Давай сыграем в любовь

Игорь приходит в себя от неприятных ощущений в области шеи, словно покалывание, когда у тебя затекает нога или рука. Но в этот раз ощущение были сильнее. Осознание, что с ним происходит медленно начинало приходить, от чего омега едва дернулся, чем привлек внимание доктора. — О, ты очнулся, какое счастье, что мы почти закончили, — прозвучал над ухом обманчиво приветливый голос. Покалывание не прекращалось, но теперь к нему еще и добавился жар и неприятные ощущения в интимной области. Своеобразный «привет» от усиливающейся течки. Игорь все также был крепко связан, но в этот раз его дополнительно удерживали сильные руки Мердока, не давая и шанса на любое движение. В один момент покалывание было таким сильным, что Гром не смог сдержаться и побито простонал, пытаясь справиться с болью. После этого, его шеи коснулось что-то влажное и все тот же голос над ухом весело пропел: — Вот и все, моя работа над этим закончена, — доктор отступил от омеги, пару секунд наблюдая за итогом его стараний, — Подождите минуток пятнадцать, пока остатки метки не сойдут и можете ставить новую. — А это не опасно? — если бы Игорь не знал Кирка, то подумал бы, что он за него переживал. — О, дорогой, я ни разу не говорил, что это безопасно, — доктор хищно улыбнулся, — Такая операция во время течки в принципе не может быть безопасной. Однако, учитывая, что данный экземпляр настолько быстро отошел от моего препарата, могу сказать, что данная особь невероятно устойчива. Если бы Игорь мог наблюдать за тем, что происходит у него за спиной, то увидел бы как неестественно побледнел Кирк после этих слов. — На этом моя работа закончена, надеюсь, что теперь мы ничем друг другу не обязаны и вы закроете глаза на тот небольшой инцидент, — доктор позвал своего помощника, чтобы тот собрал препараты, — На этом, я откланяюсь, всего вам хорошего и удачи в скором союзе. На этом подпольный доктор с его странным помощником покинули помещение, оставляя их одних. Игорь не знал что с ним происходит, но с каждой минутой запахи находящихся рядом с ним альф усиливались, действуя на течку, как катализатор, из-за чего его состояние все ухудшалось. — Время вышло, — как приговор оповестил Мердок, кивая Кирку на омегу и призывая к действию, — Если ты уверен, то действуй. Макалистер значительно отошел от омеги, давая О’Райли пространство совершить задуманное. Кирк медленно подошел к тяжело дышащему Игорю, всматриваясь в его лицо. Наконец-то он смог почувствовать чистый запах омеги, не испорченного примесью неизвестного ему альфы. — Ну, что как ощущения, песик? — усмехнулся Кирк, разглядывая свою будущую пару, — Готов поменять хозяина? — Только попробуй и я отгрызу тебе руку, — прохрипел Гром, пытаясь совладать с природой. Бывший напарник громко рассмеялся, прежде чем наклониться к шее Игоря. — Давай посмотрим, как у тебя это получиться. Кирк обнажил клыки и стал медленно приближаться к шее омеги, упиваясь своей властью над Громом. Наконец-то, этот вечно раздражающий его омега трясется перед ним. Впервые кто-то настолько выводил О’Райли из себя. Если бы его спросили, кого бы он мог задушить голыми руками, на первом месте был бы майор полиции Игорь Гром. Он слишком любил совать свой нос туда, куда не следовало. Постоянно путался под ногами и раздражал своим длинным языком. Но при этом Гром заставлял Кирка испытывать совершенно не понятные ему чувства. Сколько себя помнил, Кирк терпеть не мог все, что связано с омегами. Он считал, что они слишком жалкие и слабые, чтобы заниматься чем-то помимо рождения детей. Не говоря уже о службе в полиции. Однако этот кадр был чем-то исключительно другим. Это притягивало и неимоверно бесило. О’Райли жаждал его, жаждал видеть подчинение на вечно уверенном в себе лице. Он хотел подчинить себе этого непокорного омегу и удостовериться в своей точки зрения и, наконец, у него появился шанс добиться этого. А перед Мердоком он как-нибудь сможет объясниться. Вдруг почувствовав опасность, Кирк молниеносно отлетел от Игоря, уворачиваясь от яркого потока пламени. На его лице на миг замерло недоумение, он инстинктивно повернулся в сторону источника. То, что он увидел, заставило брови Кирка приподняться. О’Райли не особо следил за делами в Питере, но этот кадр был знаком даже ему. Сложно пропустить метания зубастого Стрелкова по участку, после недавнего объявления Чумного Доктора. С появлением названного гостья комнату наполнил запах разъяренного альфы, который невозможно было разобрать из-за посторонних ароматов. Почему-то Кирк был уверен, что не испытывай их посетитель настолько сильные эмоции, то его запаха и