Давай сыграем в любовь

— Какого черта?! — не удержавшись воскликнул Игорь, когда обнаружил у себя на диване Разумовского. Миллиардер сосредоточено печатал что-то у себя на ноутбуке, старательно следя за бегающими строчками на экране, но от резкого крика омеги Сережа поморщился и, еще немного допечатав, закрыл ноутбук, внимательно осматривая свою пару. Выглядел Игорь, мягко говоря, непрезентабельно. Волосы еще не совсем подсохли после импровизированного бассейна, из-за чего постоянно липли к лицу, делая из грозного майора полиции бездомную скулящую собачку. Единственное, что не складывалось с этим образом - нелепая футболка, что была мала для Игоря и слишком обтягивала его натренированное тело. Однако, для альфы все это было не важно. Больше всего его взгляд притягивала неестественная бледность и еле заметная дрожь по всему телу омеги. От всего увиденного Сережа, незаметно для Игоря, сжал руки в кулак, до боли впиваясь ногтями в кожу. Принюхавшись, он ожидаемо ничего не почувствовал. От ярости, переполнявшей альфу, глаза Сережи на мгновенье озарились золотом. Всего лишь на жалкое мгновенье, чтобы еще больше не напугать и без того напряжённого Игоря. Благо, эти изменения остались им не замечены. — Значит все-таки не послушал, — все же не сдержавшись, раздраженно сделал вердикт Разумовский, медленно подходя к Грому. Чем ближе Сергей к нему подходил, тем дальше отходил Игорь, не отрывая взгляда от своей пары. Такие гляделки продолжались до тех пор, пока омега не упёрся спиной в стену, а альфа не навис над ним, не предпринимая никаких действий. — Игорь, ты же понимаешь, что я не просто так посоветовал тебе хотя бы недельку сидеть и не высовываться из дома? И что я вижу в итоге? Ты бегаешь по всему городу и купаешься в фонтане, — судя по голосу, Разумовский был не просто зол, он был в бешенстве, и чем дальше он говорил, тем больше в его словах слышались рычащие нотки. От настроения альфы, омега внутри Игоря жалобно скулила и сжималась, пытаясь казаться меньше, чтобы успокоить пару, из-за чего Гром, незаметно даже для себя, немного наклонил голову в сторону, открывая шею и показывая свою покорность. Это действие действительно немного успокоило Сережу, но разозлило саму омегу, когда до него дошло осознание того, что вообще происходит. — Какая тебе вообще разница, чем я занимаюсь? — зло бросил Гром, уже увереннее смотря в глаза пары, — Метку поставил? Молодец. Обеспечил себе защиту, теперь можешь идти, к чему весь этот театр с заботой и ремонтом? Немного успокоившись, Разумовский отошёл от Игоря, принимая ярость омеги, все-таки она действительно была заслужена. Однако, если бы у Сережи был выбор, он бы все равно поступил так же, уж больно он не хотел убивать Грома. Игорь его зацепил, еще тогда, когда только вошёл к нему в кабинет. Уже тогда он стал догадываться, что майор необычный, что-то в нем цепляло Разумовского, тянуло, словно магнитом, а его попытки скрыть, что он, по сути, отстранён от дела, почему-то больше умиляли, чем злили, хотя слова про трибуну с микрофоном все-таки были немного обидными. Сережа нутром чувствовал, что Игорь что-то скрывает, и не мог оставить это просто так. Стал искать на него информацию, тайком следить за майором. Тогда он оправдывал себя тем, что ему просто нужно узнать как продвигается расследование, но вскоре это переросло во что-то большее. Сам Игорь, его взгляды, привычки, смелость и настойчивость, все это цепляло Разумовского, словно крючок у рыбака, и не отпускало, все больше утягивая его в этот омут под названием Игорь Гром. Сейчас он стоит перед ним, пытается храбриться и бороться со своей природой, альфа внутри Сережи четко подмечает каждое движение омеги, словно хищник, наблюдает, знакомится со своей парой. Все это время, после метки, Игорь находился под присмотром врача на отдельном этаже башни, пока Разумовский следил за продвижением ремонта в его квартире. Удобно, когда у тебя достаточно средств, чтобы ускорить работу специалистов. Так, за три дня, квартира Игоря приобрела божеский вид. Из-за побочного эффекта таблеток, которые