Солнце для королевы

Солнечный день не предвещал каких-либо проблем. Ингер иль Дерр потягивал горячий кофе, разглядывая картины на стена, одновременно с тем наблюдая за своей подопечной — Викторикой иль Дерр. Она увлеченно что-то рисовала, хмурилась, нашептывала какие-то слова, которых мужчина не понимал, качала головой и что-то мастерила из подручных материалов. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — задал он вопрос, отставляя чашку на поднос. Суетившаяся рядом Неррис мгновенно подхватила его, унося на кухню. — По-моему, отличная для того чтобы съездить в город, не так ли? Девушка обернулась и Ингер смог посмотреть на ее прелестное личико. Бежавшая принцесса Дюрандандаля была весьма красива собой. Длинные пшеничные локоны, тщательно оберегаемые Неррис, сейчас были заплетены в простенькую косу, ярко-голубые глаза с пушистыми ресницами смотрели будто сквозь хозяина дома, тонкие брови хмурились, а еще по-детски пухлые губы неуверенно мяли карандаш. Портили этот образ две пары тонких черных рогов, которые с каждым годом становились ближе к друг другу, срастались, превращаясь в корону. — А? А, да, да, — девушка все-таки обратила внимание на мужчину, всего лишь скользнув по нему взглядом и тут же возвращаясь к чертежу, — хорошая, хорошая. Я бы не отказалась. Только не сейчас, — она воткнула металлическую палочку в свою конструкцию и недовольно хмыкнула, когда та развалилась, — не сейчас. Сейчас я занята. Ингер хмыкнул. Сколько он себя помнил, эта девушка постоянно копалась в приборах, в саду и назвать ее «принцессой» у него язык не поворачивался. Уж слишком наследница не подходила на всех этих жеманных юных леди, которых он знал, уж слишком любила свободу и лишний раз уснуть с тетрадью у потухшего камина. Её не привлекали вещи, которые аристократы обычно любили. Вставала с рассветом, предпочитая заниматься насущными делами, чем лениво нежиться в постели, абсолютно ненавидела платья и всякие украшения, отдавая выбор свободным рубашкам с портками и сапожкам на маленьких каблуках, а самое до сих пор непонятное для потомка боковой ветви рода оставалось то… Ингер поднялся с кресла и сложив руки за спиной, подошел к Викторике, заглядывая ей в глаза. …Она абсолютно не интересовалась магией. — Чего тебе? — грубее, чем нужно было, спросила девушка, беря новый лист под свои каракули, — я же сказала, что не сейчас! — Когда ты в последний раз отрывалась от своих рисунков и занималась магией? Мастер крайне недоволен твоими результатами. Если ты по-хорошему сейчас соберешься и поедешь со мной, то я обещаю, что забуду этот разговор и не буду садить тебя за учебники под присмотр дражайшей Меррнисильт Игл. Проходившая мимо служанка смерила мужчину презрительным взглядом и остановилась, сложив руки на груди. Ей крайне не нравилось слышать собственную фамилию не из уст принцессы. Викторика перевела взгляд на дядьку, а затем медленно развернулась к нему, с опаской разглядывая его лицо. — Хорошо, — тяжело вздохнула она, скатывая бумагу в рулон и обматывая её собственной лентой для волос. Стоявшая рядом Неррис тут же удивленно ахнула: — Ваше Светлейшество! — Не бузи, — устало потерла глаза Викторика, — заплетешь новую, ничего страшного. Возмущенная поведением своей подопечной, Неррис что-то произнесла и быстро удалилась из зала за новыми лентами. — Хорошо, — вновь повторила девушка, — недовольно щурясь, — я поеду с тобой. Но с тебя набор красок, понял? Ингер довольно улыбнулся. Эта схема работала всегда. Викторика всегда попадалась на нее. — Мне нужно кое с кем тебя познакомить, — произнес мужчина, направляясь в свою комнату. Викторика осталась стоять на месте, пытаясь понять, с кем её хотят познакомить. — Н-да, — все-таки выдохнула девушка, по привычке почесывая затылок. Она потянулась, разминая затекшие от долгого сидения мышцы и огляделась. Вездесущих служанок здесь не было, поэтому можно дойти до маленькой кухоньки и стащить пару пирожных. Завтрак был ранним, а время уже, она глянула на часы (собственно изобретенные и сконструированные, между прочим!), доходило до полудня. Прислушавшись к окружению, она с удовольствием отметила, что своими вещами шуршал только Ингер. Служанок на первом этаже не было. — Пироженки сладкие, пироженки с кремом, — начала напевать она, помахивая длинным хвостом, — пироженки сладкие, пироженки с клубникой. Солнечный свет проникал через широкое открытое окно и Викторика слегка прищурилась, прикрываясь рукой. Черная чешуя засверкала на солнце всеми цветами радуги и девушка улыбнулась, вспоминая как в детстве обожала рассматривать сверкающий хвост, будто он был самой ценной драгоценностью в этом мире. Пару раз взмахнув оным, она еще раз потянулась, перекатываясь с пятки на носок и огляделась в поисках выпечки. Пирожные