вовсе нельзя было почувствовать. О’Райли мерзко усмехнулся, поглядывая в сторону Игоря. — Неужели это и есть твой знаменитый любовничек, — Кирк хотел было подойти к омеге, не отрывая взгляд от Чумного Доктора, но был остановлен предостерегающем выпадом руки. Мердок не остался в стороне, направляя на их гостя пистолет, предварительно сняв его с предохранителя. — Вот кого я точно не ожидал увидеть, — продолжал ухмыляться Кирк, — Ты явно умеешь выбирать себе партнеров, песик. — Тебя забыл спросить, — тяжело дыша огрызнулся Гром, чем вызвал легкое удивление со стороны Разумовского, пусть под маской этого видно и не было, однако запах Сережи стал заметно слабее. Игорь и сам был удивлен тому, что он сказал. С появлением своей пары он почувствовал себя в безопасности, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Все-таки Разумовский пришел за ним, несмотря на их ссору и необоснованные обвинения. Он был тут, пришел, чтобы помочь ему, по крайней мере Гром хотел так думать, все-таки был вариант, что Разумовский пришел от него избавиться до того, как Игорь сможет сдать его хобби Прокопенко. Гром сильно сомневался, что альфа не почувствовал разрыва их связи. — О, зубки скалим, — Кирк хищно улыбнулся. Их гость сделал шаг в их сторону, но был остановлен предостерегающим выстрелом в пол, недалеко от того места, где он стоял. Игорь почувствовал, как внутри все перевернулось. В этот момент он напрочь забыл о том, что костюм у Сережи был пуленепробиваемым и вряд ли такой выстрел смог бы что-то ему сделать. Разумовский послушно остановился, но не отрывал гневного взгляда от Кирка, мечтая зажарить наглого альфу, что посмел посягнуть на его омегу. Хоть другие и не могли видеть глаза Сережи, но вполне могли прочитать его эмоции по распространившемуся запаху. — Довольно, — в натянутой как струна тишине голос Мердока послышался невероятно громко, — Мы уходим. Последняя фраза была обращена никому иному, как Кирку. Услышав приказ О’Райли с гневом обернулся на Макалистера. Он не мог уйти, так просто оставив объект своего интереса без боя. Утробно зарычав, альфа уже хотел оспорить приказ, но был остановлен тяжелым взглядом со стороны Мердока. В отличии от своего подчиненного Макалистер мог спокойно анализировать ситуацию и понимал, что эта битва будет бессмысленной. Он видел в каком состоянии был их незваный гость. Словно загнанный в угол зверь, альфа перед ним был полон решимости биться за свою пару до последней капли крови. И все, что его сейчас останавливало была лишь возможная опасность для его омеги попасть под горячую руку. Мердок не хотел тратить силы и рисковать ради какой-то питерской шавки, которую Кирк решил подобрать себе, не понимая, что у нее уже есть влиятельный хозяин. — Мы уходим, — тон Макалистера прозвучал достаточно угрожающе, чтобы понять, что еще один раз он повторять это не будет. Кирк с огромной досадой отошел от Игоря, давая Разумовскому пространство, чтобы загородить омегу собой. Уже на выходе, Мердок развернулся к ним и предупредил: — Если скажешь хоть слово о том, что здесь произошло, никакой альфа тебе не поможет, — глаза громилы потемнели, наливаясь жаждой убийства, показывая, что с ним лучше не шутить. Сережа встал плотнее к Игорю, закрывая его от пронзительного взгляда чужого альфы. Мердок на это лишь хмыкнул и обратился уже к Чумному Доктору: — Тебе бы лучше внимательнее следить за своей омегой, если не хочешь его потерять, — проговорил Мердок прежде, чем беспрепятственно покинуть помещение. Программист оставил последние слова без внимания и лишь голубые глаза цвета бездонного океана, всего на миг озарились золотом, скрываясь за непроницаемой маской Чумного Доктора. Как только все источники опасности подкинули помещение, Сережа поспешил снять маску, с беспокойством осматривая Игоря. Освободим майора полиции от веревок, связывающих его, он придержал омегу, чтобы тот не свалился на пол от бессилия. Сережа аккуратно принялся осматривать Грома с ног до головы, пока его взгляд не остановился на его шее. От метки не осталось ни следа, заставляя Разумовского утробно зарычать и почти взвыть. — Ты как? — наконец-то спросил, альфа, силой заставляя себя отвернуться от шеи Игоря. В этот момент внутри альфы поселился страх, что Игорь сейчас прогонит его. Теперь, когда не было метки, у Грома не было причин быть рядом с ним, не было тех оков, что связывали бы его с Разумовским. — Прости, — только и смог выдавить из себя омега, пытаясь сфокусировать свой взгляд на альфе. — Потом извинишься, — отмахнулся Сережа, подхватывая Игоря на руки и направляясь к выходу из помещения, — А сейчас нам пора домой.