принимал Гром, и насильственно установленной метки, рисунок стал проявляться медленнее и только на третий день начал разрастаться в стандартном темпе, из-за этого общее время, что Игорь пролежал без сознания, составляло ровно четыре дня. После того как квартира была готова и оставалось дождаться лишь приезда кровати, Сережа перевез омегу в его квартиру и оставил на диване, а сам поехал разбираться с накопившимися за это время делами. Планируя вернуться к омеге днем и проследить за его состоянием. Так что особо присмотреться к Игорю, как к омеге, как к паре, у Разумовского времени не было, поэтому сейчас он инстинктивно пытается обуздать непокорную омегу и показать кто в их паре главный. Он мог продолжать на него давить и заставить Игоря ему подчиниться, все-таки альфа - глава семьи, так как когда-то они были вожаками в стае, и именно они принимают серьезные решения. Если омега противится этому, чем может навредить себе, альфа вполне способен заставить свою пару принять его точку зрения и разделить ее. Сейчас это практически не используется, каждый альфа старается считаться с мнением своей пары и уважать его, так что к этому способу улаживанию конфликтов в паре приходят очень редко. Да и это совсем не то, чего Сережа хотел добиться своим приездом. Просто он банально сорвался. Когда Марго сообщила ему о пробуждении Игоря, он уже подозревал, что этот непокорный омега что-нибудь да выкинет, но то что он пошёл в участок, да еще и сразу же взялся за дело, было выше его сил. С огромным трудом программист смог подавить в себе желание броситься за непослушной омегой, вернуть его домой и запереть до полного выздоровления. Только благодаря силе воли и куче незаконченных дел, требующих его присутствия, он остался в башне и продолжил работу. Когда же ИИ сообщила своему создателю, что его омега упал в фонтан из-за предположительно плохого самочувствия, Разумовский чуть не разрушил свой рабочий стол в попытках хоть как-то уменьшить свою ярость и беспокойство. Поэтому, когда он увидел Игоря, он сорвался. Слишком сильно он переживал за этого упрямого идиота, чтобы просто спокойно с ним поговорить, и только знак покорности от Игоря, который он проявил независимо от самого себя, привел альфу в чувства. Уже сейчас, немного успокоившись, Сережа смог заметить, как на самом деле ощущал себя омега, ему было страшно, хотя сам Гром никогда это не признает. Разумовский это видел по его глазам, майор чувствовал себя беспомощно перед ним и его это пугало, а вся его ответная злость не больше, чем защитная реакция, поэтому альфа спокойно выслушал омегу и даже немного отошёл, отдавая Игорю больше свободного пространства. — Я хотел поговорить, прости, что сразу набросился на тебя, — голос Сережи был спокойным и ровным, чтобы успокоить свою пару и показать, что теперь все в порядке и ситуация под контролем. И это сработало. Гром немного расслабился, но все же еще немного отодвинулся от альфы, и ,когда он отошёл на безопасное, по его мнению, расстояние, он стал идти на контакт, также немного успокаиваясь и больше не агрессируя. — О чем? — все еще немного насторожено поинтересовался Игорь, наблюдая за каждым движением альфы. На это Разумовский лишь усмехнулся и направился на кухню, Грому пришлось последовать за ним. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно в этих отношениях, пусть они и неправильные, — начал говорить Сережа, хозяйничая на кухне. Альфа достал две кружки из верхнего ящика и бросил в них пакетики с чаем, параллельно с этим поставил электрический чайник. Все это время Игорь наблюдал за ним из далека, даже не думая садиться за стол, ему было интересно, что же его собеседник скажет дальше. — Я не злодей, Игорь. Все, что я делал хорошего, не было притворством. Я действительно от всего сердца, хотел помочь детям из приюта, дать людям свободу и добиться для омег больших прав, чем они имеют сейчас, — Разумовский развернулся к омеге, чтобы посмотреть ему в глаза, наваливаясь при этом на гарнитур, — Все это было настоящим. Я не хочу еще больше тебя принуждать к чему-то, но, если