будто специально для нее лежали на столе. Да только попробовать их придется в другой раз. — Госпожа! Вот вы где! Влетевшая на кухню Неррис грубо ухватила Викторику за руку и повела её наверх. — Эй! Куда? — закричала девушка, пытаясь вырвать запястье из плена. Обозленная на такую реакцию, служанка явно не собиралась отступать: — Я же вас просила! — отпустив подопечную и уперев руки в бока, начала она, — Хватит использовать ленты в качестве подвязки для бумаг! Я специально для них оставила в ящике другие! Мне надоело каждый раз переплетать вам волосы! Не обращая внимания на возмущенный взгляд, она обошла иль Дерр со спины и тут же начала руками расчесывать золотистые пряди. — Уже растрепаться успели! Вы только посмотрите! Она вновь схватила девушку за руку и отпустила уже только в комнате. Упрямо усадив Викторику за туалетный столик, служанка тут же ухватилась за гребень. — В последний раз вас прошу, — уже спокойнее чем до этого произнесла Неррис, стараясь аккуратно проводить гребнем по волосам, — ну, воспользуйтесь лентами, которые лежат в ящике! Я же специально их туда положила! Еще и говорила сколько раз, оттуда нужно брать, оттуда! А вы… Викторика пропустила брюзжание служки мимо ушей, увлекшись больше старым платяным шкафом, который отражался в зеркале. Сколько у нее оставалось воспоминаний связанных с ним! Как она пряталась там от гнева Ингера после очередной шалости, пряталась от назойливой Неррис с её сказками и как складывала свои первые чертежи, криво нарисованные маленькой детской ручкой. По итогу их пришлось перепрятать в более надежное место, а сам шкаф занять под простенький гардероб. — Господин уже собрался и ждет госпожу в гостиной, — голос Меррнис сообщивший о готовности старшего иль Дерра вывел Викторику из задумчивости, заставил поморщиться от тут же закудахтавшей Неррис и чуть погодя она ответила: — Скоро спущусь. Не слишком удовлетворенная, судя по выражению лица, девушка кивнула и удалилась. Вообще, в отличие от сестры, Меррнис была слишком угрюмой. Нелюдимая, хмурая, ильт Игл представляла из себя крайне мрачного человека. Её желтые глаза всегда находились в полуприщуре, черные брови сходились у переносицы, острый, почти орлиный, нос раздувался, стоило сделать что-то не то, а тонкие некрасивые губы поджимались в неровную линию. Девушка никогда не заплеталась, предпочитая пышным прическам короткие, едва достающие до плеч, черные волосы, а также отчаянно отмахивалась от сестры, когда та начинала сетовать по поводу «такие прекрасные волосы!» — «Сама себе заплетай косички», — бурчала Меррнис, складывая руки на груди, — «Или вон, мелкой. Я проживу как-нибудь без этого.» Неррис бурчала еще какое-то время, а затем махала на это рукой. Её сестра была невероятно упрямой в своих желаниях, поэтому переубедить её было невозможно. Неррис же была совершенно другой. Схожие внешне, характер у них отличался разительно. Если как и сказано было, Меррнис была отвратительной, Неррис же представляла из себя настоящую мамочку. Можно было не обращать внимания на ее замечания, поскольку делала она это просто ради приличия. Викторика любила Неррис больше, чем её угрюмую сестру. Если Неррис оставляли с наследницей, все попытки учиться превращались в девчачьи посиделки. Хоть ильт Игл и была старше иль Дерр на несколько лет, у них всегда были темы для разговоров. Служанка была единственным заинтересованным лицом в изобретениях юной мастерицы, да, и по сути, она первая и единственная, кто ими пользовался. Часто из-за невыученных уроков им обеим доставалось, но Неррис смело выгораживала свою подопечную, беря всю вину на себя. За это Викторика её и любила. Также, Неррис была единственным человеком, который утешал наследницу глубокими зимними ночами. Почему-то именно зимой у младшей иль Дерр начинались затяжные кошмары и служанке приходилось подолгу оставаться у её кровати. Иногда это затягивалось до самого утра, но девушка никогда не показывала, что устает. — Вот и все, — выдохнула она, поправляя складки на дорожном плаще, — можем ехать. Видимо Викторика настолько сильно задумалась, что не заметила как её уже успели одеть. Она со вздохом потрогала заплетенные волосы и накинула на голову огромную шляпу, чтобы скрыть выделяющиеся рога. Почему-то дядя всегда требовал, чтобы она носила эту шляпу и надевала плащ поверх хвоста, если они куда-нибудь ездили. К чему такая осторожность, Викторика не понимала, но перечить не смела. Если так надо, то пускай будет. Ингер и так позволял ей слишком много. — Идем, — кивнула девушка и вышла из комнаты. Внизу их уже ждали неизменно потягивающий кофе Ингер иль Дерр и нервно ходившая из угла в угол Меррнисильт Игл. — Ты не особо торопишься, — спокойно произнес мужчина, отставляя горячий напиток. — А