Будь моей ошибкой

I shouldn't have called 'Cause we shouldn't speak You do make me hard But she makes me weak the 1975 — Be my mistake.

«Это не должно повторяться»       Фраза становится мантрой Виктории, но помогает, если честно, плохо. Она, уже однажды по глупости (или юности) признавшись Дамиано в своих чувствах, больше не хочет унижаться. Она приняла отказ и пообещала себе, что больше этой темы они касаться не должны. Только взрослые и рабочие отношения. Ну и щепотка дружбы. «Но это повторяется»       Дамиано целует её в холле отеля, поймав решившую пойти выпить в бар Викторию. От него пахнет гелем для душа с хвойным ароматом, косметика смыта, волосы — влажные и вьющиеся, а глаза лихорадочно блестят. Вик изгибается, шире открывает рот и вцепляется Дамиано за ворот махрового халата.       — Зачем ты это делаешь? — старается она поинтересоваться так, чтобы звучало не совсем жалобно.       — Меня к тебе тянет.       Вот он, ответ. Ни больше, ни меньше. У неё неразделённые чувства и страсть, а у Дамиано — итальянские горки с Джорджией, и Вик не хочет быть терапией, не хочет быть клеем для разбившегося Давида.       Но она знает, что она не терапия и не клей.       Она — его ошибка. «Иногда ему бывает одиноко»       Так получается порой, что ни она, ни Итан и ни Томас не могут заполнить одиночество. Они в туре, они с фанатами, но они всё равно вдали от любимых людей, всё равно одиноки.       И Дамиано — больше всех.       Виктория, отдышавшись, переворачивается на бок, сталкиваясь с Дамиано взглядом. Он заправляет ей прядь волос (всегда так делает после секса, Вик уже знает эти отработанные и привычные жесты). Затем, улыбнувшись, притягивает успевшую лишь пискнуть Вик к себе, кутает в стёганое одеяло.       У Давида опять в жизни «перерыв», Вик опять рядом.       — Вижу, что тебе холодно. Не сопротивляйся, знаю, что обниматься после секса не любишь, но я горячий, я согрею.       — И не думала, — шепчет она, поднимая руку и скользя большим пальцем по его скуле.       Идеальный, чтоб его. «Она купила мне джинсы, которые тебе нравятся»       Джорджия покупает ему шмотки. Нет, не так. Джорджия приезжает к ним, чтобы побыть на кусочке тура, и покупает шмотки, презентуя их Дамиано.       Вик думает, прижимая ладонь к груди и глядя на эту умиляющую (по идее) картину, что её сердца словно раскалённой кочергой коснулись.       Томас смотрит понимающе — знает, видимо, что у них творится.       Хоть кто-то знает, ура.       Дамиано стискивает Джорджию в объятиях, благодаря за джинсы.       Перерыв окончен, итальянские аттракционы вновь закрываются.       Вик может отправляться на скамью запасных. «Прибереги все свои шуточки»       Вик, вцепляясь в волосы, готова завыть — кому же она так в жизни дорогу перешла, что Дамиано вновь объявляется у неё, когда с Джорджией в очередной раз оказывается вроде как покончено?       Лучшая защита — нападение, поэтому Вик сыплет язвительными шуточками и комментариями, пытаясь задеть Дамиано хотя бы на одну сотую процента, как он задевает её каждый раз своим отношением.       — Прекрати, Вик, — устало говорит он, получив порцию оскорблений в лицо.       Она и не думает останавливаться.       — Это ты прекрати, — выплёвывает. — Я устала, я больше не хочу… Я больше не хочу быть твоей ошибкой, не хочу быть личной девочкой по…       Дамиано хватает её за плечи.       — Ты для меня не такая. Никогда не была.       — Тогда кто я? Это невыносимо. Я не хочу быть ошибкой, — признаётся, сглатывая.       — Ты не ошибка. Не моя уж точно.       Давид крепко обнимает её, и она может слышать, прижавшись щекой к его груди, как бешено колотится сердце Дамиано. Он утыкается носом в влажные после душа волосы Вик, прикрывая глаза. «Спасибо, что я не твоя ошибка, Дамиано»