G r i s h a v e r s e

— Дарклинг. Тот, кто призывал тьму и владел ею, стоял к ней спиной. Его имя ядом горело на языке, желая сорваться с губ, но она душила в себе этот порыв всеми силами, которых почти уже не осталось. Он ждал. Ждал, и тьма клубилась у его ног, ниточками тянулась к его длинным пальцам — тьма тоже ждала, как и он, её призыва. Отчаяние — вот чем полнилось её измученное сердце. Она так устала сдерживать себя и отрицать неминуемое, так устала оправдывать чужие надежды и играть в святую. Её святости только и осталось на то, чтобы не упасть ниц и не молить его о снисхождении, о прощении... О любви?.. — Дарклинг! Это было не его имя, да и не имя вообще. Он даже не шелохнулся, шевельнулась лишь тьма у его ног — неспешно, насмешливо, зло. Они ждали вместе — он и тьма, и они знали, что час настал, ждать осталось недолго. Любая воля однажды будет сломлена. Её воля не была особенной, как и она сама. — Александр, прошу тебя... Он обернулся — хищно, неуловимо, неумолимо, но в его тёмных и прежде нечитаемых глазах она увидела что-то, напоминающее облегчение. Не триумф, нет. Он знал, что так будет, но неужели он сомневался?.. Что ж, сомнения порой одолевают даже всемогущих. У него тоже были слабости, пусть и наперечет. — Ты здесь, со мной, — его голос обволакивал её разум, пока его тьма обволакивала её тело. Это было похоже на объятия, только глубже, интимнее, страшнее. — Ты сделала выбор, Лидия? Ты наконец поняла, что важнее? — Я пришла, чтобы остаться с тобой. Санкта Лидия, предсказывающая и призывающая смерть, наконец обрела свое место. Наконец обрела хозяина. Александр Морозов принял её в свои объятия, как самый драгоценный дар, коим она и являлась. Гриши станут непобедимы во главе с ним — с Дарклингом, который способен сеять Тьму и Смерть всюду, где есть несогласные с ними. С ним.