La notte dei baci

Школа — это, пожалуй, самый долгий и самый важный этап в жизни каждого человека. Мало кто любит вставать в 7 утра, учиться до вечера, делать домашние задания (на которые попросту насрать) и писать контрольные работы. Но всё равно всем в итоге сложно уходить из школы в институт или колледж. На последнем звонке многие даже плачут, расставаясь с так называемым «вторым домом». В общем можно сделать вывод: Школа — это маленькая жизнь, которую в своё время проживает каждый. Это один из основных этапов нашей жизни. Всё в мире начинается с малого, всё рождается с малого, а потом вырастает: маленький росток становится большим деревом, ручеёк вливается в реку, слова перерастают в предложения и большие романы из нескольких нот сочиняются великие мелодии. Но также школа это место не самых приятных воспоминаний, где людей унижают за всё: дефект внешности, «лишний» вес, характер и прочее. Для Чонгука школа была особым местом. Спросите почему? Ну к примеру то, что он втюрился в одноклассника. Классика жанра. Был ли он геем? Сложно сказать. Пару раз подрочить на гейское порно или фотку Чимина из инсты? Пффф, один раз не пидорас как говорится. А то что перед ним сейчас стоял тот самый Чимин, которого хотела вся школа, вообще можно выпасть из реальности. —Что, прости? — в замешательстве переспросил Чон мнущегося в прихожей его дома одноклассника. —Трахни меня. Выеби. Отодри —вынудил сексуально смотрящий парень, нервно теребя язычком колечко в верхней губе. Еще пару часов назад Чонгуку трудно было представить себя в таком положении. Пак Чимин был задирой, но при этом оставался и идолом школы по совместительству. Даже во сне, у Чонгука не появлялись подозрения о том, что самый страстный неформал школы, от присутствия которого текли все окружающие девушки, был геем.  — Ага, — печально кивнул хозяин. Сам он был молчуном, нелюдимым и незаметным, а неповторимым его поступком, благодаря которому новую персону хоть как-то пометили на картах местных достопримечательностей, стало его признание в первый же день в старших классах о своей «нетрадиционной» ориентации. — И такова охота на меня появилась потому что…? — Я больше не могу, — невнятно процедил черноволосый, не повышая голоса. — Они липнут на меня, забираются напролом по самое горло.Не понимаю этих девочек. Не видно что я пидорас? Выдохнул парень –грустно смотря своими бездонными глазами прямо в душу. — У тебя же девушка есть, — припомнилось Чонгуку, но гость замотал головой, таким образом говоря что нет, все же гей на всю жизнь и лучше будет дрочить на парней, чем заниматься сексом с девочками. — Нету, и никогда не было, — сорвано выдохнул парень. — В этом тоже причина. Эти бляди треплются везде. — И что же тогда плохого? — пожав плечами Чонгук попытался прогнать чувство неловкости. Мин с ним не общался, а один-единственный раз за последние полгода, иногда они обменялись словами, на тему забытой канцелярии под партой. Интересно разговаривать всю перемену про ручку, которая лежит под партой четвёртое тысячелетие. Как-то Чимин пошутил, говоря что этой ручкой можно подрочить. Шутка была смешная. Но была ли это шутка? Чонгук так и не понял. Они не были в близких отношениях, даже знакомыми, лишь обучались в одном классе. Их касты в старшей школе различались как земля и небо. Популярный красавчик-бунтарь и незаметный тихоня-задрот. — В том, что мне не нужна девушка, — насилу и немного грубо заявил Чимин, разводя руками. — Ладно, — вновь кивнул парень слева. — Тогда почему ты подаешь им надежду?  — Ничего я им не даю! — крикнул парень, но быстро сбавил громкость — Мы попросту тусуемся вместе. А родаки выебали мне в голову — не грубить девушкам. Я просто не могу их отшить.  — И ты решил отвернуть их подобным способом? — сделал заключение хозяин дома, бессознательно облизывая взглядом хрупкое тело. Он не мог себя отдернуть, разумеется и не хотел. В двух шагах от него стояла сексапильная мечта всей школы. И было бы пиздежом, если бы Гук не относился к этой толпе поклонников.  — Да, — на поднятую в сомнении бровь, юноша исправился. — То есть, нет! В смысле, я — би. Но мне никто не поверил, если я бы сказал об этом.  — Оу, — эпатировано запнулся Чонгук, но силой вынудил себя продолжить разговор. — Значит, тебя и парни привлекают?  — Мне нравишься ты, — решительно объявил Чим, смотря в глаза собеседника.Чонгук бы вздрогнул, если бы контролировал себя чуть хуже. Чимин по натуре ужасно высказывал эмоции, а в гипер выразительной сфере подростков и вовсе прикрылся наглухо. — И я хочу с тобой встречаться.  — Спасибо, конечно, но не думаю, что такая посредственность, как я, годится грядущему королю выпускного, — безразлично оторвал человечек, руководствуясь здравой мысли. Но ощущения внутри нелогично вздулись в тайфуне. — Тем более, в таковом ключе.  — Почему? Тебе не хочется меня трахнуть? — расшатано протянул парень, расчесывая до жути охуенную укладку волос. — либо я тебе настолько противен, что член не встанет?  — Нет! — вырвалось, когда в домашних брюках дернулся названый персонаж. — В смысле, да. Ты… эм… привлекателен для меня. Весьма даже сильно. Только мне не понятно, чем я завоевал эту честь.  — Да ты паришь! — недовольно надулся миниатюрный юноша, демонстрируя пальцем в его сторону. — Взгляни на себя. Такой хладнокровный красавчик, постоянно серьезный, непоколебимый, независимый. Я вообще не втыкаю почему никто этого не видит!  — Спасибо, — стесненно кашлянув в кулак, владелец дома почувствовал, как щеки стали потихоньку теплеть, но, по-видимому, недостаточно, чтобы было заметно со стороны.Пак продолжил перечислять достоинства, которые видел в однокласснике, вгоняя того в краску. — умный, симпатичный, сильный… И такой нереальный  — Ладно! Хватит, — прикрыв лицо руками, Чи зажмурился и протяжно застонал, жарясь в своем стыде. Таких эпитетов к нему еще не применяли. Развернувшись на месте, он пробубнил и двинулся к лестнице. — Иди за мной. Очевидно по тяжким шагам за спиной, Юноша услышал его невнятную речь даже через ладони. За те несколько секунд, которые составлял путь до его комнаты, Чонгук успел опомниться и с тяжелым выдохом открыл дверь. За ним вовнутрь забежал и неформальный одноклассник, смотревшийся чрезвычайно не к месту. Пак не выделялся высоким ростом. Белокожий хрупкий парень с пирсингом на губе (а так же в языке, о чём Чонгук узнаёт позже), темными волосами и белой толстовкой, наглядно выделялся на фоне черной палитры комнаты. Сероватые оттенки отдавали стерильностью и конформизмом, руководствуясь заветам владельца обители о чистоте и порядке. Теперь же в атмосферу спокойной рассудительности вломился посторонний объект, который превзошел убранство одним лишь присутствием, вгоняя бледного как моль Чона в неловкое молчание. Но Пак был решительным, что всегда бессознательно подмечал его одноклассник. Более безбашенным, чем большинство, плюя на чужое мнение, и следуя исключительно своим желаниям. Следовательно, ничего удивительно в том, что на первый же поцелуй, настолько неловкий и желанный, осмелился именно Мин. Словно опомнившись, он пустил в ход свой язык, и Чонгук на автомате открыл рот, повторяя и бегло обучаясь неизвестному навыку, играя в ответ с металлическим шариком в чужом рту. Вскоре дыхания стало не хватать, а голова закружилась от жара, будто они очутились в пустыне. Руки сами ухватились за бедра маленького юноши, который мгновенно приник ближе, обнимая соседа за шею. Чонгук испытал странноватую жажду, несмотря на наполненный слюной рот. Сердце стучало в ушах, заглушая оглушительные выдохи и хлюпанье губ. Практически неосознанно он потерся мучительно возбужденным членом о твердость перед собой, оттого в комнате раздался стон Чимина, который толкнулся навстречу небольшим бугорком под ширинкой узких джинсов. Поражаясь своей смелости, Чон задернул край толстовки паренька и ловко расстегнулмолнию. Наружу в тот же момент вывалился небольшой ствол, ладонь невольно ухватилась за горячую плоть, которая моментально стала мокрой из-за спермы, которую стонущий Чимин выплеснул с громкими матами. Чонгук неловко приспустил резинку брюк и взялся на свой болящий член той же рукой. Только отдышавшись, они отлепились друг от друга, и владелец комнаты отстранённо возрадовался одиночеству, в котором предки покинули сына на этот день. И пока Чон осознавал все происходящее вокруг него, посетитель поспел полностью раздеться и предстать под лампами утреннего света во всем великолепии. Тело Чимина было таким гладким и нежным, что позволяло рассмотреть его во всей своей красоте.  — Смазка есть? — повторно сказал Пак, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и наглядно краснея, что было очень заметно.  — Зачем? — хлопнув глазами, Чонгук медленно переместил взгляд от чертовски сексуального тела Пака. — Трахаться, — объяснил гость, разминая свои руки.  — Ты точно уверен? — медленно, словно спрашивая разрешение, Чонгук стал выпутываться от одежды, скидывая штаны и футболку на пол. —Конечно, я же не зря делал эту ебанную клизму, — пожал плечами секс-символ школы и деловито поторапливаясь залезть на кровать, блистая оголенными ягодицами. Не медля ни секунды Чонгук бережно обхватил лицо Чимина огромными, чуть шершавыми руками и легко поцеловал. Целовал так, словно перед ним фарфоровая статуэтка. Легко касался губ, ласково зарывался пальцами в волосы, скользил языком по нижней губе и бережно касался языка. Потом, словно убедившись, что Мин не сбежит, скользнул большими сильными руками ниже. Провел по спине, не спеша вверх, задержался на лопатках и снова съехал вниз, сжимая бёдра. — Погоди… Ахх… Я хочу кое-что попробовать. Сказал Чимин в перерывах между стонами. Пак прогибается в пояснице, откидывая голову назад. Спускаясь губами ниже, облизывая языком грудь, останавливаешься около соска. Обводит его языком, затем всасывает в рот, чувствуя, как руки Чона зарываются в его волосы. Тянут, прижимают, не доставляя дискомфорта. Слыша шипение, когда сжимаю сосок зубами.Чимина радовала такая реакция, поэтому он продолжил свой «путь». Останавливаясь на бугре, слегка сжимает и слышит выдох. Улыбаюсь, как дурак, понимая, что он возбудился от лёгких действий. Он удобно устроился между его разведенных ног, собравшись делать минет. Парень проводит языком по всей длине, наблюдая из-под дрожащих ресниц за одноклассником. На этом моменте окружающий мир абсолютно заглушается. Чонгук прикрывает глаза, принуждая себя сдерживаться от необдуманных действий. Блядский малыш откуда-то знает, как доставить удовольствие. Мин ведет языком вдоль внушительных размеров парня. Член у которого завораживающий. Красиво исполосованный набухшими венами, прямой и толстый. Его хочется сосать, что Чимин и делает, упираясь в бедра, влажно облизывает поджавшиеся яички, огибает ствол и останавливается на чувствительной головке. — Бляяяять, — выпаливает парень, зажмурившись. Не оставив на члене ни единого нетронутого местечка, юноша решается приступить к ключевому действию. Обхватывает, сучонок, головку сочными раскрасневшимися губами, посасывает. Чонгук первый раз стонет громко, сладко. Мин готов душу продать за то, чтобы услышать это еще хотя бы раз, и насаживается сильнее, втягивая щеки, заглатывая почти половину плоти. Темноволосый опускает руку вниз, все еще не смотрит, путается пальцами в чужих волосах, едва нажимает на затылок. Тем временем Чимин начинает двигать головой вверх-вниз, мокро и так пошло, помогая себе рукой.Парень между ног Чонкука, такой весь вовлеченный примерным делом пай-мальчик и только его. Но довести мысли до законного конца он не успевает, так как Мини внезапно отстраняется и смотрит в ответ.  — Трахни мой рот.- Выдавил из себя Чимин, пока его рот был в смазке. Он просит то, от чего нельзя отказаться. Он на коленях.Такой желанный и такой сладкий.  — Сам напросился, — Чон отступает на шаг назад, тянет малыша на себя, а тот в свою очередь, послушно подползает, широко открывает рот. Поначалу парень входит осторожно, пытаясь не навредить, игнорируя возбужденный член, что настойчиво требует своего. Его аж потряхивает от нетерпения. Первые толчки выходят совсем несерьезными, медленными. Чимин, кажется, сильно недоволен этим, так как его хмурый взгляд, сумрачный, вряд ли может означать что-либо иное.  — Блять! Сам попросил — то ли утверждает, то ли выгораживается пред непонятно кем, сжимая волосы любовника в болезненную горсть. Он выходит до головки и тут же подается тазом вперед, на что зарабатывает довольный стон. Повторяет сильное движение, поражаясь послушности рта. Господи, хозяин комнаты просто разрывает этот идеальный рот, полностью потеряв контроль над собой. И его податливый малыш ничуть не жалеет, а, напротив, утопает в эйфории. Похоже, паренек любит, когда его ставят на колени. А тот вовсе не против, знаете. — Ты просто…- Чон на автомате продолжает поступательные движения, слабо замедляется — Ты просто нечто. Восхитителен. Прекрасен. Бля-я-ять Его накрывает волна удовольствия снова и снова. Парень уже не различает в реальности он или нет? Может о просто сладко спит, а этого блядского личика, нет между ногами. Возбуждение ворвалось снова, как порыв ветра. Закружилось, скользя по коже, пробиваясь глубже, и дальше по нервам. Воздуха много, а не вдохнуть.Тяжело. Чимин хотел было обвить его шею руками и прижаться оголенным торсом к сильной груди Чона, но тот ловко обмотал запястья порванной футболкой и привязал их к изголовью кровати. Юноша удивленно посмотрел на мужчину. —Это чтобы ты не передумал, — пояснил он, как-то ехидно улыбаясь улыбаясь. — Эй, ты меня уже дважды довел до оргазма. Как ты считаешь, стоит мне сейчас давать задний ход? –возмущённо произнёс Пак. Руки Чонгука снова вернулись к телу Пака, поглаживая, кое-где надавливая. Пальцы не сильно сжали бусинку соска. Аккуратно поднявшись Чонгук подкладывает черноволосому под бедра подушку.Чимин слышит знакомый щелчок крышечки флакона со смазкой. Парень раздвигает ноги пошире, чтобы ему было удобнее, —Начнём с пальцев или языка? — горячие губы касаются внутренней стороны моего бедра, словно подсказывая верный ответ. —Языка. Неуверенно произносит Чимин — и тут же влажное и горячее скользит меж его ягодиц. Он уже не мог кричать. Тело Мина требует более решительных, грубых прикосновений. Он ждёт когда этот большой член, по-имени Чонгук, трахнет его. Чон пытается протолкнуть язык внутрь Чимином, но тот слишком напряжен. Одним нетерпеливым движением в манящую своей теснотой глубину, которая практически выбивает дух, лишая возможности здраво мыслить и трезво оценивать ситуацию. Чонгук вставляет два пальца, хорошенько разминая возлюбленного. Если его спросят, о чем думал в тот момент, то все, что он сможет ответить, так это то, что нет ничего прекрасней ощущения любовника под тобой, который дрожит от нетерпения, стонет в голос от нехватки напористости, упрямства. Бёдра двинулись, заставляя вопросительно распахнуть глаза. Несмотря на то, что Чимин щурится, Чон начинает двигать после пары фрикционных движений добавляя третий палец, начиная сразу же ими двигать. Он замечает как парень начинает сам подмахивать бёдрами, стараясь сильнее насадиться на пальцы.Такая картина Чонгука позабавила. Парень не стал долго думать и, придвинувшись вплотную к желанному парню, направил свое возбуждение в открытый вход. Проскочив без преград до самых яиц, он начал неспешно раскачивать тазом, также занимаясь первым в жизни сексом. Но нетерпение сбило планы на размеренное и вдумчивое смакование. —Агхх.Мм… Быстрее! — как в бреду повторял Пак, находясь на высшем уровне экстаза. Когда парень под ним затрясся, Чонгук не остановился и продолжил трахать столь желанное тело, утонув в животной похоти. И лишь почувствовав сжимающийся в спазмах тоннель, он отпустил себя и замер в глубине, кончая с оргазмом. Забыв обо всем, они загнанно дышали, вторя друг другу. Чонгук, наконец, ослабил хватку на мокрых от пота бедрах, отчего его ствол выскользнул наружу, смотря на своего вытраханного одноклассника.Из покрасневшей дырочки сразу заструились белесые капли, спускаясь в промежность между бедер. —Это.Было.Охуенно.–устало прохрипел Чимин, понимая что теперь обойтись дрочкой просто не выйдет. —Прости, сильно болит? –неуверенно спросил Чонгук.—Думаю твоя задница оценила мой член.–немного посмеиваясь выпалил хозяин квартиры. —Не думай об этом, моему парню можно все, — зевнув, Чимин устало прошептал и закрыл глаза, расслабляясь всем телом, погружаясь в царство Морфея. Не замечая как его целуют в губы. Tú dejaste a mi lado una parte de ti, voy a amarla y cuidarla, por si no querrás quedarte.