Сириган

Солнце жарит адово. Воздух над песком дрожит и почти ощутимо вибрирует. Из тела словно откачали всю воду, даже ссать не хочется, хотя мы без привала почти сутки. Язык опух и не ворочается. Рот я не открываю, но раскаленный воздух все равно проникает внутрь и ворует последние капли влаги, обдавая гортань опаляющим жаром. Сглатывать даже не пытаюсь. В глаза будто насыпали песка. Постоянно хочется залезть туда пальцами, чтобы стереть пелену. Держусь. Просто моргать не помогает, она становится только плотнее. Открытая солнцу кожа давно сгорела и неприятно зудит, но я знаю, что касаться ее нельзя, иначе чесотка обернется жгучей болью, а шкура слезет до мяса. Визор показывает, что до станции семнадцать километров. Что такое семнадцать километров для человека, прошедшего почти семьсот. Что такое последние семнадцать километров, когда идешь уже вопреки всему, просто назло. Наконец песок кончается, но это жуткое место не отпускает своих жертв так легко. В дюнах кажется, что скалы укроют тенью, но только не здесь. Звезда стоит в зените. Тень не завезли. Под ногами вместо зыбучего песка скальные выступы. Порода выбивается на поверхность острыми ломкими перьями. Один неосторожный шаг и прощай ноги. Ненавижу планеты-заповедники. Тут все хищное. Майк вчера провалился в какую-то нору. Пока мы сообразили, что он отстал, и кинулись искать, нам только каска прилетела. Эта херня заглотила его целиком, вместе со всей амуницией. Ника мы потеряли еще раньше, в джунглях. Он ничего даже не понял, когда вляпался в паутину. Я обернулся и увидел только стекающие кровавые кусочки. Его разрезало, как лазерной сеткой. Мелкой. Лекса мы тоже потеряли в джунглях. Мне до сих пор чудятся его предсмертные хрипы. Кричать он не мог. Гигантская лиана оплела его тело, тонкими лозами пробралась в ноздри, рот, уши, даже в глаза, и принялась жрать. Изнутри и снаружи. Никогда не забуду эти пиявочные присоски, буквально врастающие в кожу и чавкающие звуки, высасывающие кровь досуха. Мы даже успели отрубить зелёную гадину, но Лексу это уже не помогло. Так и стоит там, проросшим корнями иссушенным чучелом. Памятник безрассудному человечеству. От вспомнившейся картинки передергивает. Хочется облизнуть обметанные лихорадкой губы, но язык влип в небо. Запрещаю себе думать о воде. Скалы. Карабкаемся вверх, обдирая руки. Острые камни так и норовят зубьями забраться под ногти, крошатся под ногами, сыпятся тяжелыми обломками на голову. Сержант впереди сигналит остановку. Нас у него только двое осталось, чего уже командовать. Мы с Шепардом подбираемся ближе и падаем рядом. Скала уходит в обрыв. Внизу прекрасное зеленое озеро. От солнечных бликов аж глазам больно. Организм тут же взбрыкивает, начиная требовать все необходимое сразу. Живот подводит от голода, гортань непроизвольно сокращается, обдирая сама себя иссохшей кожей. Заставляю себя оторвать взгляд от воды и осмотреться. Хребет тянется в обе стороны, докуда хватает зрения. Зато отсюда видны купола станции. От этого нахлынувшее раздражение становится ещё острее. Слышу, как Шепард скрипит зубами. Чтобы до нее добраться, придется отрастить крылья или топать лишний десяток километров. Снаряжения для спуска у нас нет. Никто не предполагал, что придется тащиться по скалам. Вообще марш-броска не планировалось. Мы должны были прибыть на станцию, забрать образцы из пустой лаборатории и вернуться. Вместо этого нас выкинуло почти за тысячу километров от пункта назначения. Без оружия, без оборудования, без необходимой амуниции. Облегченный костюм, визоры, ножи. Все. Сержант молча кивает влево, задавая направление. Действительно, кажется, что там склон более пологий и можно найти спуск. Медленно поднимаюсь, стараясь не смотреть на воду. Успокаиваю себя, что скорее всего пить ее все равно нельзя. Но даже просто мокнуть туда уставшее иссушенное жаждой