Убаюканный лаской

Дверь открылась, в коридоре послышался диалог, видимо врач пришёл один. Антон успел уловить, как доктор поздоровался с его матерью и пошёл в ванную комнату, чтобы вымыть руки перед контактом с больным. Всё это время Шастун ждал… ждал, пытался принять неизбежность ситуации, при этом стараясь сильно не накручивать себя, однако страх брал своё. И вот Тоша лежит в постели, а в дверь его комнаты раздаётся легонький стук. – Здравствуй, – быстро поздоровался вошедший, – меня зовут Арсений Сергеевич Попов. Арсений, казалось, был воплощением всего самого прекрасного на свете. Его глаза были прозрачно голубого цвета, в них отражался целый океан или все снега южного полюса. Черные, мягкие волнистые на конце волосы обрамляли его лоб, и были настолько красивы, что хотелось их потрогать. Очки были в черной оправе и идеально подходили владельцу, который был очень привлекательным. Шастун долго рассматривал “гостя”, ибо не ожидал, что на вызов приедет молодой врач, ещё и с такой внешностью. Но это не отнимало ни капельки страха Антона перед врачом, однако понять и быстро принять решение по поводу своего дальнейшего поведения было крайне сложно из-за быстротечности ситуации. Помедлив из-за своих размышлений, Антон опомнился, когда доктор присел на край его постели и совершенно спокойным голосом спросил: – Ну, на что жалуемся? – он игриво приподнял бровь, будто пародировал сцену из какого-то фильма. Шаст продолжил молчать так как был в замешательстве страха и неуверенности. Отвечать нужно было, иначе совсем неловко получилось бы, и врач с лёгкостью раскусил бы открытую ятрофобию, чего Антону категорически не хотелось. – Я.. э.. ну.., я.. это…, – палишься, Шаст, ой, как палишься, - говорил ему внутренний голос, – я проснулся и..ну, у меня температура в общем. – Лишь такой набор слов смог вымолвить Антон. МДА. Конечно врач обо всём догадался и, наверное, стебать сейчас начнёт, потому что, когда парень в свои семнадцать лет теряет дар речи при виде человека в белом халате, мягко говоря не нормально. Но Попов внимательно выслушал всё что наговорил ему пациент и старательно принялся что-то записывать в бланке вызова. Шастун смотрел то на врача, то на его руку. Дописав, доктор продолжил расспрашивать. – Значит всё началось сегодня с утра, верно? – уточнил Арсений. – А скажи мне, что было до этого, ну, сейчас лето, жара, ты возможно переохладился где-нибудь, например, под кондиционером, возможно перекупался, или мороженного слишком много съел? – двумя пальцами правой руки врач поправил очки, подвинув их за край ближе к глазам. – Д-да, скорее всего н-на речке… – юноше было настолько стыдно за свой детский страх, что он не осмелился посмотреть доктору в глаза. Арсений Сергеевич черканул ещё пару строк на листочке и отложил его на письменный стол Антона. После этого открыл свой чемоданчик и достал фонендоскоп, который очень быстро оказался на его шее. Врач вёл себя очень спокойно, все его движения были очень плавными и открытыми, чтобы не напугать своего пациента ещё больше. Кхм, конечно Арсений обо всём догадался, потому что Шастун заикался, и кажется, чего-то не договаривал. – Так, Антон, мне нужно тебя послушать. – сказал доктор пристально смотря на молодого человека ожидая от него каких-либо действий. Вместо этого на просьбу врача из уст Шаста последовал вопрос: – Н-но.. я.. я же не ск-казал как меня з-зовут… На это Попов лишь украдкой улыбнулся и наклонил голову, как бы дав понять мальчику, что он задаёт слишком очевидный вопрос. –Ну, так ведь при вызове, да и когда я вошёл, твоя мама напомнила мне твоё имя. – Пояснил доктор. Ну, да действительно. Только вот Шастун задал этот вопрос врачу не с целью оттянуть время, а просто потому что он… растерялся? Арсений поднёс кулак ко рту, издавая звук похожий на кашель, чтобы отвлечь Антона от своих мыслей и напомнить о своём присутствии. Юноша в это время сидел опираясь на