Белый — цвет безумия

      Снова этот белый потолок, эти белые стены, белое окно и белая кровать с таким же белым одеялом. Казалось, что даже в полной темноте эти стены, кровать, потолок и окно, светились мерзким белым светом, из-за чего хотелось с криком вырвать глаза. Я, наверное бы, так и сделал, не будь мои руки связаны за спиной, и если бы ещё помнил как кричать.       Сколько я уже здесь? Месяц? Год? Может, даже два? Не помню. Да и не нужно мне это знать. Кто я? Это уже тоже не имеет значения. Всё перестаёт какое-либо значение, когда ты попадаешь сюда. Ни имя, ни возраст — ты больше никто.       Сначала тебе кажется это несправедливым: ты пытаешься доказать, что ты нормальный, что у тебя всё хорошо, что тебя можно отпустить. Ты пытаешься достучаться до врачей, но они тебя не слышат. Потом ты даже можешь сбежать, ведь понимаешь, что иначе тебя сломают. И это почти получится сделать. Но это лишь ещё одна из их пыток — дать тебе надежду. Дать подумать, что у тебя всё получилось и вот она жизнь. Но они забирают эту надежду, ломая тебя ещё больше. А потом ты уже и вовсе поломан. Не выдержал и разлетелся на куски.       Обычно к этому моменту они уже теряют к тебе интерес и сажают в этот белый Ад. Но, даже после всего этого, ты не получишь долгожданный покой. Они будут приходить к тебе каждый день. Каждый день будут открывать белую дверь, заходить в своих белых халатах в белую комнату, приносить белую тарелку с белой едой, белый стакан и белые таблетки. Со временем ты привыкаешь, и вот тебе уже абсолютно всё равно.       Заходили ли ко мне сегодня? Не помню. Да и неважно это. Возможно, они уже и не придут. А может, сейчас откроется эта белая дверь и всё пойдёт по новой: еда, четыре таблетки разных размеров, стакан воды, потом они проверят, проглотил ли ты их или спрятал под языком, затем пара уколов — в шею и в руку, затем привяжут к кровати и уйдут.       Мне хочется встать, но я почему-то сижу. Мои глаза сильно болят, как и всё остальное тело. Я пытаюсь вспомнить как меня зовут, но в голове мелькает лишь одно имя — «Изуку». Это моё имя? Странно звучит, но это хоть что-то. Теперь я буду Изуку. — Нет... Это моё имя! — капризным голосом говорит фигура, сидящия в углу комнаты, возле белой стены.       Кто это? Долго ли он сидит здесь? Судя по движениям, он отклоняется назад, чтобы стукнуться головой об стену, но я знаю, что это невозможно. Я тоже пытался разбить себе голову, но стены, обшитые чем-то очень мягким, не давали этого сделать. А почему я тогда это делал? Этого я не помню. — У тебя тогда отобрали причуду, — подсказывает мне тёмная фигура, продолжая раскачиваться из стороны в сторону.       И правда. Это ведь было из-за причуды... Наверное, она была хорошей, может, даже опасной. — Она была… мощной! — опять подсказывает мне фигура. — Кто ты? — спрашивая я её... Но, если судить по голосу — его. — Ты принёс мне таблетки?       Но он не отвечает. Кто его сюда пустил? Или это всё мой мозг и провалы в памяти?       Я пытаюсь разглядеть его лицо, но у меня не получается, ведь свет с окна падает только на волосы, что качались вместе с телом туда-сюда. — Нет, я не принёс тебе таблетки, — наконец отвечает на мои мысли фигура, перестав раскачиваться. — Но разве ты так быстро меня забыл?       Он поднимает голову и свет с окна падает на бледное лицо, которое было украшено веснушками. Я замираю, ведь его лицо мне очень знакомо. Я знаю его. Это он. Но, разве ты..? — Нет, — радостно отвечает он на ещё даже не заданный вопрос. — Как я могу умереть, если меня нет? Ты такой смешной, Каччан!       Каччан? Кто это? — Это ты. А моё имя ты помнишь? — парень встаёт и идёт в мою сторону по воображаемому канату, расправив руки в стороны, чтобы не упасть.       Я внимательно наблюдаю за его движениями. Как его зовут..? Вроде он говорил об этом недавно. Но кто знает, сколько мы тут разговариваем... Может, две минуты, а может, и недели. Этого мне не узнать... Но я вспоминаю его имя. — Тебя зовут Мидория Изуку, — тихим, хриплым голосом отвечаю я, тут же морщась от его звучания.       На лице парня расплывается счастливая улыбка и он начинает быстро кружиться на месте, но я не удивляюсь. Здесь многие так странно себя ведут. — Это я! Это я! Это я! — громко приговаривает он, быстро кружась, но тут же резко останавливается.       Моя реакция слишком медленная, чтобы я удивился. Мальчишка в одну секунду оказывается около моей кровати и нагибается ко мне так близко, что упирается своим лбом об мой. Он смотрит мне в глаза и почему-то хитро хихикает. — Помнишь, как ты тут оказался? — спрашивает он, внимательно смотря в мои глаза.       