тело… Додумать я не успеваю. Поднявшийся рядом Шепард залипает на зеленых отблесках и с глухим рычанием бросается к краю. Не успеваю. Хватаю пустоту, где за миг до этого была его куртка. Падаю на колени и вижу, как он летит вниз, широко раскинув руки. До воды он не долетает. Взрывая зеркальную гладь из глубины вырывается огромная раззявленная пасть. Шепард входит ровно посередине. Пока зубы не сомкнулись над его головой, я даже вижу, как он группируется и вмазывается в красное нутро. Монстр, поднимая миллиарды брызг падает обратно в воду, а я перевожу охреневший взгляд на сержанта. Он шумно сглатывает, не в силах оторваться от волнующегося внизу озера, но не произносит ни слова. Я с трудом отскребаю себя от скалы и бреду по кромке хребта. Вот и остались мы с сержантом один на один. Сколько я этого боялся, а сейчас даже мыслей никаких. Он догоняет, и мы плетемся бок о бок, периодически сталкиваясь плечами. По-хорошему, нам бы отдохнуть, но пресловутые семнадцать километров не дают расслабиться, и постепенно мы набираем темп. Спуск отвлекает, требуя полной концентрации. Мы страхуем друг друга, подхватываем на опасных участках. От мысли, остаться в этом аду в одиночестве, мерзко сжимаются внутренности. Переводим дух только оказавшись на ровной почве, но не останавливаемся. Впереди еще кусок пустыни. Не сговариваясь, опускаем визоры, включая режим глубинного сканирования. Не хочется, чтоб нас сожрали на самых подступах к станции. Мы почти дошли. Почти. Расслабились. Сержант падает, когда до куполов остается совсем чуть. Я даже не сразу соображаю, что происходит, просто на автомате выхватываю нож и вонзаю в мелькнувшее щупальце, отсекая присосавшийся кусок. Разбрызгивая желтую дрянь обрубок на мгновение прячется в земле, чтобы тут же взвиться вновь, вместе с кучей таких же, прицепленных к одной башке. Подземный гад слепо тянет приплюснутым носом и безошибочно определяя направление, двигается к нам. Сержант пытается разлепить склеенные спекшейся кровью губы, чтобы отдать последний приказ, но я выхватываю из голенища второй нож и встаю перед тварью, прикрывая командира собой. Слышу, как за спиной щелкают ножны. Отлично. Сержант не собирается сдаваться. Пользуясь слепотой твари, прыгаю. Сталь легко входит в плоть, и я остервенело кромсаю кожистый мешок, где должен быть нервный узел. От поплывшей вокруг гнилостной вони начинает кружиться голова, но остановиться я уже не могу. Хрип сержанта отрезвляет. Не глядя на результат своей ярости, оборачиваюсь на звук и понимаю, что просчитался. Щупальца живут своей жизнью, «голова» для гада не центр управления. Бросаюсь обратно, вспарывая присосавшиеся к сержанту конечности одну за другой. Чуть не с кожей отдираю их от него. Он едва дышит, но жив. Сам чуть не падаю, оскальзываясь на залившей все желтой жиже, но наклоняюсь, чтобы помочь встать. Не открывая глаз, сержант отрицательно качает головой. Ну нет. Протащиться через полпланеты, чтобы умереть в шаге от спасения? Не смешно. Я захватываю скользкие от крови и желтой дряни руки сержанта и, перекидывая его через плечо, сцепляю в захвате с ногами. Да, неудобно. Да, наверняка дохрена больно, но нужно потерпеть. Совсем чуть. Едва переставляя ноги двигаюсь к станции. Главное пройти первое ограждение, дальше хотя бы живности не будет. Стена из колючей проволоки радует глаз. Осторожно проверяю на электричество. Не искрит, значит можно прорываться внутрь. Стараюсь как можно бережнее спустить сержанта. Можно попробовать дойти до ворот, но вдвоем мы не дотянем, значит придется здесь. Скручиваю с пояса любимую мфушку, из-за которой меня вечно стебали все, кому не лень и вытягиваю плоскогубцы. Да, хилые, да, ничерта толкового ими не сделаешь, но перекусить проволоку, когда очень нужно - вполне. Замечаю, как сержант ехидно щурится, глядя на мои потуги. Он всегда ржал больше