Featherlight

Филза не сказал бы, что другие боги ненавидели его. И он не испытывал ненависти к ним. Ангел Смерти просто не вмешивался в дела живых. Боги были живыми. И он любил жизнь. Он следовал за ней, знал её, наслаждался ею. Но смерть – это терпение. Смерть – охотник. Он не станет совать нос в чужие дела, до тех пор, пока его Леди не попросит об этом. Кроме того, боги сейчас так молоды. Почти как дети. И что такое несколько сотен лет перед лицом его тысячелетий? Нет. Нет. Ангел Смерти останется только легкомысленным наблюдателем до тех пор, пока кто-то не сможет по-настоящему заинтересовать его. А в последнее время это происходит всё реже и реже. Они, конечно, пытались. Он понимает насколько мистический шлейф тянется за его долгой жизнью. Ангел Смерти. Тысячеглазый. Отец ворон, Звёздное перо, Крыло титана. Странник миров, Сокрушитель драконов, Изумрудная звезда. Возлюбленный клинок Смерти. Сотканный из солнечного золота, огня душ, слоновой кости и темноты звездной ночи. Юные боги, которым ещё только предстояло узнать жизнь, видели в Ангеле Смерти либо украшение своего неоперившегося пантеона, либо средство для победы в очередной глупой войне. (В этом и заключалась их главная ошибка.) О, Ангел Смерти, помоги нам. Ангел Смерти – не певчая птичка, которая будет украшать их чертоги или дарить им надежду. Ангел – ворон среди ворон, и для ворона нет разницы между богом и смертным. Все они – не более чем дети, копошащиеся в песочнице. И как вороны, которые следуют за ним по пятам, он предпочитает наблюдать за их играми с приличного расстояния, пожиная то, что останется после. Проще говоря, Филза не вкладывается в то, чтобы быть активистом. В отличие от Техноблейда. Смерть – наблюдатель, Кровь – деятель. Кровь Завета не раздумывая бросается в очередную войну, революцию, восстание. Он – Завет, так озабочен узами, привязанностями и столь живыми обещаниями, что это раз за разом приковывает его к миру живых. Ангел смеётся над смертью. Он смеётся надо всем. Он смеётся в лицо радости, гневу, печали, отчаянию. Когда слёзы превращаются в звёзды, трудно плакать. (Трудно вообще горевать.) Но Завет всё ещё скорбит, совершенно по-смертному. Он скорбит о мрачной необходимости войны. Он скорбит о бесчисленных учениках и братьях по оружию, и он скорбит об их потере. Время, смерть, предательство. Он истекает кровью за них всех. (Техноблейд сидит у безымянной могилы ещё одного титана, которого он погубил. Она называла меня своим учителем, шепчет он. Я думал, она будет другой.) (Филза обнимает друга, молча смахивая его золотые слезы. Он не спрашивает имён. Он перестал делать это уже очень давно.) Ангел не был активистом, если дело не касалось чего-то личного или действительно важного. Кровь Завета был и тем, и другим. Где Кровь, там и Смерть, и они вечные друзья на любой войне. Кровь Завета, из-за его особого участия в жизни смертных, часто ошибочно принимают за дикаря. Угроза. Зверь. И юные боги иногда забывают о том, как опасны могут быть существа, которые живут значительно дольше них. Они забывают, что некоторых нельзя просто запереть в клетке. Время от времени в их головах рождается забавная идея, уморительная надежда, что они смогут захватить Кровавого Бога навсегда. Это так нелепо, что Фил едва может сдержать смех. На этот раз, правда, они были немного умнее. Очень решительно. Подземная изолированная ловушка – Техно придется подниматься сотни блоков по отвесной скале. Если, конечно, сначала у него получится избежать огня направленных на него баллист. Хотя гроб, в который заперто тело Техно, по скромному мнению Фила, выглядит несколько вульгарно. Всё это совсем никуда не годится. Не то чтобы Ангел Смерти собирался что-то с этим делать. В конце концов, он всего лишь старый бог – он не имеет права ругать детей за их безрассудные игры. Нет, Филза просто старый усталый ворон. И если старый ворон случайно залетит в темницу плененного бога, то никто не обратит на это своего внимания. Если ворон выщипнет одно маленькое звёздное перо и, уходя, положит его перед Кровью Завета, никого это не обеспокоит. В конце концов, это всего лишь перо. (Кровь и Смерть знают, что это не так.) Усталый ворон прячется среди ворон, отдыхающих вдоль тюремных стен, и ждёт. Кровь Завета смотрит на перо, его длинный хвост неуловимо двигается, словно притягивая его ближе. Он ловит лазурный отблеск в тени и улыбается. Его хвост ловит перо и вонзает его в замок за спиной, слепо, но методично расшатывая металлические крепления. Любое другое перо разлетелось бы вдребезги, но дар Ангела как всегда нерушим. Замок ломается с тихим щелчком, гроб, сковывающий бога, разваливается на куски. Стражники с криком оживают. Техноблейд расправляет плечи, лениво взмахивая хвостом. Стая ворон ликующе смеётся, когда он убегает, не оставив после себя ничего, кроме пера и крови. Через шесть дней, когда они вновь встречаются, они не говорят об этом. Нет ни благодарностей, ни извинений, только бережное прикосновение к чёрным крыльям и молчаливое разрывание цепей. Они – Ангел и Завет. Они – Кровь и Смерть, и они были вместе дольше, что боги могут вспомнить. Они застали начало, и возможно, смогут увидеть конец, шепчут старые легенды. Пусть их дозор переживёт нас всех .