ты и дальше будешь вредить своему здоровью, у меня не останется выхода. Хмыкнув, Игорь все-таки прошел на кухню, специально долго отодвигая стул и присаживаясь за стол, прекрасно знает, что Сережа наблюдает за каждым его движением и ждет. Ждет его реакции и ответа. — То есть ты хочешь, чтобы я чувствовал себя комфортно? — наконец-то разрушил тишину Игорь. — Именно, — вздохнул миллиардер, уже ожидая от него какую-то подлянку, и не прогадал. — Значит тогда ты снимешь свою метку и дашь мне жить спокойно? — Гром с вызовом посмотрел в глаза альфе, — Только это принесёт мне спокойствие и комфорт. Программист тяжело вздохнул и дал себе небольшую паузу, чтобы не среагировать на провокацию со стороны омеги, сейчас агрессия и негатив были им ни к чему. Атмосфера вокруг них и так была натянута, словно стрела, готовая вот-вот сорваться. — Игорь, — все так же спокойно начал Сережа, — Я сказал, что хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, а не то, что я планирую переезд в психиатрическую клинику. Ты и сам прекрасно знаешь, что то, что ты предлагаешь, как минимум, небезопасно для меня. Я же предлагаю мирное решение этой проблемы. Тебе просто нужно с этим смириться. Эти слова стали последний каплей в терпении Грома, он вскочил со стола, ударяя по нему руками и гневно смотря на альфу перед собой. — Смириться?! Думаешь так просто смириться с мыслью, что мой альфа серийный убийца? — из-за переполнявших его эмоций Игорь вплотную подошел к Разумовскому, не разрывая зрительного контакта, — Каждый раз, когда ты уходишь, думать, кого ты можешь убить следующим? Врать в глаза дорогим мне людям, только потому что просто не могу сказать правду?! Это не комфорт! — Я делаю это ради города, — все так же тихо и спокойно, в отличии от омеги, проговорил филантроп. — Нет! Не смей прикрываться городом, ему не нужна такая справедливость. То, что ты делаешь, ведет только к беспорядку и хаосу, но ни как не к правосудию, и ты делаешь это только ради себя, чтобы только тебе было лучше! — продолжал закипать Гром, не хуже чайника, — Думаешь такой молодец, спалил пару людей, и городу от этого стало легче? Да ни хрена! Нельзя людей убивать, понимаешь? Даже самых последних тварей, а иначе весь мир с катушек слетит! Тут уже не выдержал сам Разумовский, слишком уж по больному месту бил Игорь, чтобы спокойно отнестись к его словам. Он так же ударил по несчастному столу руками, подвигаясь ближе к лицу майора и не разрывая зрительного контакта. — А как тогда с ними бороться? Приходить домой и ставить их в угол? Кто защитит людей от таких как Гречкин? Ваше хвалённое правосудие, которое и отпустило его на свободу? Только благодаря мне люди могут переходить дорогу, не оглядываясь лишний десяток раз! — прорычал Сережа. — А ты думаешь ты один такой? Что один людям помочь хочешь? Да я каждый день все это вижу! Несправедливость, безнаказанность, гниль эту всю. Только на улицах, а не с высокой башни! Но то, что ты делаешь, не помогает городу, а уничтожает его! Наш город справится и без тебя! Это была уже последняя капля для Разумовского. — Заткнись! — прорычал он, давя на Игоря и распространяя свой запах, чтобы он подчинился и наконец успокоился. Почувствовав давление со стороны альфы, Гром еще больше распылился и стал противиться инстинктам которые твердили ему принять точку зрения сильнейшего в паре и подчиниться. Так они и вели внутреннюю борьбу между собой, пока чайник не засвистел и не прервал гнетущую тишину между ними двумя. Разумовский развернулся, чтобы наконец-то налить им обоим чай, а Гром устроился обратно на стул, чтобы скрыть то, что ноги его уже не держали. Как можно было догадаться, чай они пили в полной тишине. — Я поживу здесь некоторое время, — эта пауза позволила Сереже вновь взять контроль над эмоциями и говорить спокойно, пытаясь своим размеренным тоном успокоить омегу. Что, надо сказать, немного сработало. На самом деле и сам Игорь безумно устал за этот день, он еще не до конца поправился и этот эмоциональный всплеск сейчас вытянул из него все соки, что у него уже не осталось