других. Скалюсь в ответ. Раз хватает сил на скепсис, жить будет. С трудом и матами, чуть не помогая себе зубами, все-таки перегрызаю колючку. Щель маленькая, но пускать на станцию местную живность никто не собирается, а мы должны просочиться. Сержант перекатывается на спину и вытягивает вверх руки. Я подтаскиваю его к сетке, забираюсь в дыру и втягиваю его. Теперь мы в безопасности. Я встаю на трясущиеся ноги и пытаюсь подхватить сержанта, но он отмахивается и, хватаясь за меня, медленно поднимается. До следующей колючки пятьсот метров. Последние шаги преодолеваем уже ползком. Ноги не держат, руки мелко подрагивают. Одновременно валимся около наружного шлюза. С надеждой смотрю на сержанта. Он хмурится, пытаясь пролезть за пазуху. На шее звякают жетоны. Он тянет цепь наружу и пальцами перебирает железки. Найдя нужную, сдергивает с крепежа и передает мне. Ключ доступа. Подтягиваюсь к панели и загоняю флэшку в гнездо. Ничего не происходит. Сержант подползает ближе и, опираясь на меня, тянется вверх. Сканер оживает и перемигивается разноцветными огоньками. Металлический голос заставляет вздрогнуть. - Повторите верификацию и подтвердите личность. Сержант вытирает о мою куртку окровавленную ладонь и снова опускает ее на сканер. - Подтверждено, сержант Рикс. Уровень доступа 1С. Ожидайте. Сержант сползает по мне на землю и приваливается рядом. Мы добрались. Кажется, проходит вечность, когда створки, наконец, вздрагивают и бесшумно ползут в разные стороны. Встать, чтобы зайти по-человечески, не выходит и мы вваливаемся внутрь, ползком забираясь в спасительную тень. Прохладный пол придает сил, но я продолжаю расслабленно лежать, раскинув в стороны руки и вдыхая отфильтрованный воздух. Шлюз закрывается, отсекая от нас адову планету. Слышу, как рядом копошится сержант, видимо пытаясь все-таки подняться на ноги. Последний рывок. Добраться до медотсека, вколоть сержанту антидоты и напиться. Мозг требует воды. Любой. Хотя бы просто намочить кожу. Тут же перед глазами встает летящий со скалы Шепард и смыкающиеся над ним челюсти. Я смаргиваю воспоминание. Надо потерпеть еще немного. Отлепляюсь от пола и смотрю на сержанта. Он так и не встал. Лежит с закрытыми глазами и, кажется, не дышит. В панике тянусь к нему проверить пульс. Но он дергает веками, и я выдыхаю. Поднимаюсь сначала на четвереньки, потом медленно, опираясь на колени, встаю во весь рост. Светящиеся стрелки на полу указывают направление. Знать бы еще куда. Но нам в любом случае надо уходить от входа. Наклоняюсь и беру сержанта за руку. Он вздрагивает всем телом и, кажется, отключается. Торопливо семеню по коридору, волоку за собой сержанта. На первой же развилке обнаруживается план станции, и я сканирую его на визор. Медотсек на втором подземном уровне. Хорошо бы работал лифт. Спуск по ступенькам сейчас не для нас. Лифтовая шахта пуста, но кнопка срабатывает и мерное гудение механизмов обещает комфортную доставку. Двери разъезжаются, и я ступаю в темный коридор. Каждый шаркающий шаг разлетается по стенам гулким эхом. Освещение почему-то только аварийное. Но мне сейчас не до того. Сержант совсем плох. Он пришел в себя, но дышит рывками, через раз, словно легкие скручивает судорогами. Медотсек закрыт. Датчики на меня не реагируют. Ключ сержанта тоже остался без внимания. На злость уже не хватает сил. Глухое отчаяние прорывается почти истерикой, и я пинаю железные створки. За спиной что-то шипит, и я резко оборачиваюсь. Неприметные двери на противоположной стене приглашающе разъехались. Шагаю в темноту. Хотя бы вода там должна быть. Неожиданно загорается яркий свет. После красного коридора глаза аж из орбит лезут. Немного привыкнув, оглядываюсь. Нам повезло. Вдоль стены стоят прозрачные шкафы с медикаментами. Затаскиваю сержанта внутрь и ковыляю к шкафам. Пальцы не слушаются, стеклянные пузырьки сыпятся на