И я вспоминаю. Я рассказал двум людям, что, кажется, были моими родителями, про весёлого парня с мягкими зелёными волосами, который начал появляться везде, где я был. Даже поведал о наших совместных идеях... Но они повели меня куда-то. Потом ещё куда-то и ещё. Все люди к которым меня водили, спрашивали про него, а я им что-то отвечал. Их интересовало всё: его имя, рост, внешность, интересы. И все они под конец спрашивали: «Он сейчас здесь?». А я им отвечал: «да», и показывал на него, ведь он почти всегда был рядом. Ещё они спрашивали про тех людей, что просили помочь им, потом с ужасом в глазах смотрели на меня, когда я всё рассказывал. И про странные рисунки, нарисованные серым карандашом, они тоже спрашивали, но они были не мои, я их не рисовал.       Теперь я тут. Откуда это помню? Не знаю. Но получилось даже вспомнить лица всех тех людей, к которым меня водили. Но почему-то у них нет глаз.       Мальчишка нахмурил брови и скрестил руки на груди. Кажется, я видел это раньше. — А я говорил тебе, что этого говорить не стоило. Теперь кому помогать людям? — Изуку надул щёки, но через секунду его настроение резко поднялось. — Но теперь ты можешь уйти! Тебе никто не помешает!       Я посмотрел на него безразличным взглядом. Он просто ещё один наивный безумец, каких здесь слишком много. — Заметь, не я сейчас сижу связанным, — он хитро улыбнулся. — Но сейчас мы и тебя развяжем!       Мальчишка начал громко смеяться и бегать по всей комнате. Голова опять кружится, мне становится плохо.       Кто он? Он принёс мне таблетки? А почему я здесь?       Мой мозг начал перерывать всю память в поисках ответов, но нашёл лишь ужасную головную боль, что начала бить меня по вискам, будто бы молоток. Я скривился, а мальчик перестал носиться по всей палате. — Ого, так вот как эти таблетки работают... — он задумчиво посмотрел на меня, но потом резко бросился к окну.       Я уже знал, что его нельзя открыть. Толстое стекло и крепкая решётка были слишком прочные, чтобы сломать их простыми руками. Я пытался, но, видимо, мои руки и были «слишком простые», но я помнил, что однажды они были в крови, не знаю в чьей, но точно помню, что она была тёплой. По-моему, тогда у меня и забрали причуду.       Но парень с веснушками спокойно открыл окно. Разве эта ручка всегда была там? — Вот так! — радостно крикнул он, толкая решётку пальцем, из-за чего она, поддавшись, летит вниз. — Иди сюда!       Я попытался встать, но ремни на руках и поясе оказались слишком крепкими. Изуку цокнул и щелкнул пальцами. Ремни тут же исчезли, как по волшебству. Я расправил плечи, но они почему-то не заболели. Наверное, это всё из-за уколов.       Я спустил ноги на пол, но не ощущал их. Как будто это протезы. Но хоть их и не чувствовал, встать смог. Медленными шагами я подошёл к окну. В лицо подул холодный ветер, даже немного влажный, как после дождя… Какое странное ощущение. — Скоро они придут, нужно спешить! — тревожным голосом предупредил Изуку.       Точно, его зовут Изуку, и нас ждут люди, им нужна помощь.       Я залез на подоконник. Мне казалось, что эта комната на первом этаже, но здесь примерно шестой. Можно и разбиться. — Ты не умрёшь. Это безопасно, я проверял, — уверял меня Изуку, а из коридора послышалась шаги.       Парень занервничал. Он смотрел то на дверь, то на меня. Это напрягало, но я не понимал, что происходит. — Быстрей! Они уже идут! — замочная скважина начала скрипеть, в неё вставили ключ. — Давай! Оттолкнись уже, болван! Нас ждут люди! Как же они без нас? Кто же будет им помогать?!       Люди..? Какие люди? Я хочу домой... Хочу домой. Я ничего не понимаю, мне плохо, я хочу домой! — Они уже здесь! Каччан, они сейчас зайдут! Нам пора домой! Прыгай уже! Прыгай! Прыгай! Прыгай!       Каччан? Кто это? Всё вокруг было совсем незнакомым, не знаю, где я. Мне плохо, кажется, меня сейчас вырвет. Голова очень кружится.       Я поддался назад и почувствовал свободу. Странное ощущение невесомости, из-за которого было страшно и хорошо одновременно. На меня смотрел странный парень из окна, он улыбался, а я летел.       Кажется, я всё понял. А ведь ты был прав, я и правда ненавижу белый цвет.       Нам пора, нас ждут на помощь. Ведь так, Дэку?       Худое тело русоволосого парня упало на холодный бетон, сопровождаясь глухим хрустом костей. Странно, должно быть, вот всё и закончилось. Сейчас из белого здания выйдут люди в белых халатах, подойдут к бледному телу в белой рубашке, положат на белые носилки и увезут в белое здание.