сил, хоть как-то реагировать на заявление своей пары, кроме как тихого: — Это еще зачем? В башне тесно стало? — Ты должен привыкнуть ко мне, это самый лучший способ, — поднявшись Сережа убрал их кружки в раковину и вернулся на свое место, ожидая ответа от омеги. — Делай, что хочешь, — проворчал Игорь, поднимаясь и уходя вглубь квартиры, — В принципе, как и всегда. На эти слова, Разумовский тяжело вздохнул, но пошел следом за Игорем. Все же этот разговор утомил их обоих, но и дал немного выпустить пар. — Это что кровать? — спросил Игорь, как только наткнулся на новый предмет мебели в своей квартире. — Хотел бы я послушать другие твои предположения, чем это может быть, но я слишком устал для этого, поэтому, если ты не ложишься, я лягу первым, — во время своих слов миллиардер стал снимать с себя одежду, чем заставил Грома покраснеть и отвернуться, — Вау, а я думал, что тебя таким не возьмешь. От этих слов майор еще больше покраснел, но поворачиваться не стал. — Почему она двуспальная? — Сегодня день глупых вопросов? — риторически спросил Разумовский, укладываясь на один край кровати, — Мне же тоже надо где-то спать. — А диван на что? — буркнул омега, но тоже переодевшись в домашнее, улегся рядом с альфой. Все же, чтобы Игорь не говорил, близость его пары отдавалась теплом в глубине души и дарила некое спокойствие и чувство защищённости, а он слишком устал, чтобы стелить себе на диване. Все же одну ночь можно и вместе поспать, правильно?

***

На утро, когда Игорь проснулся в кровати, он был совершено один. Приятным бонусом было и отсутствие головной боли, что уже прибавляло настроения. Немного потянувшись, он все-таки заставил себя встать и пойти в ванную. Когда он проходил мимо гостиной, то краем глаза заметил что-то большое и движущиеся. Остановившись, он сделал пару шагов назад и присмотрелся к этому безобразию. Этим «чем-то» оказался одеяльный кокон, точнее Сергеем в этом коконе. Программист сидел в этой конструкции, подтянув ноги под себя, и что-то увлечённо печатал, не обращая внимания ни на что вокруг. Иногда отрывался от клавиатуры, чтобы вчитаться во что-то написанное на экране. Вся эта работа настолько занимала его, что, казалось, он даже не заметил, как Игорь проснулся. Этим омега и воспользовался, проскользнув мимо него в ванную. План майора был прост, как пробка, тихонько, не отвлекая альфу от работы, найти свои вещи и выскользнуть из дома, там уже преспокойно добраться до участка и попросить новое дело. Проработать весь день и найти укрытие на время, пока альфа не покинет его квартиру. Конечно он бы мог заявить на Разумовского за незаконное проникновение, но тут были свои недочёты, о которых сам альфа скорее всего знал, иначе какой он гений раз заявился к Игорю, даже не разузнав, чем это может ему грозить. В их же ситуации поднятие лишнего шума больше вредит самому владельцу квартиры, нежели его альфе. Главная проблема состояла в метке, тем более поставлена она была недавно. Часто после того, как альфа ставил метку, омеги начинали вести себя импульсивно, агрессивно или же просто через чур эмоционально. Все дело как раз таки в метке. Организм омеги перестраивается, подстраиваясь под своего альфу, поэтому установление метки для организма — стресс, практически равный беременности, только чуть легче. Так что любую претензию со стороны майора, скорее, расценят как влияние перестройки организма и больше поверят словам программиста, чем его, поэтому это дело не только бессмысленное, но еще и весьма не выгодное, ибо так секрет Грома станет достоянием общественности. Иногда Игорю кажется, что их с Сережей отношения, словно шахматная партия, в которой миллиардер блокирует практически все ходы майора, оставляя ему один единственный выход, который загонит его в тупик. Следуя своему плану омега пробегал мимо альфы около четырёх раз и, как по мнению самого Игоря, очень даже тихо. Все эти вылазки были весьма успешны, кроме последней. По плану он должен был дойти до выхода, незаметно надеть обувь и покинуть квартиру, и, надо сказать, что начиналась она довольно