Цепи

       Антон никогда не знал, что его ждёт дома. Вечные крики отца стали делом привычным, а мать и вовсе отказывалась замечать старшего сына, когда на свет появился Паша. Она изредка спрашивала об оценках и почти никогда не смотрела в его сторону. На самом деле Антон давно потерял тот момент, когда их семья самостоятельно исключила его из своей жизни. Обида уже не колола на сердце, глаза не пощипывало, когда парень замечал, как родители радуются Пашиным успехам. Он просто привык. Привык к тому, что, по сути, больше не является полноценным Шастуном. Зато у него есть Дима, который всегда поддержит и добрым словом не обделит. За это Антон был ему бесконечно благодарен.       Стоило двери закрыться за спиной парня, как до ушей донеслись беспокойные крики родителей. Кажется, Антон чуть не пропустил что-то интересное. Пройдя в холл, откуда доносились возбужденные голоса, Шастун увидел отца, расхаживающего от одного края дивана до другого и мать, что сидела с опущенной головой, но подняла её, стоило сыну направиться к лестнице. — Антон. — Мама, отец. — Парень кивнул родителям и замер, заметив чуть покрасневшие глаза матери и небольшую бархатную коробку на журнальном столике. — Антон, нам надо будет приставить к тебе охрану. — Мужчина, наконец заметевший присутствие сына, обернулся и недовольно посмотрел куда-то ему под ноги.       Парень проследовал за взглядом отца и заметил небольшую цепочку, на которую чуть не наступил по своей невнимательности. Он почти коснулся её пальцами, когда голос отца заставил его отдернуть руку. — Не смей прикасаться к этому мусору. — Что это? И зачем мне охрана? Что случилось? — Ты задаёшь слишком много вопросов. — По-прежнему не получив ответа ни на один из них. — Антон выдержал тяжёлый взгляд отца, хоть и знал, что играет с огнём. Но по натуре своей парень был очень любопытен и не мог смириться с тем, что его вопросы вновь грозятся остаться без ответов. Шастун старший сдался и, кинув взгляд на жену, нахмурился. Он не привык делиться семейными проблемами с сыном. Да и в последний раз больше, чем парой слов, они обменивалась очень давно. Зачем тратить свое драгоценное время на разочарование семьи. — Камень в наш огород. Этот щенок решил бросить мне вызов. Думает, что у него силенок хватит тягаться со мной. — Мужчина поднял взгляд на сына, подходя к тому почти вплотную, и наступая ногой на цепочку, что жалостно скрипнула под ботинком Шастуна. — Я могу позаботиться о себе сам. Мне не нужна охрана. — А мне не нужны лишние проблемы. Если он нацелился на мою семью, то и ты окажешься у него под прицелом. Не хочу возиться с тобой. Иди к себе, мы ещё вернёмся к этому вопросу.       Антон пробубнил что-то о том, что все это абсурд, и постарался как можно быстрее убраться. Он ненавидел, когда отец говорил о нем так, словно он был их проблемой. Даже сейчас парень понимал, что охрану к нему приставляют для того, чтобы потом не расхлебывать вопрос с его исчезновением, если до этого дойдёт. Просто потому, что это навредит имиджу отца, не более. Но Антон был уверен, что его разборки в компании затронуть не должны. Он всегда мастерски умел отсиживаться в своём мирке, подпуская ближе, чем на десять метров, только лучшего друга.       Однако сейчас на душе было чертовски неспокойно. Антон не мог объяснить себе эту обиду и грусть. Ведь он привык. Он думал, что привык. — Почему все это дерьмо происходит вокруг меня?       Дождь усиливался, постепенно превращаясь в грозу. Точно такую же, что сейчас была на сердце у парня. Что такого должно произойти, чтобы он наконец почувствовал себя любимым? Конечно, у него был тот, кто любил его при любых обстоятельствах. Но Дима не знал, что на самом деле за улыбкой у Шастуна скрываются глубокие раны.       Оглушающий раскат грома заставил парня подойти к окну и открыть его, подставляя лицо под холодные капли. Мысли роились в голове подобно пчелам, жаля своим пессимизмом и отчаянием. А может, ну его? Стоило уже давно сбежать от этой семьи. Но Антон не мог. Он был привязан к этим людям болезненными узами. И где-то там все ещё надеялся на то, что они могут быть нормальной семьёй. Семьёй, где Антон Шастун был не просто галочкой, где он был окружён родительской заботой и любовью. Парень усмехнулся своим мыслям, отходя от окна. Пора переставать верить в сказки, он уже не ребёнок. До совершеннолетия осталось совсем немного, а после он уедет. Антон давно знал, что родители планируют сплавить его куда-то подальше, когда тому исполнится восемнадцать. И был не против. Мысли о свободе пьянили. Совсем скоро он освободится от этих цепей.