пол, разбиваясь и остро звеня. Нужные названия не попадаются. Лезу в следующий шкаф, потом в следующий, пока не опустошаю все. Ничего полезного. От злости и бессилия рывком распахиваю холодильник и выдыхаю. Сгребаю все капсулы с антидотом и витаминами, тут же вкалывая себе сразу двойную дозу. Тащусь к сержанту. Хорошо, что он не может видеть моей зверской рожи, когда я засаживаю ему помимо антидотов еще и болючих витаминов. Ничего, потом спасибо скажет. Бросаю на пол опустевшие ампулы и осматриваюсь еще раз. Неприметная дверь притягивает взгляд. Добираюсь до нее рывком и почти вламываюсь внутрь. Туалет. Выкручиваю холодный кран и замираю. Воды нет. Но кран натужно сипит, потом всхлипывая булькает и плюет ржавчиной. Я сиплю вместе с ним, подставляя руки под грязную воду. Даже не понимаю, что плачу. Наконец вода очищается почти до прозрачности, и я сую голову под струю, чуть не лакая, как пес, техническую воду. В жизни не пробовал ничего вкуснее. Я никак не могу напиться, но шум за дверью заставляет прийти в себя и оторваться. Набираю в ладони воду и шагаю к сержанту. Он, дышит спокойнее, но глаза по-прежнему закрыты. Видимо пытался повернуться и задел ногой железную стойку. Я по каплям выливаю воду ему на слипшиеся кровавой коркой губы, потом подхватываю его подмышки и тащу в туалет. Устраиваю на полу и умываю, осторожно стирая кровь и грязь. Он приходит в себя и что-то хрипит, иссушенным горлом. Не пытаясь угадывать, просто набирая воды в рот и пою его из собственных губ. Прости, сержант, приятного мало, но так вода попадает внутрь, а не течет мимо. Он судорожно сглатывает и распахивает глаза с изумлением и неверием глядя на меня. Я набираю воды в ладони и подношу к его губам, предлагая пить самому. Он хватает мои руки и точно так же, как я до этого, лакает воду языком, захлебывается, кашляет и тянется к крану. Я помогаю ему подняться и придерживаю, пока он пьет. Пьет он долго, пока не отстраняется, с трудом переводя дыхание. - Спасибо, - хрипит, совершенно неузнаваемым голосом. Молча киваю, приваливаясь к холодной кафельной стене и, наконец, чувствую, как меня отпускает. Остается только забрать образцы и валить домой. Визор выдает направление, и мы медленно бредем по освещенному красными лампами коридору. Лаборатория встречает стерильностью и пустотой. Абсолютной, мать его пустотой. Никаких образцов, никакого оборудования, никаких записей. Ни-чер-та. Мы с сержантом в отупении пялимся на пустое помещение. Забирать тут нечего. Я стискиваю кулаки. Выходит, гибель ребят была напрасной. Внутри все клокочет от негодования и бессильной злости. Вдруг озаряет догадкой. - Предательство? – сиплю измученным горлом я, - кто-то специально закинул нас хрен знает куда, чтобы успеть все вывезти? Сержант молча пожимает плечами. На адреналине и яростном энтузиазме обшариваем соседние помещения, потом весь лабораторный уровень. Результат тот же. Здесь. Ничего. Нет. Злые и вымотанные до предела, тащимся к шаттлу станции, но доки ожидаемо пусты. Сержант опять почти отключается и не падает только потому что мертвой хваткой вцепился в стыковочный шлюз. Оставляю сержанта в доках и тащусь к узлу связи. Хорошо, что не приходится опять скакать между уровнями. Сил на бесконечные коридоры уже нет. Связь с кораблем поднимается на раз. Ввожу коды и вызываю доставщик. Долго туплю, пялясь в пустоту, и пытаясь смириться с фактами. Больше всего дергает бессмысленная смерть ребят. Хорошо хоть разбирательств не будет, визор фиксирует все действия, избавляя от необходимости писать отчеты и объяснительные. - Поднимайся солдат, скоро прибудет транспорт. Вздрагиваю от непривычного голоса сержанта, хрипящего на всю станцию из динамиков громкой связи. Медленно плетусь обратно. Равномерный гул двигателей доставщика радует слух, обещая скорый отдых. Молча грузимся в модуль и стартуем. Стыковочные