успешно. Однако, как только он попытался открыть заветную дверь, то понял, что она закрыта изнутри и, чтобы ее открыть, ему нужен ключ, которого у него не было. — Игорь, я не глухой, — прокомментировал его действия Разумовский, что стоял, оперевшись на стену, и внимательно рассматривал майора, — Я все думал, когда до тебя дойдет, что не может быть все так просто. — Открой, — слегка раздражённо, но ровно произнёс Гром, немного разворачиваясь к альфе и пропуская слова филантропа мимо ушей. Программист хмыкнул и ответно, не обращая внимания на просьбу омеги, направился в сторону дивана, по пути объясняя ситуацию следующему за ним Игорю, который уже успел разуться: — Вчера тебе стало плохо, потому что ты нагло наплевал на то, что я тебе писал, поэтому сейчас я буду игнорировать твои просьбы выпустить тебя из квартиры, — альфа вернулся в свое гнездо, краем глаза наблюдая за следующим за ним собеседником, и продолжил говорить, — Но, как я говорил вчера, я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно и я был абсолютно искренен, поэтому не стану запирать тебя надолго. Это лишь вынужденная мера, вызванная твоим поведением. Как я уже говорил, твое состояние осложнено не столько меткой, сколько твоими таблетками. Как ты думаешь, как то, что ты вновь принял свою гадость, повлияло на твой организм? Игорь остановился недалеко от Сережи и медленно закипал от его слов. Его руки все больше сжимались, выдавая истинные чувства к его паре, но омеге было плевать, сейчас его слишком волновала проблема жизни в закрытом помещении, на протяжении длительного времени, рядом с этим альфой, даже если он в чем-то прав. — Мне плевать, — ответил на риторический вопрос Разумовского Игорь, отворачиваясь от острого взгляда. — А мне нет, — серьезно ответил филантроп, взглядом прожигая в собеседнике дыру, — Поэтому ближайшую неделю ты под домашним арестом, Федора Ивановича я уже предупредил. Если увижу, как ты принимаешь подавители, то арест продлится еще на неделю. — Я тебе что, непослушная школьница, чтобы меня дома запирать?! — рыкнув Игорь ударил руками по столу рядом с диваном, не отрываясь, с вызовом смотря альфе в глаза. Разумовский от его действий даже не вздрогнул, спокойно наблюдая за буйством своей омеги. — Нет, школьницы хотя бы пытаются сделать вид, что слушают, — Сережа устало вздохнул, протирая виски. Гром раздражённо рыкнул и отправился на поиски ключа. Он переворачивал все вещи и чуть ли не вырывал каждый шкаф, пока не был прижат к стене тяжёлой рукой за горло. Попытки выбраться не дали особого результата. Альфа держал его крепче, чем когда они дрались с ним в башне. — Успокойся, — голос Разумовского сочился холодом, а глаза цвета аквамарина медленно поглощались золотистым топазом, таким хищным и доминирующим, что притягивали к себе взгляд, заставляя смотреть только на альфу. Игорь почувствовал непередаваемое давление, гораздо сильнее, чем было вчера. Оно окутывало сознание толстой плёнкой, не давая думать ни о чем другом, кроме слов альфы. Тело становилось свинцовым, настолько, что Гром не был уверен, что может пошевелить и пальцем. Давление подчиняло, а глаза манили и притягивали лучше всякого магнита. И чем сильнее омега пытался сопротивляться, тем больше попадал в этот омут. — Значит вчера ты еще сдерживался, чтоб тебя! — прохрипел Игорь, пытаясь сделать хоть что-то. Еще никогда майор не слышал о случаях, чтобы во время демонстрации силы у альф происходили какие-то метаморфозы. Это выглядело просто потрясающе, и Игорь бы по достоинству оценил данную фишку, если бы не был сейчас не в самой подходящей ситуации. Разумовский никак не отреагировал на его заявление, продолжая одаривать омегу ледяным, пронзающим взглядом диких глаз. Он смотрел на омегу, показывая, кто его альфа и кого он должен слушать. Сейчас Разумовский выполнял то, что должен был сделать, как только поставил метку, и, если бы Гром не потерял сознание, он бы сделал это еще тогда. Он показывал, кто в их паре главный, не с той целью, чтобы как-то унизить свою омегу, а чтобы показать, что он может на него