Нет

Шампанское не лезет в горло, дышать становиться все труднее, Сережа невольно тянет руку к шее. Он думает, что на нем опять удавка, названная галстуком. Как же Сережа ненавидит гребаный официоз. К чему эта мишура, если он и в кроссовках, драных джинсах и накинутой поверх белой футболки толстовке все равно останется Сергеем Разумовским? Просто чуточку более настоящим. Настоящего Разумовского эти люди видеть не хотят. Успешного бизнесмена в кедах мало кто будет принимать всерьез. А еще дебильный дресс-код, который хочется послать к чертям. Странно, но в этот раз рука натыкается лишь на ворот футболки, ведь галстука нет. Сережа снова глотает ртом воздух, но все равно его катастрофически не хватает. Шампанское не лезет, но Сережа продолжает его пить. Сережа продолжает тонуть. Тонуть в море боли, отчаяния, страха… Он захлебывается, не в силах совладать с собой. Он помнит, как отменил все встречи, но не может вспомнить, когда именно это было. Сколько дней прошло в алкогольном дурмане? На самом деле, алкоголь помогает слабо, сжимающая виски и горло боль туманит разум куда сильнее. Сережа пытается встать и подойти к зеркалу, чтобы посмотреть, до какого состояния он допился, но у него ни черта не выходит. Он снова падает на диван, бутылка выскальзывает из рук, катится по полу, но не разбивается. А Сереже хотелось бы, чтобы разбилась. Ему так чертовски хочется, чтобы эта гребаная бутылка разбилась. Сереже даже кажется, что он смог бы доползти до ее осколков, а потом… Об этом Сережа старается не думать, понимает, что сейчас слово «слабак» действительно точно описывает его. Сережа не плачет, у него просто не осталось слез. А может, он не плакал и вовсе? Сережа пытается вспомнить, но не выходит. У него ни черта не выходит. Любой бы сказал, что это не так. Сережа — компьютерный гений, без пяти минут миллиардер. Сережа Разумовский — тот, за кем будущее в сфере компьютерных технологий. Сережа Разумовский изменит весь мир. Он сделает его лучше. Лучше. Лучше. Лучше. Набатом отдается в ушах. Сережа об этом мечтал. Они об этом мечтали. Они… Сережа все-таки садится на диване, берет со столика бокал. Шампанского там совсем на дне, а еще оно уже давно выдохлось. Сережа почти сразу понял, что пить из горла практичнее — не надо слишком часто наполнять бокал. Сережа опрокидывает в себя это шампанское. Безвкусное, теплое, отвратительное. Секунду крутит бокал в руках, а затем бросает его в стену. Он разлетается на множество осколков. Сережа еле доходит до них, садится прямо на пол. Несколько впиваются в ногу, но он этого не замечает. Сережа берет осколки в руки, они ранят его, кровь капает прямо на пол. Сережа смотрит, как растекается кровавое пятно. Наверное, так же кровь растекалась по груди Олега. Или вытекала из его рта, перерезанного горла, живота… Сережа отшвыривает осколки, закрывает лицо руками. Кровь остается на его щеках, губах. Он чувствует ее запах, вкус. Сережа плачет. Слезы текут по щекам, смешиваются с кровью. Сережа плачет вроде как впервые с того дня, как услышал: «Олег Волков погиб». — Мы хотели! Ты обещал, что вернешься! — Сережа кричит в пустоту. — Ты обещал. Обещал. Сережа давно забыл, что такое одиночество. Даже когда Олег был далеко, он все равно был с ним, его. Сережа знал, что Олег вернется. Сережа ждал. Сережа не был одинок. Сережа сидит в шикарном офисе компании вокруг осколков дорогого хрусталя и чувствует, как одиночество накрывает его с головой. Как оно заползает в душу, овладевает его жизнью. Раньше он не боялся одиночества, раньше оно было нормальным. Но Олег показал ему, как надо на самом деле. Как хорошо быть с кем-то. Показал, чтобы уйти. — Почему ты бросил меня одного? — Ты никогда не будешь один, — шепот раздается совсем рядом с ухом Сережи. — Олег? — Сережа оглядывается, но в офисе пусто. Везде пусто, ведь Олег Волков так и не сдержал обещание. Олег не вернулся. Сережа чувствует, что ломается. Разумовского нет без Волкова. Просто нет.