***

Сережа положил Игоря на кровать, а сам немного отошёл, чтобы лучше было видно всю эту картину. В глазах Игоря пылал огонь возбуждения, что со временем только нарастал, а от острого желания в глазах своей пары и вовсе завладевал всем сознанием целиком, оставляя только одну осознанную фразу: «Хочу». Гром извивался на кровати, не в силах справиться со всем этим возбуждением. Он уже давно начал сдерживать свой организм и не привык к настолько острому ощущению. Он и не представлял, что течка может насколько владеть его разумом и желанием. — С-С-Сережа, пожалуйста, — простонал омега, скомкав рукой простынь. Глаза альфы уже полностью были золотого цвета, вместо их привычного океана, от вида такого доступного омеги. Его омеги. Но вопреки нахлынувших на него чувств, он не принимал никаких действий по отношению к своей паре, стойко противясь инстинктам, которые твердили взять Игоря прямо сейчас во всех возможных позах и не отпускать дня три. — Сережа? — в глазах Игоря уже стала образовываться влага от переживаемых ощущений. Майор полиции сейчас был готов просто умолять свою пару, чтобы он уже наконец перестал строить из себя бревно и наконец перешёл к действиям, только бы уже почувствовать его в себе и избавиться от неприятного ощущения влаги между ног. — Ты уверен, что хочешь этого? — томно и хрипло прошептал Разумовский, ибо это было все на что он был способен, но Игорь его услышал. — Блять, мне тебе расписку с согласием распечатать?! Вставь его уже! Чтоб тебя, — после этой тирады Игорь загнул голову к потолку и простонал. Возбуждение только усиливалось и кажется не планировала останавливаться на достигнутом. Сережа поднял уголок губ и с вызовом посмотрел на омегу. Только его омега мог, так сказать. Только его омега мог послать похитителей. Только его омега мог довести члена преступной группировки. Только его омега может дать ему то, что филантропу необходимо. И он будет только его. Не спеша, растягивая удовольствие, от картины таких приятных страданий Игоря, Разумовский приблизился к кровати и первым же делом вовлек его в поцелуй, глубокий и чувственный, как та буря эмоций, что бушевала в нем самом. — Ты же понимаешь, что если я это сделаю, то ты от меня уже не сбежишь? — Разумовский стал медленно спускаться, ниже покрывая поцелуями шею и ключицы, с наслаждением слушая придыханные стоны омеги и наслаждаясь ими, как самой приятной симфонией, — Я поглощу тебя полностью и не позволю от меня уйти. Его глаза хищно сверкнули в окружающей их темноте, завораживая и притягивая, как песнь сирен. От чего Гром мученически застонал, желая поскорее перейти к большему. Тем временем программист уже разорвал его и без того настрадавшуюся футболку и продвинулся ещё ниже, заостряя свое внимание на сосках. — Я все ещё жду ответа, Игорь, — с садистским удовольствием пропер альфа, слегка прикусывая. Омега прогнулся в спине от нахлынувших ощущений и утробно прорычал: — Делай уже, что хочешь, садист хренов, только побыстрее, — от повторного укуса, не смог сдержать очередного стона. — Зачем же так грубо? — пропел Разумовский, опускаясь ещё ниже, — Зачем же нам спешить? У нас ещё много времени и я хочу, чтобы ты запомнил каждый из них. Последний отрывок фразы он прошептал прямо в ухо, слегка прикусывая мочку и возвращаясь на то же место, на котором остановился. Он помог Грому избавиться от последнего атрибута одежды и продолжил свое занятие, так он провел дорожку из поцелуев от пупка, до самой интимной части. — Нет, даже не думай, — Игорь предпринял попытку встать и остановить альфу. — Ну уж нет, Игорь, не ты ли умолял меня поспешить? — Но я имел в виду не…ахх…прекрати… Разумовский приподнял бедра омеги слизывая излишний предэякулят и переходя чуть выше проходясь языком вверх до самого основания, заглатывая головку. Игорю было безумно приятно, но при этом невероятно стыдно, все-таки он не привык к такому к себе отношению, но все же