if we had five more minutes

он знает исход. подсознательно. ин-ту-и-ти-вно. по наитию, понимаете? он лишь однажды не знал: после пыток Эбони Мо, когда титан при этом стоял рядом с серьезным лицом, но глазами, налитыми будто кровью (или это сковывающий страх выдавал такой вид), страшными до ужаса, лишь тогда он не знал, каков будет его конец, всё зависело от его слов и авантюризма; и один раз правильно сделал всё — когда не бросил несвой народ, в нужный момент прилетев к ним на корабле-спасении, а затем ещё и оставшись там (навряд ли асгардцы радовались его присутствию, но дети отчего-то улыбались ему). Локи подводить Тора раз за разом будет, но в миг тот — единственный, неповторимый, уникальный — никто большего бы не сотворил. нападение на «Стейтсмен» случается также из-за него — «идиот», под нос бормочет, синхронно с братом поднимая глаза за движением до чёртиков и фантомной боли знакомого корабля, «нечего было Тессеракт брать»; Локи в благородстве (настоящем) мало что смыслит — за героизм в их неповторимом дуэте всегда Тор отвечал, он лишь оберткой красивой выступал (вон корабль привёл, пока братец со злобной сестрицей боролся); и Локи мчится к тому, от кого на протяжении почти десятилетия стремился удрать как можно дальше; Локи м ч и т с я — ведь если не он, то никто, ясно? он знает исход. и, кажется, всю жизнь к нему шёл неизбежно. (больно, когда Тор думает об очередной злобной лжи, но всё же Локи делает всё это ради него, так что уже не так страшно) (потому он и нажимает в последний раз фальшивую ноту) («солнце вновь воссияет над нами», в конце концов это была ложь для Тора)