Взгляды и то, что следует после

Зимой жизнь в Стардью останавливается. Застывает ледяным инеем на стекле, замерзает сама и замораживает окружающих, так что отогреть может только весело потрескивающий огонь в камине и наполненное ароматами пищи тепло салуна. В салуне — сосредоточение зимней жизни. Яркий желтый свет заливает уютно обставленное помещение. Играет свои незатейливые и приятные слуху мелодии музыкальный автомат. За столиками и у барной стойки здесь по вечерам собирается весь городок Звездной Росы. Сэм тоже приходит и в одиночестве сидит за барной стойкой. Без привычной пятничной компании Себастиана и Эбигейл все ощущается по-другому. Нет шутливой болтовни и игры в бильярд. Отдельное помещение с диванчиками и телевизором сменяется на общий зал, наполненный народом. Бегает с подносом Эмили, солидно потягивают крепкий алкоголь за одним столиком Вилли и Клинт — рыбак и кузнец, представители профессий в Стардью нужных и уважаемых. Приходит Марни и, раскрасневшись от удовольствия, пьет подогретый эль. Переговаривается с хозяином салуна Пэм. В другом конце зала столик Леи. Сэм сидит за барной стойкой, тянет коктейль и рассматривает зал, не видя того, что происходит у него за спиной. А у него за спиной его рассматривает Шейн. Впервые поймав на себе взгляд, Сэм очень удивляется. И только тогда обращает внимание на Шейна. Тот стоит один, с кружкой пива, между барной стойкой и камином. Почему он не садится за барную стойку, предпочитая стоять на ногах — непонятно. И только через пару минут Сэм понимает, что тогда Шейну бы пришлось сесть рядом с ним. Выбор своего места начинает казаться неловким. Возможно, Шейн и не хотел стоять, но он занял его место. А они не настолько друзья, чтобы сидеть в салуне рядом. Сэм неуверенно сползает со стула. Облизывает губы и приоткрывает рот, но что сказать, так и не придумывает. Шейн больше на него не смотрит. Он цедит пиво, уперев взгляд в пол. Сэму становится некомфортно, и он уходит, не допив коктейль. Эмили окликает его, и он машет ей рукой, прощаясь. Когда наступает очередной день, избранный для посещения салуна, Сэм туда не идет. Вместо этого он проводит вечер за игрой на гитаре. Можно было бы сходить к Себастиану поиграть в «Хроники Соляриона», но они и так проводят вместе много времени. Все стоящие в шкафу книги уже перечитаны. Смотреть телевизор настроения нет, как и играть на консоли. И Сэм в одиночестве перебирает струны, удивляясь получающейся до смущения нежной мелодии. В следующий раз он проводит время с Винсентом. Они рисуют вместе цветными фломастерами ужасных монстров и затем переводят это в игру. Сэм изображает охотника на монстров, а Винсент — монстра. Он страшно рычит, а потом смеется, когда Сэм начинает его щекотать. Сэм не хочет отчитываться перед собой в том, почему избегает салуна. Не хочет признавать, что один взгляд чужих глаз так его взволновал. Шейн смотрел на него всего несколько секунд, когда их взгляды пересеклись. И это был пытливый, жадный, ищущий взгляд. Сэм уверяет себя, что ему показалось. И на следующей неделе вместо очередного похода в салун идет делать снеговика. Можно было бы позвать с собой Винсента, но Винсент смотрит приключенческий фильм про динозавров по телевизору. Замерзший Сэм пыхтит, трет ладони друг от друга и упрямо продолжает скатывать снежный ком. Снеговику осталось приделать голову, а потом можно будет сбегать в дом и взять в холодильнике морковку. Вряд ли мама обрадуется такой растрате, так что нужно будет сделать это незаметно. Шейн подходит и останавливается неподалеку. Скрещивает руки на груди и наблюдает, пока Сэм в очередной раз со стоном не начинает согревать дыханием замерзшие ладони. Шейн подходит ближе, и Сэм его замечает. Смотрит, расширив глаза, и не знает, что сказать. — Привет, — подсказывает Шейн, и Сэм поспешно кивает. — Привет! Шейн… — называть Шейна по имени, наверное, лишнее, они все друг друга знают и так, а они вовсе не друзья, и такой личностный момент необязателен. Однако, Шейну это приходится по нраву. Он усмехается и подбирает с земли веточку осины. — Одна рука есть. Сэм не сразу понимает, что Шейн присоединяется к его игре. И только когда Шейн вставляет в средний ком ветку, широко улыбается в ответ на его действия. — Я найду и вторую, а ты придумай, из чего сделать нос, — велит Шейн. Сэм кивает и припускает домой. Маме он не попадается, так что морковку добыть удается. Когда он возвращается, у снеговика уже есть руки, и Шейн вставляет ему второй глаз — острый камешек, вытащенный из запорошенной снегом клумбы. Сэм думает, что мама от снеговика точно будет не в восторге уже по нескольким причинам. Сэм грубо вставляет нос, и тот выпадает на землю. Шейн поднимает морковку и вставляет ее с большей сноровкой. — Ну вот, — говорит он и без перехода спрашивает: — Почему ты перестал приходить в салун? Из-за меня? Сэм осознает, что да: именно поэтому. Этот факт бьет его наотмашь смущением, и он слизывает с губ снег. Он, кружась, валит с небес, засыпая все вокруг. Волосы Сэма пушатся белым, Шейн тоже без шапки. На его черных волосах снег смотрится особенно эффектно. — Приходи в следующий раз, как соберешься, — говорит Шейн и продолжает проходящий мимо дома Сэма путь к своему ранчо. Сэм кусает себя за губу, набирается смелости и предлагает: — Может, завтра?.. — Можно и завтра, — Шейн поворачивается и смотрит на него. — Пока… Сэм. Собственное имя из уст Шейна заставляет сердце екнуть. Не оглядываясь на снеговика, Сэм сбегает домой отогреваться у камина. Зеркало в ванной демонстрирует ему алый румянец на щеках, и Сэм уверяет себя, что это просто из-за холода. На следующий вечер он приходит в салун. Заказывает коктейль и садится на привычное место, сам не понимая, чего ждет. Шейн стоит неподалеку с кружкой пива и на него не смотрит. Сэм успевает подумать, что все себе придумал, и Шейн вовсе не имел ничего в виду, когда смотрел на него тогда так, что сердце билось от его взгляда с перерывами, и пальцы судорожно стискивали бокал, грозя раздавить хрупкое стекло. Он уже решает обернуться и попробовать поймать взгляд снова, чтобы убедиться в его беспристрастности, когда Шейн отодвигает стул и садится рядом. — Привет, Сэм, — смотря ему в глаза тем же взглядом, говорит он.