постарался расслабиться и довериться альфе. А Сережа тем временем уже заглатывал глубже, стараясь передать всю свою нежность, заботу и желание подарить наслаждение, партнеру. Не выдержав, Игорь зарылся руками в волосы Разумовского, не надавливая, а слегка массируя, пытаясь выразить свою благодарность. Когда пальцы Грома стали сильнее сжимать волосы альфы, программист ускорил темп, а стоило ему понять, что омега готов к разрядке заглотил максимально далеко, выпивая все, что дал ему Игорь. Отстранившись и вытерев остаток их маленьких игр с уголка губ, Сережа с блеском в глазах наблюдал за тяжёлым дыханием омеги, за его выражением лица, наслаждаясь всем, чем мог поделиться с ним Игорь. Он словно был зависим от него, особенно сейчас, когда он такой доступный, покорный и готовый на все, что с ним хочет сделать Сергей. Поистине великолепная картина. — Ты же не думал, что это все? — скаля клыки, прорычал альфа, — Это только начало, майор Игорь Гром. Он вновь вовлек покорную омегу в поцелуй. Ещё более страстный и долгий, чем был до этого. Казалось, что он хочет заполнить собой абсолютно все пространство и внимание Игоря. От вкуса губ Сергея и себя самого кружилась голова, а перед глазами летали звёздочки. Пока альфа отвлекал омегу поцелуем, он подвёл свой палец к самому сокровенному, слегка массируя и периодически дразня, но не спеша проходить внутрь, возвращая прежнее возбуждение омеги в трехкратном размере. — Потерпи, — на миг оторвавшись от поцелуя приказал Разумовский, наконец-то вводя первый палец. Благодаря течке он вошёл довольно легко, доставляя омеге не больше, чем небольшой дискомфорт, но как только Сережа начал им растягивать упругие стенки, Игорь не мог сдержать довольного стона. Альфа продолжил отвлекать омегу поцелуями, периодически переходя на шею, слегка покусывая, с трудом удерживая себя, чтобы вновь не поставить метку, после чего начал зализывать небольшие ранки или будущие засосы. Гром, уже не в силах терпеть, закинул руки на шею своему партнеру, иногда сжимая его прекрасные волосы. Так незаметно к первому добавился и второй палец, который, к большему удовольствию Сергея, заставил омегу ещё шире открыть ноги, полностью доверяясь своему альфе. От этой картины миллиардер утробно зарычал, с удовольствием продолжая приносить наслаждение им двоим. Конечно, во время течки, он мог не так много времени уделять подготовке, но Сережа искренне желал, сделать первый раз своей пары, максимально приятным, да и навредить омеге, последние чего хотел Разумовский. Тем временем третий палец уже достаточно свободно мог проходить в омегу, чтобы можно было приступать к большему. Ненадолго отстранившись, альфа наконец-то снял себя всю лишнюю одежду, не глядя выбрасывая ее куда подальше и возвращаясь к такому желанному омеге. Он ещё раз поцеловал Игоря, уточняя точно ли он готов, и поток не слишком цензурных эпитетов был лучшим ответом, что мог быть на этот вопрос. Медленно входя в нутро омеги и слушая недовольное шипение Грома, Сережа нежно уже в сотый раз покрывал его тело поцелуями и шептал всякие нежности, которые заставляли омегу краснеть даже больше, чем все то, что они сейчас делают. Войдя наполовину, Сережа одним резким толчком вошел на всю длину, и остановился, позволяя Игорю привыкнуть к заполненности. С наслаждением наблюдая за реакцией омеги. Через некоторое время, когда Гром, отвернувшись от лица альфы слегка двинул бедрами навстречу, Сережа начал двигаться, умилительно наблюдая за стеснением своей пары. Сережа двигался то медленно, растягивая удовольствие и терзая омегу желанием большего, то увеличивал темп, заставляя Игоря стонать так, чтобы их услышали не только соседи. Когда же разрядка была близко, он ускорил темп, вновь крадя поцелуй у майора полиции и вместе с моего изливаясь прямо внутрь своей пары. — Это будет очень длинная течка, Игорь, — многообещающе пропел Разумовский, поглаживая тяжело дышащего Грома.