ты наоборот слишком быстр, — раздраженно парировала девушка, доставляя из ящика помятый список нужных ей вещей, — как к тебе еще девушки ходят? Ты же тот еще скорострел. Неррис тихо говорившая с сестрой расхохоталась во весь голос, а Меррниссаркастично усмехнулась и тут же приняла серьезное выражение лица. Ничуть не смущенный острой подколкой мужчина поднялся с кресла и подойдя вплотную к племяннице медленно произнес: — Играешь с огнем, милая Вика. Его черные глаза недобро сверкнули, а волосы будто шевельнулись подобно змеям. Викторику передернуло от этого видения, поэтому она нахмурилась и постаралась как можно скорее отойти от родственника. Ингер вернул на лицо расслабленное выражение и прошествовал к двери, где с недовольными лицами стояли служанки. — Я обещал, что ничего не сделаю вашей подопечной, — произнес он на родном для девушек языке, — я помню условия договора, не волнуйтесь. — Мерзкая змея, — прошипела Меррис, мгновенно хватаясь за пояс платья, — когда-нибудь я тебе отрежу твой змеиный язык! Неррис тут же принялась стучать по плечу сестры и та неохотно опустила руки. Мужчина хмыкнул, а затем открыл дверь будто ни в чем не бывало. С интересом наблюдавшая за перепалкой Викторика вышла за ним. — Собака, гадюка подколодная! Чтоб его! — разразилась проклятиями Меррнис, отталкивая сестру. — Я собственноручно сверну его красивую головушку! Глотку перережу твари эдакой! Они вышли вслед за хозяевами и девушка продолжала сыпать ругательствами до тех пор, пока не сели в повозку.

***

Дервуд не отличался чем-то особенным. Это был обычный провинциальный городишко, по которому туда-сюда сновали люди. Торгаши (почему-то именно либери) зазывали народ к своим лавкам, откуда-то играли пресные мелодии, а из таверн уже слышались пьяные голоса. Викторика вовсю разглядывала улицы, удивляясь тому, насколько серыми и неприглядными оставались дома. Большинство из них давно покосилось, местами сгнила древесина, а крыши вообще могло и не быть. — «Если у людей хватает сил и возможности целыми днями болтаться по рынку, тратить время на бессмысленные препирательства, то неужели они не могут собраться и сделать свои дома хоть чуточку уютнее?» Откуда ж знать маленькой избалованной аристократке о местной жизни? Она не знала ничегошеньки о том, что побуждало людей идти на рынки, почему большинство мужиков с утра до ночи распивали не просыхая, и где же находились деньги у странной старухи, находившейся в очереди к шатру гадалки? Нет, маленькие аристократки могли лишь попивать чай из своих фарфоровых чашечек, сидя на удобных теплых креслах и долго-долго раздумывать о судьбе народа, пока этот самый «народ» работал всю жизнь, просто чтобы не умереть с голоду. Им не понять всей той тяжести положения, когда тебе едва хватает денег на краюшку хлеба, а об одежде вообще говорить не приходится. Даже если она и прониклась состраданием к бедным неотесанным дикарям, вряд ли бы она променяла свое комфортное существование на выживание в грязных предместьях с крысами. Повозку тряхануло об особенно большой камень на дороге, поэтому сосредоточенно разглядывающая местные пейзажи девушка сильно приложилась подбородком об бортик импровизированного «окна». От боли на глаза навернулись слезы и поэтому она поспешила отодвинуться от злополучного отверстия, сетуя на собственную рассеянность. — Вы в порядке, госпожа? Викторика обернулась, подмечая встревоженное лицо Неррис и пошевелив челюстью, покачала головой. — Все хорошо, — ответила она, поправляя шляпу. Служанка еще какое-то время хмурилась, решая, оставить ли Викторику в покое или все-таки попытаться ей помочь, а затем вздохнула, возвращаясь к чтению книги. Якобы «спящая» Меррнис смерила обеих девушек мрачным взглядом и вновь вернулась к «дреме». Тем временем они уже подъезжала к назначенному месту и чем ближе становился назначенный объект, тем сильнее мрачнела иль Дерр. Улица была пуста, изредка проходившие мимо люди озлобленно косились на транспорт и не спешили уходить с дороги, пока возница не начинал угрожать кнутом. Было слышно лишь цокот копыт и маячившее на горизонте здание лишь укрепляло желание развернуть транспорт и броситься наутек. Что они забыли в подобном захолустье? — Танцующая дева, — прочитала название таверны девушка, выбираясь на пыльную дорогу, вслед за родственником — что за безвкусица? — Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос, — в своей привычной иронизирующей манере произнес Ингер, оглядывая нерешительно застывших спутниц. Те не спешили заходить в покосившиеся здание, явно боясь, погребения под его крышей, поэтому мужчине пришлось первому зайти внутрь. Скользнувшие за ним служанки застыли на месте как вкопанные, во все глаза уставившись на единственного посетителя. — Мастер Илия?!