рассчитывать, что теперь он под защитой и если что-то нужно, чтобы Игорь был в безопасности, Сережа это сделает, независимо от желания омеги. Обычно эта демонстрация проходит мягче и раньше, но они — та еще парочка. У них с самого начала все пошло не так. А если учесть характер Грома, то становится понятно, что обычные методы на нем не сработают. Майор сам по себе сильная омега, которая не потерпит рядом с собой слабого альфу, которым он до сих пор в глубине души считал Сергея, и единственный способ обрести авторитет — это доказать, что ты сильнее. К сожалению Разумовского, это был единственный способ, чтобы утихомирить Игоря и заставить его спокойно переждать все прелести перестройки организма, а наличие альфы немного облегчит этот процесс. Когда Гром успокоился и наконец принял программиста, как сильнейшего, Серёжа отпустил его и отошел обратно на свое место, чтобы все-таки закончить работу, от которой его оторвали. Последним, что за это утро связывало этих двоих, была мысль Игоря: «Его глаза снова стали голубыми». Большую часть дня они игнорировали существование друг друга. Сережа все это время работал или с кем-то переписывался на ноутбуке, а Игорь убирал весь тот бардак, что натворил. Все равно больше дел у майора как таковых особо не было. Да и не сказать, что раньше у него было много свободного времени. В основном его съедала работа, так что Гром не замечал ни состояние квартиры, ни отсутствия еды или других развлечений. Сейчас же у него впереди была целая неделя взаперти и ему нужно было чем-то заниматься. Он уже на полном серьезе думал о том, чтобы попросить Разумовского принести ему пару детективов! В таком ключе прошёл их день, но вот вечер Игорь запомнит на всю свою жизнь. Все начиналось довольно безобидно. Омега закончил с уборкой и уже хотел пойти и посмотреть, что можно приготовить на ужин. Не то чтобы он обожал готовить, но кое-что все-таки умел. Спасибо тете Лене, которая уверяла его, что каждая уважающая себя омега должна уметь готовить хотя бы десять блюд, помимо пельменей и макарон. Однако до кухни Гром так и не дошёл. Резкая боль в районе метки, заставила его замереть на месте, прижав руку к месту укуса. Все его тело парализовало, возобновляя те же ощущения, когда Сережа ее только поставил, только теперь у Грома не было возможности провалиться в небытие. От испытываемой боли, головокружения и нарастающего жара, Игорь все же не мог сдержаться и простонал, медленно опускаясь на пол, чем окончательно привлёк внимание Разумовского. Альфа в мгновенье ока оказался возле омеги, подхватывая его с пола, и утаскивая на кровать, чтобы Игорю было удобнее. При всем этом, Сережа стал распространять свой запах по всей комнате, чтобы немного облегчить перестройку организма. Аккуратно положив Грома на кровать, программист сгреб его в объятья, мягко поглаживая его по голове. Только Игорь мог заметить, как при этом дрожали его руки и как нежно он повторял раз за разом: — Я знаю, что больно, но нужно потерпеть. Слышишь, Игорь? Просто немножко потерпеть и все будет хорошо. Все пройдет, я обещаю. Я рядом, все будет хорошо. Все будет хорошо, миленький. Он повторял это как мантру, настолько часто и эмоционально, что Грому начало казаться, что так он успокаивает больше себя, чем его, но как не странно это сработало. Слова альфы окутывали его сознание, словно колыбельная, руки непрерывно и успокаивающе гладили его, дарили спокойствие, а запах, что проникал в ноздри — защиту. Все это помогало немного отвлечься от боли. Прошло около шести часов, прежде чем боль начала отступать, а Игорь стал проваливаться в долгожданный сон. Все это время Сережа ни на миг не отходил от своего омеги, несмотря на переговоры, что были в самом разгаре его падения. Сейчас все, что волновало Разумовского - это здоровье Грома. За эту ночь он понял, что больше не хочет видеть, как его омега страдает, как плачет от раздирающей его боли. В эту ночь Сережа понял, что сожжёт любого, кто посмеет сделать больно его омеге. В эту ночь они спали в обнимку, ни на миг не желая отдаляться друг от друга.