***

Течка Игоря длилась на протяжении трех дней, за которые Сережа не отходил от него ни на шаг. Даже в моменты, когда им обоим нужна была вода, альфа брал омегу с собой на руки и тащил одновременно Грома и по две бутылки воды, чтобы отсрочить следующую вылазку. Наверняка со стороны это выглядело весьма забавно. Игорь несколько раз пытался уговорить Разумовского, чтобы он не таскался с ним по всей квартире. Уж кто точно сможет потерпеть пару минут, пока альфа не вернется. Однако программист наотрез оказывался оставлять роль курицы-наседки, все еще боясь, что как только он отвернётся майор исчезнет. На четвертый день Гром проснулся один, что весьма его удивило. Пошарив рукой по другой стороне кровати, он, ожидаемо, никого не обнаружил. Игорь резко вскочил, тут же об этом пожалев. Хоть симптомы течки практически сошли на нет, но вот последствия их бурно проведенных ночей, все же давали о себе знать. Больше всего выделялась шея, которая неприятно ныла, после операции. — Проснулся? — мягко усмехнулся стоящий в проходе Сережа. В отличии от омеги альфа выглядел гораздо лучше. Когда Разумовский понял, что течка начинает сходить, он все же заставил себя оставить омегу ненадолго и пошел приводить себя в порядок. Миллиардеру хотелось предстать перед Игорем во всей красе, когда он придет в себя и это желание пересилило страх потерять омегу из виду. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно продолжил Сережа, подходя к Игорю и устраиваясь с краю кровати. Разумовский взял с тумбочки одиноко стоящий стакан и налив туда воды из ближайшей бутылки, в которой осталось еще хоть немного воды, и потянул Грому. Игорь даже не заметил, насколько сильно он хотел пить. Залпом осушив предложенный стакан, майор виновато посмотрел на альфу и хриплым голосом произнес: — Прости. Сережа не смог сдержать удивленного взгляда. — Так, это самый странный ответ на вопрос про самочувствие, который я слышал. Могу я уточнить за что? — в глазах альфы промелькнули озорные блики, и он с интересом уставился на майора, который сейчас выглядел, как провинившийся щенок. Игорю всегда было сложно признавать свои ошибки. Он всегда старался ни с кем не сближаться, а на мнение остальных ему было все равно. Только однажды ему пришлось извиниться перед Юлей, так как в тот раз он действительно переборщил. Слишком сильно переживал по поводу Чумного Доктора, а журналистка слишком мешалась под ногами. Хотя все же, теперь Гром мог назвать ее, вроде как, своим другом. В этот раз ему было в разы сильнее, чем перед Юлей. Возможно, это было связано с тем, что Разумовский стал для него слишком близким человеком, чем того хотел бы Игорь, и теперь он чуть его не потерял из-за своей импульсивности. — Я не должен был обвинять тебя, не разобравшись в ситуации, — после небольшой паузы довольно тихо произнес омега, но Сереже все же удалось уловить суть того, что ему пытались сказать. — Игорь, я не злюсь на тебя с тех пор, как Марго сообщила, что ты можешь быть в опасности, — казалось что альфа не хочет больше продолжать эту тему и поднимать не очень приятные для обоих воспоминания. На секунду в комнате повисла тишина, каждый из них не знал с чего следует начать дальнейший разговор, пока Гром не вспомнил одну деталь: — Что ты хотел сказать тогда? — Когда? — Разумовский в недоумении посмотрел на майора. — Когда позвонил мне в участке. Ты сказал, что хочешь что-то мне сообщить, прежде чем я обвинил тебя в убийстве, — пояснил Игорь. — А, ты об этом, — Сережа на секунду задумался, — После нашего разговора о деле снайпера, я отследил некоторые подозрительные сообщения, отправленные твоим напарником на неизвестный номер, и решил