и посмотрел на каждого недовольным взглядом, после чего развернулся и ушёл, захлопывая за собой железные "врата" подвала. Я тяжело выдохнула и опустилась на колени. — Я жду извинений, дикарка, — с ухмылкой произнёс он. — Не дождёшься, — рыкнула я. — Действительно, чего я жду от маугли? — задал он вопрос сам себе. — Как же ты меня достал, — прошептала я и отвернулась к стеклянной вставке в двери. Мы молча сидели около часа, а может даже и больше. Пару раз Бен пытался язвить и начать спор, но все его попытки не увенчались успехом. Я приняла тактику полного игнорирования, так как вести с ним беседу — невозможно. — Сколько мы уже здесь торчим? — спросил Бен, валяющийся на кровати. — Около двух часов, наверное, — ответила я. — О, заговорила. Я думал, ты умерла. — Думал или надеялся? — Думал, — не задумываясь ответил он. Это вызвало у меня лёгкое удивление. Снова воцарила тишина. — Было больно? — спросила я, прерывая наше бесконечное молчание. — Что? — нахмурив брови, переспросил Второй. — Зашивать, — ответила я, указывая своей рукой на свой глаз. Бен приподнялся на локти и недовольно взглянул на меня. — Нет, щекотно. — Понятно, — задумчиво ответила я. — Боже…тебе когда-нибудь зашивали раны? — раздражённо задал вопрос Номер Два. Я поднялась с холодного пола и подошла к кровати, на которой лежал парень. Он немного напугано посмотрел на меня. Я резким движением сняла с себя футболку и предстала перед Беном в одном бюстгальтере. Его глаза стали шире бильярдных шаров. Он явно не ожидал такого поворота событий, поэтому хотел быстро отвернуться, но я заговорила: — Этот шрам от глубокого пореза. Помнишь день, когда мы спасали людей из поезда, который перевернулся? Маркус разбил стекло и помог мне залезть внутрь. Я вытаскивала ребёнка и въехала ребром в торчащий осколок. Он вошёл в меня где-то на сантиметров пять. Номер Два нахмурив брови то ли от удивления, то ли от сожаления, стал рассматривать каждый шрам на моём теле. Когда его взгляд зацикливался на каком-то определённом, то я сразу же рассказывала историю этого ранения. — Почему я не знал? — спросил Бен, не отрывая взгляд от моих увечий. — Никто не знал. — Ты должна была рассказывать об этом сразу! А если б с тобой что-то случилось, идиотка? — крикнул он, посмотрев в мои глаза. — Если б я и сказала кому-то, то уж точно не тебе, — с серьёзным лицом сказала я. В глазах парня мелькнула ярость, но он сделал вид, что мои слова его вовсе не задели. Ещё пару секунду он разглядывал меня, а потом взяв аккуратно за локоть, развернул спиной. По моему телу пробежались мурашки. — Здесь тоже… — с каким-то страхом произнёс он, глядя на очередную порцию шрамов — Да. На лопатке достался от отчима. Он толкнул меня, я упала спиной на грабли, — вспоминая это, пояснила я. — Твою же мать…сколько тебе было? — Лет шесть, наверное. Хорошо, что врачи приехали быстро. — И этому ублюдку ничего не сделали? — Я тебя умоляю, он прикидывался несчастным бедным папашой, у которого осталась только гиперактивная дочь, — с отвращением и неким сарказмом сказала я. Бен продолжал держать меня за локоть. Я чувствовала его взгляд, изучающий моё тело. Становилось тепло на душе от мыслей, что я стою перед ним такой обнажённой, в моральном смысле. Как я, вообще, умудрилась сделать это — не понятно. Даже когда у меня был секс с Альфонсо, футболку я снимать не разрешала, так как стеснялась своих увечий, а сейчас с такой охотой рассказываю моему главному задире и провокатору о себе. *Что со мной не так? * — подумала я. Когда рука Номера Два осторожно отпустила мою, я надела футболку и, не решаясь повернуться, продолжила стоять к нему спиной. Парень встал с кровати. Он был так близко ко мне, что я почувствовала его сбитое дыхание. — Зачем спросила про боль, если знаешь какого это, когда тебя зашивают? — тихо спросил он. — Все мы разные. Живём, видит, чувствуем тоже по-разному. Стало интересно, — уверенно ответила я. — Мне вот тоже кое-что интересно. Ответишь? — Попробую…