Неизвестный Защитник.

Маги вышли, и Лорейн вскочил на ноги. Оставаться так, в неведении, что с семьей, где они вообще, было невыносимо. Эльф подошел к двери и дернул ее на себя - издав жалобный скрип, словно старушка, жалующаяся на свой возраст, дверь дернулась, но, естественно, не открылась. Парень не слышал звона ключа, ворочаемого в замке, но догадался, что снаружи есть или металлическая защелка, или кто-то решил прикрыть дверь магией. Не беда. Дверь можно просто сжечь. Но это - на крайний случай. Парень, еще разговаривая со странноватой Иллари, заметил в одной из каменных стен деревянную вставку. И если он не ошибается, то это просто-напросто деревянные ставни, а под ними скрывается окно. Еле дотянувшись до ставен, эльф подцепил ногтями край дерева и потянул на себя. Ставня отворилась, и в пыльную комнату проник свет. Лучи мягкого вечернего солнца ("Вечер? Нас ведь и привели к башне вечером!" - Изумился он) осветили икрящуюся в воздухе пыль, звездным крошевом оседающую на пол и маленький стол. Лорейн распахнул вторую ставню и перетащил к окну столик. Но, встав на него и глянув на окно, парня постигло разочарование: решетка из странного, переливающегося на солнце всеми оттенками синего, металла мешала побегу. Коснувшись решетки, он мгновенно отдернул руку - сначала эльфу показалось, что он обжегся, но нет - решетка была настолько холодной, что пальцы мгновенно побелели. Кожу щипало, и он, грея пальцы своим дыханием, спрыгнул со стола. Сталь наверняка была зачарованной. Не может быть обычный металл таким обжигающе-холодным. Что будет, столкнись такая магия с обыкновенным магическим огнем, Лорейн точно сказать не мог. Страх вцепился в душу пленника холодными пальцами полноценного мертвяка: а если он лишился магии? Ведь он не смог колдовать тогда... Вдруг... Вдруг то, что он потерял способность колдовать - признак приближающейся одержимости? Нечаянно мелькнувшую мысль ему захотелось опровергнуть, и как можно быстрее. Лихорадочно трясясь, он попытался почувствовать снова это большое, безмерное, безмятежное море внутри его. Море, разлившееся у него в душе. Так говорил и его отец. Воспоминания нахлынули на него сплошным, бурным потоком: Темноволосый эльф сидел на лавочке около небольшого, но аккуратного домика в Рэдклиффе, на окраине. Лавка стояла во внутреннем дворике, и мужчина, не страшась, занимался своим делом: из толстой ветви железного дерева он остро заточённым кинжалом вырезал посох. Маленький, но самый настоящий посох. Карие глаза внимательно вглядывались в свое изделие, будто хотели увидеть то, что находилось внутри ветви. Рядом, поджав ноги, сидел маленький темноволосый мальчик-эльф. Он с благоговением наблюдал за действиями своего отца, будто пытаясь запечатлеть каждый момент работы. Иногда мальчик переводил взгляд на сосредоточенное лицо мужчины, испещренное странными и непонятными, на взгляд эльфа, татуировками. Он знал, что на ощупь они немного шершавые; воспоминания о том, как он касался лица отца, заставили коснуться своей собственной мордашки. Гладкая кожа. Самая обыкновенная кожа десятилетнего ребенка. Мальчик не знал, хорошо это или плохо, что у него нет таких узоров; отец говорил, что ему нанесли татуировки его соплеменники, долийцы, но когда малыш спрашивал о долийцах, мужчина ловко переводил разговор в другое русло. Долго сидеть на одном месте мальчик не умел. Это было скорее из-за возраста, когда энергии даже больше, чем необходимо, чем из-за собственной неусидчивости; по сравнению с сестрой эльфа, Иво, которую родители даже ласково называли Лягушонком из-за ее прыти, мальчик был довольно серьезным. Встав на ноги, эльф уже хотел уйти, но голос отца остановил его: -Погоди, Лорейн. Мальчик обернулся и вновь подошел к отцу. В руках мастера была лишь заготовка, набросок будущего посоха. Лорейн не мог дождаться, когда отец завершит работу - это должен был быть его, и только его посох. Совсем, как у папы и других взрослых магов. Мужчина обещал украсить верхушку его посоха резной фигуркой птички, которую каждый день видел мальчик, и неоднократно показывал отцу. К сожалению Лорейна, папа не знал названия диковинной птицы, но от этого она все-таки становилась загадочней. Будто вылетела из одной из эльфийских сказок, которых папа знал много. -Да, пап? - Заглянул в глаза отцу мальчик. -Я хочу преподать тебе один урок, - мужчина встал с лавки, отложил в сторону ветвь и повернулся к Лорейну. - Помнишь, ты пытался сделать огонек? Он кивнул. Лорейн прекрасно помнил, как хотел показать сестре огонек. Иво не видела папины золотистые, пушистые огоньки, и брат сам решил повторить папину магию. И какая тогда досада взяла эльфа, когда ничего не получилось. Папа Кай'ан был на охоте, он всегда уходил на несколько дней, и сестренка осталась без огоньков. И все из-за него, Лорейна, который не смог... Поджав губы и нахмурившись, мальчик кивнул. Мужчина, наблюдавший за сыном, улыбнулся, потрепал его по голове и спросил: -Что