шлюзы срабатывают на автомате. Корабль встречает непривычной тишиной, но как только мы выбираемся из доставщика, появляются люди в защитных скафандрах. Не успеваю среагировать, как оказываюсь упакованным в герметичную капсулу и отключаюсь. Жужжит сканер, пикает какой-то аппарат. Приоткрываю глаза и сквозь ресницы наблюдаю за происходящим. По белой комнате снуют люди в «чумках», рядом в такой же стекляшке, как у меня, лежит сержант. Не замечаю подошедшего медика и вздрагиваю, когда он стучит по стеклу моей капсулы. - Очнулся? Как себя чувствуешь? – улыбчивый парень смотрит на меня с настороженным интересом. Бирка на халате знакомит: «доктор Рипли». Оттопыриваю большой палец вверх. Он кивает и хлопает по зеленой кнопке на панели капсулы. Верх отъезжает, и я сажусь, вдыхая стерильный запах лаборатории. - К тебе пара вопросов. Ответишь? - А визор что, сломался? – не сдерживаю прорывающееся раздражение я. Разумеется, у головастов свой протокол, но могли бы и просто попросить, чтоб мы прошли обследование, как будто кто-то бы отказался. - Визор цел, но мне нужны ответы, а не запись с камеры. Смотрю на него исподлобья, но киваю. Выбора у меня все равно нет. - Идем. Парень разворачивается и топает на выход из комнаты. Я бросаю быстрый взгляд на капсулу сержанта, но он спит, и приказов не будет. Петляем по безликим коридорам и входим, наконец, в кабинет. Оглядываюсь, ничего необычного, стол с монитором, два стула, крошечный диванчик, даже имитация окна с видом на зеленый сад, все, как у обычного земного врача. Доктор усаживается на свое место и предлагает занять соседний стул. - Мистер Райли, - вздрагиваю от давно забытого обращения и неожиданного перехода на официальное «вы». Он замечает мою реакцию и поправляется, - или вам привычнее рядовой? Молча киваю. - Скажите, солдат, как вы попали на планету? - Приказ 17/376.25. Высадиться на станции планеты-заповедника Сириган, забрать из лаборатории образцы, вернуться на корабль, - на одном выдохе чеканю я. - Что же вы не высадились в указанном квадрате и не доставили образцы? - Компьютерный сбой. Доставщик сбросил команду по другим координатам, - раздраженно докладываю очевидное я. Ведь он наверняка видел записи с визора. - И где ваша команда, рядовой? – жестко спрашивает доктор, тут же теряя человеческое обаяние. - В ходе марш-броска команда столкнулась с враждебной фауной. Мы понесли потери, - уже сквозь зубы проговариваю я, зло сверля взглядом сволочного доктора. - Не сердитесь, рядовой, - спокойно говорит он и открывает на столе скрытую панель. Быстро набирает код и жестом приглашает подойти к окну. Поднимаюсь и замираю с открытым ртом. Картинка на стекле растворяется, и я вижу белую комнату, такую же, из какой мы только что сюда пришли. В комнате на койке сижу я. На полу Лекс и Шепард играют в нарды. Прикипаю к ним взглядом, и вздрагиваю от всплывающего в памяти иссушенного лица Лекса, с торчащим изо рта стеблем лианы. Моргаю и шарю глазами по комнате - капсулы с сержантом не видно, и я поворачиваюсь к столу, но вопрос замирает на губах, добивая осознанием. - То есть они не погибли? Не веря глазам, я подскакиваю к стеклу и влипаю в него носом. Потом ошарашенно поворачиваюсь к доктору, тыкая в другого себя пальцем. - Как? - Вот и мы пытаемся разобраться, как, - спокойно отвечает доктор Рипли. – Вы с сержантом уже четвертая вернувшаяся группа. Состав каждый раз разный. - А Ник и Майк? - в панике ищу глазами ребят. Ответить он не успевает, а я вздрагиваю от раздавшегося треска. Механический голос с потолка сообщает: - Запрос с планеты на посадочный модуль. Доктора Рипли включает и разворачивает ко мне стоящий на столе монитор. Ледяная волна окатывает с головы до ног. Сквозь рябь на экране проступает моя грязная замученная рожа, пялящаяся в камеры идентификации на входе в станцию. Рядом, весь в крови, лежит Майк.