***

      Серёжа устал. Серёжа был измотан. Серёжа просто хотел отдохнуть… Но он знал, что Арсению было гораздо хуже, и за маской вечной уверенности и стойкости он прятал желание поспать хоть на час больше. Характер и стремления, конечно же, не позволяли Попову дать своим людям слабину. Что уж говорить о себе. Лазарев знал, что больше всего мужчина требует от самого себя, работая на износ.       Арсений засыпал прямо за столом, а после пробуждения вновь брался за работу. Словно отдых для него был чем-то совершенно ненужным. Конечно, могло показаться, что мужчина был полон сил, ведь тот всегда выглядел идеально и всем своим видом источал уверенность. Но Серёжа прекрасно видел мешки, что залегли под голубыми глазами, видел как порой дрожат его ноги, а голос становится чуть более тихим.       И ведь работа была не единственным, что подкашивало мужчину. Арсений закрывал недостаток внимания и любви бурными ночами с парнями, некоторые из которых не выдерживали даже дня. И это злило Попова, заставляя отыгрываться на все тех же парнях. Он был жесток и ненасытен, порой все свободное время проводя за развлечениями и пытками. Своего рода наркотик, если хотите. — Что насчёт того парня? — не отрываясь от разбора документов, спросил Попов. — Пока у меня не было времени, чтобы решить этот вопрос. Но я найду информацию как можно быстрее и… — Не утруждайся. Просто приведи его ко мне. — Арсений поднял взгляд и хищно улыбнулся, пуская по телу Лазарева волну мурашек. — Хочу послушать, как он будет кричать, и видеть слезы в его глазах. Думаю, он не разочарует меня. Лучше бы не разочаровывал. — Мне стоит применять силу? Все же в этот раз мы рассматриваем совершенно незнакомого с этой сферой человека. — Просто предложи ему деньги. Все их любят и готовы стоять раком, чтобы их получить. — Арсений усмехнулся и поставил подпись на одном из листов. — Тебе ли не знать. Что насчёт моего задания? Шастун получил мой подарок? — Да. Мы отправили ему цепочку сегодня утром и, если верить нашим информаторам, она вызвала бурную реакцию. — Хорошо. Остаётся ждать.       Арсений любил пафос и красивые вещи. Именно поэтому любой, кто интересовал его, рано или поздно получал одну из цепочек. Если человек был нужен ему для сотрудничества, он посылал серебряную цепочку с крупными звеньями и вставкой в виде лепестка розы. Если интерес нёс интимный характер, то человек получал цепочку из белого золота с буквой А, показывающую, кто теперь его хозяин. Страшнее всего было получить золотую цепь с тигром в красной бархатной коробочке, которую Арсений преподносил своим врагам. Да, он любил представлять, что ощущал в этот момент человек. Страх, отчаяние, гнев? Попов рассчитывал на первое и почти всегда угадывал.       Серёжа забрал стопку бумаг, на каждой из которых уже красовалась подпись Попова. Сегодня у них было много дел, которые требовали присутствия Арсения в совершенно разных точках города. День обещал быть долгим и насыщенным на события. Лазарев видел, насколько измотанным был его друг. Его спина перестала быть идеально ровной, глаза то и дело закрывались, но мужчина тут же одергивал себя, чтобы не провалиться в сон. — Тебе надо отдохнуть. — Не говори глупостей. — Попов встал из-за стола, намереваясь покинуть кабинет и направиться на место первой встречи. — Ты не сможешь вести машину. — Значит поведешь ты. Никто, кроме меня, не справится со всеми делами. — Ты хотел сказать, что никому не доверяешь.       Арсений не ответил на колкое замечание друга. В этом просто не было необходимости, ведь Серёжа был прав. Сережа всегда был прав, и Попова это выводило из себя. В последние дни он был очень нервным, то и дело срываясь на подчинённых. Усталость, неопределённость и отсутствие секса. Все это вызывало у мужчины ужасное раздражение. — Что насчёт поставки оружия? — Должны доставить сегодня. Мы успеем застать их после обеда. — Отмени его. Поедем сразу на склад. — Арсений по привычке сел в водительское кресло, но увидев недовольный взгляд Лазарева закатил глаза и переместился на пассажирское место. — Так не пойдёт. Ты почти не ешь, спишь как попало и работаешь почти двадцать четыре часа в сутки. Ты не молодеешь, побереги себя. — Разговор окончен.       Серёжа задержал взгляд на лице Попова и, неодобрительно помотав головой, завёл машину. Был бы на месте Лазарева кто-то другой, кто посмел совать нос в жизнь Арсения, тот бы не раздумывая запустил пулю ему в лоб.