предупредить тебя, чтобы ты был с ним поаккуратнее, но не успел. Если бы я перед этим не попросил Марго докладывать мне, если тебе угрожает опасность, особенно в компании блондинки, не знаю, успел бы я вовремя. Скорее всего начал бы поиски, после того, как обнаружил разрыв связи, но был бы уже поздно. От картины, где Кирк уже навострил свои клыки на его омегу, кулаки Сережи непроизвольно сжались, а глаза налились золотом. Разумовский начинал жалеть, что так и не получилось ударить того самолюбивого альфу. — Ты следил за мной? — возмутился Игорь. Разумовский примирительно поднял руки вверх. — Извини, но ты сам виноват. Не слушал указания врача, упал в фонтан из-за плохого самочувствия, твой организм проходил период перестройки и в любой момент могла начаться течка, при этом за тобой постоянно ошивался этот тип. Я боялся, что за такой короткий срок ты снова найдешь неприятности. Гром сердито уставился на альфу, в глазах которого не было ни капли раскаянья. После небольшой игры в гляделки, Игорь все же сдался. Все таки он не мог слишком долго злиться на Сережу. Альфа все же его спас. Да и, надо признать, что слежка принесла свои плоды, хоть омега был не особо доволен всей этой ситуацией. — Сереж, — тихо проговорил Игорь, заставляя программиста на секунду опешить от столь резкого изменения атмосферы. — Я слушаю, — отозвался альфа, обеспокоенно вглядываясь в лицо майора. — Ты можешь поставить мне метку? От этих слов Сережа застыл еще больше. Не описать ту бурю эмоций, что происходила у него внутри. Глубоко внутри Разумовский боялся, что Игорь не попросит его сделать это снова, что он не захочет продолжать быть с ним. Альфа не хотел отпускать Грома, но и повторно принуждать его снова у него не было никакого желания. Но Игорь предложил сам, что не могло не радовать, однако, что-то в словах Игоря, заставило его отложить радость и спросить: — С чего вдруг такая просьба? Игорь замялся, пытаясь найти в себе силы, чтобы сказать Разумовскому то, что чувствует. Вот почему Гром ненавидел разговоры о чувствах, все они, когда их произносишь выглядят такими наигранными и жалкими. — Я хочу быть с тобой, — все же решился Игорь, слегка зажмурившись, чтобы не видеть реакцию Сережи, — Сначала я ненавидел всю эту ситуацию, считал, что ты просто хочешь использовать меня, как это хотел сделать Кирк. Разумовский слушал его очень внимательно, сохраняя невозмутимое лицо, однако на упоминании О’Райли все же немного поморщился, но не сказал ни слова, боясь спугнуть решившего ему довериться Грома. — Но когда ты пришел забрать меня оттуда, даже несмотря на то, как я повел себя, я понял, что ошибался. Сильно ошибался, — Игорь все еще старался смотреть куда угодно, но не на альфу, — А после того, как метка исчезла, я понял, что привязался к тебе. После этих слов Гром сделал небольшую паузу, нервно теребя край одеяла: — Я все убеждал себя, что все, что я к тебе испытываю только из-за пятна на шее, но, когда оно пропало, я понял, что лишь прикрывался им, — перед тем, как закончить Гром покраснел, но все же нашел в себе силы продолжить, — Я понял, что хочу, чтобы моим альфой был ты и только ты. После того как Игорь закончил, альфа с мягкой улыбкой прижал его к себе и сжал в крепких объятьях. — Ты не представляешь, как я рад это слышать, — прошептал Разумовский, не переставая улыбаться. Гром вывернулся из его объятий и хмуро посмотрел на него, строгим тоном проговорив: — Имей ввиду, что это был первый и последний раз, когда я распустил перед тобой сопли. Звонкий смех Разумовского, разносящийся на всю спальню, не смог оставить омегу равнодушным, и он мягко улыбнулся, смотря на счастливого альфу. Его альфу.