***

Наконец-то настал тот день, когда Игорь снова может войти в любимый участок и занять свое рабочее место. С того дня, когда он перенёс перестройку организма, прошла ровно неделя. Оказалось, что, если бы он не принял тогда свои подавители, она бы произошла чуть раньше и совсем немного легче, по крайней мере, так сказал доктор, которого Сергей пригласил сразу, как только они проснулись. Однако, во всем этом был один небольшой плюс. Ему не нужно будет принимать подавители около трех месяцев, так как до этого времени организм будет восстанавливаться и на время заблокирует запах, чтобы максимально безопасно его перестроить. Гром до сих пор мило краснеет, стоит напомнить ему ту ночь и то утро, когда он проснулся в объятьях Разумовского, но самое главное, что ему это понравилось. За эту неделю, особенно после перестройки, омега перестал так остро реагировать на внешние факторы и стал более терпимо относиться к присутствию альфы. Игорь стал замечать за собой, что ему нравится та или иная привычка Разумовского, например, как он прикусывает губу, когда у него не получается найти ошибку в коде или когда чем-то увлечён, как поправляет волосы, когда нервничает и как он постоянно укутывается во что-то тёплое, словно ему вечно холодно. Однако, чаще всего, омега отгонял эти мысли, хотя не мог не признать, что Сережа красив, красив до безумия, настолько, что Гром готов смотреть на него часами…кхм… То есть, у него довольно привлекательная внешность, но для Игоря были наиболее ценны немного другие факторы. Эта неделя прошла для них обоих довольно бурно. Гром до сих пор чувствовал, как горят уши, стоит ему вспомнить, как прошла та ночь и что именно говорил ему Сережа. Конечно, он не верил ни одному его слову, но не мог не признаться самому себе, что глубоко в душе, ему понравилось. Понравилось ненадолго побыть слабым, нуждающимся, в руках того, кто будет его нежно прижимать к себе и успокаивающе шептать слова поддержки на протяжении длительного времени. Понравилось просыпаться от запаха еды и чувствовать чье-то присутствие рядом. Понравилось быть не одиноким. Возможно, только возможно, если бы Разумовский не был тем маньяком, которого искал весь их участок, то он даже мог бы ему понравиться. А так, единственное, что оставалось майору, это радоваться, что некоторое время ему не придется принимать подавители. Как бы то ни было, теперь Игорь может вернуться к своему любимому делу. Как только он зашёл в участок его чуть не сбили. Весь участок стоял на ушах и, казалось, что только Гром не понимает с чего эти тараканьи бега. Только чудом, майор смог выловить пробегающую мимо него Зайцеву и спросить, что вообще происходит. — Там рядом с Садовой труп нашли, говорят, что дело громкое. Хотят даже ребят из Ирландии приплести. — Ну нашли и нашли, чего все на ушах стоят, — недоуменно буркнул Игорь, — Чего у нас, убийств мало? Ксюша, смирившись, что на объяснение уйдет больше времени, полностью развернулась к омеге, чтобы прошептать ему на ухо: — Говорят, что подчерк убийцы характерен для Белфастского снайпера! — заговорщестки прошептала девушка. — Кого? — переспросил Гром. — Белфастского снайпера, был очень известен в свое время в Ирландии. Его характерный подчерк: выстрел в правый глаз. После убийства в 2006 году пропал с радаров и больше не появлялся, кто-то говорил, что он стал главой преступной группировки Дети Святого Патрика в Ирландии, не знаю можно ли им верить, надо материалы запрашивать, — терпеливо разжевала Зайцева, но так и не дождавшись от Игоря хоть какой-нибудь реакции, недовольно продолжила, — В общем, это дело приписали ему, вот все на ушах и стоят. Слишком много проблем может вызвать его возвращение. Игорь на мгновенье задумался. Это дело выглядело довольно интересно, неплохая замена делу о Чумном Докторе, если удастся выбить его себе, то вполне можно отвлечься от ночных похождений его пары в костюме птеродактиля. Спешно поблагодарив девушку, Гром рванул к Прокопенко. Ворвавшись в кабинет к начальнику, майор смог понаблюдать за его удивленным лицом, прежде чем перебил его приветствие спешным: — Я хочу вести дело о снайпере!