***

      Утро не задалось с первой минуты, когда Антон понял, что проспал. Он вскочил и принялся натягивать одежду. На телефон поступало все больше сообщений от друга, который не в шутку беспокоится за ужасно пунктуального Шастуна. По его мнению, если парень опаздывал хоть на пять минут, значит случилась проблема вселенского масштаба. Что друг мог просто проспать в голову к Позову даже не приходило.       Антон выскочил из комнаты, когда проход ему преградил мужчина лет тридцати пяти на вид. Он был ростом с парня, с суровым лицом и смешной гулькой на затылке. Одной рукой преградив парню дорогу, второй мужчина указал на дверь комнаты. — Мне приказано не выпускать Вас из комнаты. — С какого… Отец.       Антон заметил главу семьи, что шёл к нему с явно не самым приятным в жизни парня разговором. Одним своим видом он заставил сына вернуться в комнату и забыть обо всех возможных попытках побега. Когда за Шастуном старшим закрылась дверь, Антон сидел на кровати, перебирая в руках кольца. — Что это значит? Мне нельзя передвигаться по собственному дому. — По моему дому. Перейдешь на домашнее обучение. До твоего совершеннолетия осталось немного, потерпишь, а потом можешь идти на все четыре стороны. — Увидев, что сын пытается возразить, мужчина нахмурился и выставил вперёд палец. — И только попробуй что-нибудь выкинуть. Я предупредил тебя, Антон. Не создавай мне лишних проблем.       Громко хлопнув дверью напоследок, Шастун покинул комнату сына, оставив того копаться в себе. Почему эта чертовщина коснулась его? Когда телефон вновь начал разрываться от входящих звонков, Антон поспешно принял вызов. — Блять, Тох! Какого хуя? — матерящийся Позов вызвал у парня улыбку. Он знал, что друг не любит маты и использует их крайне редко, когда сильно волнуется. — Прости, Поз. Кажется, мы ещё не скоро вместе пойдём в школу.       Объяснив другу ситуацию, Антон обессиленно упал спиной на кровать, потирая переносицу. Он ненавидел этот дом и все, что с ним связано, всем сердцем мечтая поскорее покинуть его стены. А теперь, когда он вновь был заперт в этом царстве уныния, на сердце скребли кошки.       Почти неделю парень просидел в четырёх стенах. К нему приходили преподаватели, иногда заходил поболтать охранник, который оказался неплохим мужиком. За их недолгое общение Антон успел узнать, что его зовут Серёжа, но называть его он просит Матвиеныч. Мужчине оказалось тридцать семь лет, однако тем для разговора у них оказалось достаточно. Вот так за несколько дней Шастун вновь ощутил себя тем маленьким мальчиком, которого на улицу выпускали разве что по очень вескому поводу.