руки, которые были выдвинуты чуть назад. Он стал резко посматривать на прибор, который врач согревал в своих руках, чтобы мембрана предмета не была такой холодной, как всегда, рывками отводя взгляд. Разумеется, такое поведение Шастуна не ускользнуло из глаз доктора, но начинать уже нужно было. – Давай, подними футболку и подвинься ближе ко мне, чтобы было удобнее. –попросил Арсений. Нехотя, но Антон всё же выполнил просьбу, однако это происходило не спеша, поэтому доктор решил поторопить юношу: – Давай, давай, не робей. – Когда прибор коснулся кожи пациента он вздрогнул непонятно от чего. Попов не уделил этому действию юноши внимания и стал быстро водить фонендоскопом по телу парня, иногда приостанавливаясь и внимательно вслушиваясь в лёгкие Шастуна. После врач попросил повернуться к нему спиной, проделав точно такую же процедуру. – Хорошо, теперь я осмотрю твое горло, – сообщил врач, доставая из целлофана одноразовую деревянную палочку – шпатель. – Открывай, – произнес Арсений указывая на рот пациента с какой-то невероятной величественностью в голосе, – Мхм. Хорошо, – сказал он, немного надавив на язык Шаста, которому это не очень понравилось. Увидев недовольство пациента, до этого ещё разок взглянув на больное горло, он сообщил – Всё, всё, можешь закрывать. Сейчас я прощупаю твои лимфоузлы и с осмотром закончим. – Антон обрадовался, что наконец-то его мучитель отстанет от него, предварительно выписав жаропонижающие таблетки и какие-нибудь антибиотики. Да не тут то было. Арсений двумя большими пальцами прошёлся по коже юноши начиная с подбородка и заканчивая на шее, после чего произнёс: – Так я и думал, воспалены. Что ж, напомни-ка мне, какая была температура до вызова? – с максимально серьёзным видом спросил доктор. – Э.. 39.1.. вроде-бы.. – неуверенно пробубнил Шастун. – Давай ты сейчас померяешь, и будем решать. – сказал Арсений протянув парню прибор. По прошествии пяти минут доктор потребовал вернуть ртутный термометр, посмотрев на результат, он резко вскинул брови и тут же опустил их. – Чт-то.. ч-что т-там, всё о-очень п-плохо, Арсений Сергеевич..? – спросил Антон, перепуганный до смерти. – Тиш, тише… – ласковым голосом произнес доктор, легонько надавив на плечо больного, чтобы тот с локтей опустился на кровать. – Ты только не волнуйся, но мне придется сделать жаропонижающий укол, после чего ты отправишься со мной в больницу. – Глаза Шастуна стали подобны пяти копейкам, и он снова приподнялся на локтях, смотря на врача, который уже достал ампулы с лекарством. – Н-е-т, – тихим и умоляющим голосом произнёс он, – Арсений Сергеевич. Не надо в больницу, пожалуйста, не надо, и… и укол тоже, пожалуйста. – Ну, да. – абсолютно спокойным голосом произнес Попов, – Конечно. Ты просто хочешь умереть прямо сейчас. Антон, послушай, у тебя температура под сорок градусов, это не шутки, ложись давай. – Лекарство в шприц было уже набрано, увидев это Шастун стал белее снега. Арсений подошёл к пациенту, и похлопав его по плечу попросил перевернуться на живот, заняв должное положение для инъекции. Больной понял, что пререкаться со старшим бесполезно, но ему до чёртиков было страшно и жутко от происходящего. Он уже лежал на животе, и после просьбы стянуть штаны, ему вообще захотелось исчезнуть. Тоша приспустил штаны вместе с бельём, завел руку под подушку, и казалось, начал скулить от неизбежности. Тем временем Доктор Арсений подошел к пациенту, провёл быстрыми движениями ватки по ягодице, затем быстро всадил иглу. Антон дёрнулся, но ничего не сказав продолжал поскуливать в подушку. Препарат доктор вводил крайне медленно, Антону хотелось уже просто кричать, хорошо, что Арсений уже закончил процедуру, приложив холодную ватку к месту прокола. – Антош, ты полежи несколько минут, а я переговорю с твоей мамой насчёт госпитализации. – объяснил дальнейшие действия врач, и убрав свои приборы, вышел из комнаты, направившись к матери юноши.