Игрушка, или нечто большее?

Эмиль замешкался на пороге.— У меня же… впервые, — напомнил он. — И ты думал, что мы выключим свет и заберёмся под одеяло? — Дима шагнул ближе, втянул его в ванную и взяв за подбородок, склонился, почти касаясь его губ своими. — Тебе не кажется это скучным?— Наверное, — пробормотал кудрявый. Его тёплые ладони неуверенно коснулись груди Димы, пальцы медленно обвели контур бугрящихся мышц. Губы мягко открылись навстречу, впуская сильный напористый язык. Иманов быстро подстроился под заданный ритм: вначале глубокий жаркий поцелуй, потом лёгкие почти невесомые прикосновения, и снова — сплетение языков и хриплое дыхание. Масленников чуть отстранился, провёл большим пальцем по его губам, покрасневшим и влажным.Эмиль, не поднимая подрагивающих ресниц, взял фалангу в рот, сжал и лизнул подушечку самым кончиком языка. — Раздевайся, — улыбнулся Дима, убрав палец, стянул домашние штаны и перешагнул бортик душа. Пока Эмиль возился с футболкой и джинсами, он пустил и отрегулировал воду — им не нужны лупящие обжигающие струи, душ должен быть тёплым дождём — и оглядел полочку — кажется, всё нужное есть, ничего не забыл, в первый раз им накладки ни к чему. Хотя первый он только технически: Эмиль уже привык и не смущался ни мускулистого тела Димы, ни своей реакции на него, ни их откровенных ласк, которые, конечно, приятны, даже очень… Но они решили попробовать. Эмиль шагнул к нему, задвинул прозрачную дверцу и поднял вопросительный взгляд. Дмитрий сместился, пропуская его к стене, и взял мыло. — Повернись. Эмиль прошёл через водяной поток и остановился, явно не представляя, что ему делать. Намылив руки, охотник за привидениями коснулся его спины и заскользил по коже ладонями, окутанными пеной с густым ароматом трав, разминая и успокаивая. Намылил плечи, выступающие лопатки, помассировал поясницу. Иманов, тяжело дыша, прогнулся под его прикосновениями. Ещё раз тщательно, до густой пены намылив ладонь, Дима провёл ею между его ягодиц и, надавив на шею другой рукой, указал, какое положение принять. Младший нагнулся, прижавшись к стене грудью и щекой, упёрся руками в кафель и крепко зажмурился.