And Your Name?

Их первая встреча произошла случайно, много лет назад в Моджанге. Пантеон выковал его из расправленного золота и серебра, а так же из жизненной силы чрева мира. И после нескольких лет служения его сочли достаточно полезным (не достойным, он никогда не мог бы стать достойным) для привилегии посетить дом всех богов. Это была проверка. Небольшой тест, чтобы увидеть, сможет ли он полноценно функционировать за пределами родного домена. Испытание, которое должно было показать, сможет ли он достойно себя подать перед лицом божественного воинства. Тотем Смерти должен быть вассалом, защитником богов. У него не должно быть собственных желаний. Поставленная задача – всё, что имеет значение. Тогда почему всё так… … он не умеет вести светскую беседу. Это… мероприятие… требует от него больше социальных усилий, чем ожидалось. Он не хочет в этом участвовать. Поэтому в какой-то момент он, извинившись, уходит из сердца празднества. Он скрещивает руки за спиной, и с каждым шагом его фигура становится все больше и больше. Его рост останавливается на солидных 6 блоках – достаточно чтобы за ним можно было легко наблюдать, и достаточно, чтобы к нему не подходили с дельнейшими разговорами. Старшие всегда предпочитали, чтобы он находился в своей большой, более величественной форме. Он не возражал. Так было легче рассматривать устройство городов и храмов. Его часто тянуло к хитросплетениям архитектуры. Это… наверное, приятно. Приятно, что даже такой как он способен хоть чем-то насладиться. Висячий сад, в который он забредает, достаточно высок, чтобы он мог свободно гулять, даже с его нынешним ростом. Он пытается ощутить дыхание цветов сквозь плотную ткань серых перчаток. На мгновение ему хочется узнать какого это - по-настоящему прикасаться к ним. Тотем видит движение в саду – короткую вспышку тени, похожую на крылья. Наверное, птица. Он никогда раньше не видел птиц. Любые мобы, как правило, избегали его – это проклятье существования в качестве полубога смерти. Но здесь, в Моджанге, в доме всех богов, всё может быть по-другому. Он протягивает руку, надеясь, что его грубые перчатки не спугнут это существо. Из ниспадающей цветочной завесы появляется фигура. Изумрудные глаза Тотема расширятся. Это не совсем птица. Птица, и всё же нет. Это фигура человека, вырезанная из слоновой кости и одетая в яркую зелень. Дикая лазурь смотрит на него сквозь непостижимую тень и золотистые волосы. Рога на его голове бледно-кораллового цвета смутно вертятся, словно оценивая чужие намерения. И крылья. Длинные и широкие, такие темные, что в их ловушку пойманы маленькие яркие звездочки. Когти бога впиваются в перчатку Тотема, когда он приземляется на протянутую руку. Клеймо крылатого скарабея на его спине непроизвольно вздрагивает. Тебе наскучила вечеринка, приятель? Звучит в его голове божественный голос. Или ты заблудился? – Н-нет, – заикается Тотем. – Отец, – нерешительно добавляет он. (Отец, потому что в этом боге плещется такая древняя магия, подобную которой он никогда раньше не видел.) – Я только… – Тотем неуверенно смотрит в сторону зала. – … Я просто хотел немного отдохнуть от всего этого… – Он моргает. – Ты заблудился? Бог смеется. Нет. К черту этих парней. Он улыбается, плоские острые зубы впиваются в божественное золотое яблоко, которое он держит в руке. Я пришел только ради еды. Ну и виды здесь неплохие. – Я люблю сады, – вдруг говорит Тотем. – Но я не очень хорошо разбираюсь в растениях. Ты бог смерти, правильно догадывается собеседник. Вполне естественно. Этот аспект имеет тенденцию плохо влиять на любой вид живой материи. – Вообще-то Полубог. И дело не совсем в этом. – Он бездумно проводит пальцем по шероховатой ткани перчаток. – Видишь ли, мои руки. Я не могу… я не умею рассчитывать свою силу. Но это не мешает тебе мечтать о садах, замечает неведомый бог. – Я мечтаю обо всех формах строительства, – уточняет Тотем. – Когда мне это разрешено, конечно, – торопливо добавляет он. В глазах бога мелькает… что-то. Тотем не может точно различить эмоцию из-за вуали, которая скрывает чужое лицо. Наверное, это ближе всего к печали. Как тебя зовут, брат? Спрашивает бог. – Я… – Тотем колеблется. – У меня нет имени, отец. Я ещё не заслужил его. Титулы нужно заслужить, дитя. Имена просто существуют. Тотем недоуменно хмурится. Бог только смеётся в ответ. Все в порядке. Тебе не обязательно понимать это сейчас. Скажешь мне, когда во всём разберешься, ладно? – Я даже не знаю твоего имени, – шалея от своей наглости, заявляет Тотем. Как насчет небольшой сделки? Когда ты скажешь мне свое имя, я скажу тебе свое. Голос бога смягчается, возвращаясь к смертному состоянию. – Но если ты хочешь как-то называть меня, то мой титул – Ангел Смерти. До следующего раза, брат. Черные крылья создают поток ветра, который взъерошивает серебряные волосы Тотема. Ангел улетает.