ты чувствовал, когда пытался колдовать? -Чувствовал? Надо было что-то чувствовать? - Лорейн был удивлен. - Я делал все так же, как и ты. -Делать - это одно, - серьезно произнес Кай'ан. Присел рядом с мальчиком на корточки и спросил, глядя в детское личико: -Помнишь, мы с тобой когда-то видели море? Глаза ребенка затуманились. Он помнил море очень хорошо. Папа как-то называл его тогда. Амаратойское... Амаратайское? Лорейн не помнил. Путешествие мимо моря проходило почти шесть лет назад, их семья - Кай'ан, Таоата, годовалая Иво и четырехлетний Лорейн - бежали из клана тех самых долийцев. Эльф плохо помнил обстоятельства побега и само довольно нелегкое путешествие, но море... Оно въелось в память тогдашней крохи и осталось там до сих пор. -Помню, - прошептал мальчик. -Представь, что оно вот здесь, - отец коснулся груди мальчика. - Оно плещется там. Большое или маленькое, тихое или буйное, светлое или темное - не важно. Оно внутри тебя. -Как?- Нахмурился эльф. - Ему в моей груди будет мало места! Это будет не море, а лужица! -Не в груди, - тепло улыбнулся папа. - В твоей душе. Мальчик прижал ладошки к груди, будто пытался почувствовать душу. Или море. Закрыл глаза. Море пришло не сразу. Сначала оно отчаянно боролось, сжималось в упомянутую лужицу, то утекало, словно говоря, что ему не нравится это место. Лорейн мысленно говорил ему, что море должно остаться, остаться в душе, или где ему больше понравится, но с ним. Эльфу безумно не хотелось разочаровывать папу, хотелось показать все, на что он способен. -Чувствую, - голос мужчины был хриплым. Не открывая глаз, Лорейн почувствовал, как тяжелые ладони отца оказались на его плечах. - Молодец! А теперь представь, что море решило выйти наружу! Из тебя! -Как? - От удивления мальчик даже открыл один глаз, впрочем, все еще чувствуя море. -Через руки. По венам, вместе с кровью. Высвободи море, Лорейн! - Серьезно сказал отец. Мальчик попытался. Море текло по рукам медленно, становилось вязким, будто назло ему. Еще... еще чуть-чуть... Еще немного подтолкнуть море, и все получиться! -Лорейн! Эльф открыл глаза, теряя концентрацию. -Ты молодец, но... так не получится. -Что? Малыш обескуражен. Если не так, то как? Вдруг он не умеет колдовать "так"? -Все в порядке, ты просто еще не освоился. Потерпи, - сказал отец. -Точно все в порядке? -Да. Ты еще не занимался магией, вот и все. Страшнее, если бы ты уже умел колдовать, - здесь Кай'ан выдержал небольшую паузу, - но разучился. -Папа! Папа! Братик! - К ним подбежала маленькая девочка с расплетенной косичкой. Темные кудри развевались ветром, на щечках - озорной румянец, глазки лукаво блестели. -Папа, покажи огоньки! - Просит Иво, хватаясь за папины брюки и крепко сжимая в маленьких кулачках ткань. Кай'ан снова улыбается и вытягивает руки. На его ладонях пляшут огоньки: золотистые и синие. Лорейну всегда казалось, что они именно пляшут вместе, узнав друг друга и увлекая, как старинного друга, в свои дивные танцы. А глупышка Иво говорила, что чудные огоньки дерутся. -Стол накрыт, - Таоата всегда говорила тихо и ступала мягко, как кошка. Никто не слышал, как она подошла - детям показалось, что молодая эльфийка просто появилась из ниоткуда за спиной мужа. Семья собралась за столом. Редко им удавалось потрапезничать всем вместе: Таоата уходила рано, ведь хозяева, у которых она тогда работала, жили далеко, а жить у них где-нибудь в маленькой комнатке для прислуги эльфийка не хотела - пришлось бы бросить семью. Возвращалась она тоже поздно. Отец охотился, покидая семью иногда даже на целые дни, а то и недели. Лорейн любил быть за старшего, да по вечерам сам начинал бояться так же, как и сестренка: рассказы Кай'ана о порождениях тьмы беспокоили и пугали детей. Но сейчас все были счастливы. Женщина нашла нового хозяина, который и живет ближе, и платит больше. Эльфы радовались; казалось, что ничего плохого не случиться с этой семьей. Но нет... Никто не знал, что новый хозяин изнасилует свою новую хорошенькую служанку, и взбешенный Кай'ан отправиться мстить. Что его схватят и убьют за покушение на дворянина и применение магии. Что Иво будет плакать, а мать запретит Лорейну учиться колдовать. Таоата расскажет о демонах и одержимости, о том, что они могут захватить тело мага, обуреваемого сильными чувствами. И признается себе, что боится потерять еще и сына. Ярость, досада, тоска, страх вскипятили море энергии внутри. Эльф подчинился какому-то мимолетному порыву и попытался испепелить дверь. Однако ничего не получилось. Перед тем, как успел обдумать это или испугаться, что-то впилось в шею парня. Лорейн вскинул руки к шее, но ошейник, "заботливо" одетый Иллари, вжался в шею еще сильнее, не давая глотнуть спасительного кислорода. Эльф начал задыхаться, перед глазами все поплыло. Яркие, но явно чужеродные разноцветные пятна весело прыгали перед глазами. Он уже думал, что так и умрет, неизвестно где неведомо кем, как вдруг он смог сделать глоток кислорода.