-<>♥<>-

Тотем купается в крови, его золотая кожа окутана тенью смерти. Серые перчатки, покрытые красными пятнами, успокаивающе перебирают вьющиеся каштановые волосы. – Давай же, старый друг, – умоляет он, глядя в бледные лунные глаза. – Мы не можем сейчас здесь отдыхать. Нам нужно идти. – Ты… – Раздается хрип. – Это ты сейчас тратишь драгоценные силы на разговоры. Его друг прав – он тоже не в самом лучшем состоянии. Сколько крови на этом поле битвы смешалось с его собственные ихором? Хопеш Тотема с громким звоном падает на землю, он прислоняется плечом к колонне, пытаясь совладать с приступом удушливого кашля. Когда он снова открывает глаза, его друг не шевелится. – Нет, – хрипло выдыхает Тотем. – Нет. Ты не можешь этого сделать. Он подхватывает друга своими дрожащими руками и оглядывается в поисках… кого-нибудь, кого угодно. Здесь нет целителей, но он, может быть, надеется на проблеск неиспользованного зелья лечения. (Или солдата, которому предстоит умереть – жизнь за жизнь. Он готов жертвовать чужой жизнью в пользу своего друга каждый раз, и не имеет значения, сколько душ потребуется для того, чтобы сохранить один единственный хрупкий огонёк. Оно того стоит.) Но на поле битвы ничего не осталось. Только бесчисленные павшие и вороны, пирующие на их костях. Тысячи тысяч клювов жадно разрывают мертвую плоть. Тотем Смерти видит скрытое вуалью лицо Ангела. Лазурные глаза с любопытством смотрят на него. Покрытые незеритом когти осторожно крадутся сквозь сломанные стрелы и окровавленные тела, тихо щелкая в его сторону. Полубог молча качает головой, прижимая к себе едва дышащее тело. – Нет, – умоляет он. – Только не он. Нет… Отступая, он спотыкается о сломанную баррикаду, и его упрямо бесполезные ноги подкашиваются. Ангел Смерти приближается. И Тотем смутно вспоминает, что он не появляется просто так. Он приходит на поле битвы, выискивая только определенные души, которым, так или иначе, было предназначено попасть в объятия Смерти. А смерть бога – или полубога – вещь могущественная. – Пожалуйста, – едва осмеливается прошептать он. – Я… Его дыхание учащается. Он… он хочет. Он хочет… жить. Он не хочет умирать. Он не хочет терять своего друга. Я не хочу умирать Я не хочу умирать Я не хочу умирать Ангел Смерти приседает рядом. – У тебя есть имя, приятель? Тотем в замешательстве хмурится – Что? – Твое имя. Ты уже нашел его? – Я… – Изумрудные глаза мечутся в панике. – Я… Ангел роняет смешок. Это удивительно мягкий и нежный звук. – Всё в порядке, приятель. – Он смотрит на тело в руках Тотема и достает из своего инвентаря божественное золотое яблоко. – Может быть, в следующий раз. Мир мигает, Ангел Смерти исчезает. Яблоко остается лежать на каменной плите у подножья разрушенного храма.

-<>♥<>-

Ангел Смерти сидит на плече Тотема Бессмертия. Они неторопливо прогуливаются по пустынному храму – величественному шедевру из песчаника, золота и драгоценных камней самых разных цветов. Тотем жестом указывает на изящно вырезанные статуи и деревню, которая медленно возводится людьми вокруг его земли. Ангел одобрительно гудит – Тотем сияет от похвалы. Он бросает взгляд на еще незанятую часть пустыни. Он пока не знает, что там построить – он смакует мысль о том, что знать ему вовсе необязательно. Здесь нет пантеона, который мог бы указывать ему, о чем он может и не может думать, что он может и не может строить. (Больше нет.) – Как тебя зовут? – Шепчут черные перья рядом с его ухом. – Ты мне так и не сказал. – Фулиш, – улыбается Тотем Ангел смеется. – Как самокритично. – Может быть. – Подтверждает Тотем. – Но все мы в глубине души глупцы. Думаю, меня это устраивает. – Вполне справедливо, приятель. – Ангел склоняет голову. – Я Филза. – Филза. – Фулиш кривит губы. – Звучит чуть более нелепо, чем Ангел Смерти. Ангел – Филза, хихикает. – Не так нелепо, как Фулиш. Не находишь? – Да. Полагаю, ты прав. Глупец смотрит на свой Храм Бессмертия и снова начинает мечтать. Возможно, на этот раз он сможет построить сад.