Пустота гниет в скорбящем уме

«Джордж, что за хрень?!» Эти слова сказаны таким знакомым тоном, пронизаны весельем и добротой. Моя голова закружилась, но мозг призывал сохранять самообладание. «Иди сюда, Джордж». Знакомый голос заставлял каждую клетку моего тела дрожать и я почувствовал как в уголках глаз скопились слезы. «Джордж, просто скажи, что любишь меня!» Я сжал челюсти, пытаясь сохранить спокойствие. Воспоминания ураганом проносятся в моей голове. Квадратные леса, глупые рисунки, первый раз увидел зеленый цвет. В груди потеплело. Мое сердце каждый раз трепещет при мысли о светлых волосах и веснушках. Но теплые воспоминания слишком быстро сменяются холодной и тупой болью. Та боль, которая проникает в каждую часть вашей жизни. Завтрак с тарелкой хлопьев, программирование, игры, даже улыбка. Ничего больше не кажется живым и важным. Я честно стараюсь не давать грустным мыслям полностью поглотить меня, но это слишком сложно. Я отчетливо помню, как он объяснял мне значение одного слова. Мне кажется, он увидел его в тиктоке или где-то еще. Хирайф — сложная эмоция, которую большинство людей просто не может испытать. Ее можно описать как ностальгию или тоску по тому, к чему никогда не сможешь вернуться. Такое красивое слово значит такое ужасное чувство. Он был моим домом, моим счастьем, моей причиной просыпаться каждое утро. Мои мысли о нем не должны быть полны ужаса и беспокойства. Мысли о нем не должны быть в прошедшем времени. Из потока тяжелых мыслей меня вытаскивает чувство горячих слез на лице и я возвращаюсь в реальность. Смотрю влево, на свой монитор и мои глаза расширяются от шока и осознания того, что я все еще стримлю. Чат двигается быстро, быстрее, чем я могу читать. Я моргаю, смахивая остатки слез, которые так и грозятся вырваться наружу и фальшиво улыбаюсь. — Чат, все хорошо, клянусь. Я просто устал и поэтому легко отвлекаюсь. В любом случае, я, наверное, закончу стрим и пойду спать. На удивление, мой голос ровный и спокойный, похоже, я неплохо умею врать. Курсор остановился на кнопке «Завершить трансляцию», взгляд снова задерживается на сообщениях в чате. Тихий щелчок мыши и чат исчезает. Мне кажется, проходит целая вечность, пока я привожу свои мысли в порядок. Они движутся слишком быстро, убегая от меня. Я отодвигаю стул ногой, выключаю компьютер и, после нескольких секунд тихого шума системы охлаждения, комнату окутывает тишина. Вставать на ноги никогда не было так сложно. «Я люблю тебя, Джордж». Его голос ясно звучит в моей голове. Такое ощущение, будто он все еще здесь, будто я действительно его слышу. Почему он преследует меня? Я падаю на кровать и накрываюсь одеялом, быстро одевая наушники. Экран телефона включается и я сразу вижу сообщения. Quackity:[ 39+ сообщений ЧУВАК!!! Sapnap 2+ сообщений ВСЕ ОКЕЙ? Кажется, музыка — единственное, что я могу включить сейчас. Чувство безысходности и пустоты ослабевает, и я открываю плейлист со своими любимыми треками. Страх все еще есть, но теперь словно ушел на задний план. PLAY Бит играет в наушниках и я не обращаю внимания на песню, позволяя ритму заполнить мои мысли. Как только начинаются слова, мои глаза резко открываются. People change like the tides… Я вытащил наушники быстрее, чем вообще было возможно. Мой телефон упал на противоположный край кровати, а я резко встал на ковер. Как молния, мое тело пронзил шок, я быстро нашел выключатель и позволил темноте поглотить комнату, а вместе с ней меня и мои тревожные мысли. «Дыши глубже, Джордж». Слезы пришли быстрее, чем я пришел в себя, и на щеках быстро образовались мокрые дорожки. Неужели должна была включиться именно эта песня? Его песня? Песня, которую я слушал в самые тяжелые моменты жизни, тогда, когда мне нужно было поплакать. Мне захотелось снова утонуть в мыслях о нем. Кажется, словно я обязан позволить мрачным мыслям о том, что его нет, грызть меня. Даже когда я хочу хоть на секунду перестать чувствовать эту душераздирающую боль все мои действия, все вокруг снова возвращает меня к нему. Ютуб, блядский хитрый ублюдок, рекомендует мне наши старые видео, которые заставляют мое сердце болеть. Спотифай издалека наблюдает за моими слезами, специально играя те песни, которые напоминают мне о нем. Тикток смеется, показывая видео под песню «Hold on», а мое заплаканное лицо освещает тусклый экран. Я быстро перелистываю видео, пока на пиксели падают слезы… Хирайф. Я смотрю на экран еще немного, в голове ничего не происходит. Вытаскиваю наушники и падаю на кровать, позволяя этому слову занять все мои мысли. Ничто из того, что я делаю, больше не сможет освободить меня от него, даже если я очень этого захочу. Он был для меня целым миром, смыслом всей моей жизни, а теперь он ушел. Конечно, бывают дни, когда я принимаю его уход. Я сижу на кровати и пересматриваю старые мэнханты или челленджи просто для только, чтобы послушать его. Иногда я надеваю его худи, чтобы напомнить себе о его запахе. Мне кажется, будто я иду сквозь густой и влажный, тяжелый туман, через который не видно ничего в метре перед собой, каждую секунду своей жизни я провожу без него, чувствуя себя полностью опустошенным, пока мои мысли все еще окутывает этот туман. На ум приходит только одно слово. Хирайф. Такой глубокий смысл и такое ужасное чувство, которое я слишком хорошо знаю. Он — единственное, о чем я могу думать, каждую секунду, минуту, день; все это наполнено воспоминаниями о нем, от которых я никогда не избавлюсь. Пустые обещания. Незавершенные планы. Смех. Добрые слова. Ночные звонки. Комфорт. Наши даты. Видео. Я готов убить кого угодно, только чтобы услышать эти слова, которые заняли отдельное место в моем сердце. «В этом видео мы запрограммировали это так, что…» Я хочу услышать его голос, поговорить с ним, но вне моих мыслей. Я так много ему не сказал и больше никогда не смогу.

***

Прошло 4 месяца, 16 дней и 32 минуты с того момента, как мне позвонили. — Привет Сап, как ты? — Джордж… — Сап? — Я не знаю, как сказать тебе об этом… — Ты плачешь? — Я говорю о Дриме, Джордж. — Что с ним? — Он ушел, Джордж. — Что ты имеешь ввиду? — Он решил прокатиться сегодня… Его голос сломался после этих слов, а меня словно проткнуло насквозь. Мне казалось, что мой мозг буквально разбился вдребезги. В этот день весь мой мир рухнул. Парень, которого я любил, ради которого жил, внезапно ушел из этого мира, ускользнул из моих объятий. Я не хотел верить в это, я не мог поверить в это. Я все еще мечтаю о нем, мечтаю, чтобы мы играли как раньше. Как мы бегаем друг за другом в разных мирах, смеемся и разговариваем друг с другом часами подряд, просто наслаждаясь обществом друг друга. Теперь я просыпаюсь с чувством отчаяния, которое навсегда овладело моей жизнью. Иногда я захожу на СМП. Ему построили могилу. Это было просто, учитывая, что это игра, но люди всегда оставляют добрые пожелания или цветы. На самом деле, я хотел бы, чтобы сервер не заканчивали после его смерти. Тогда, наверное, мы все еще могли бы продолжать сюжет, он рассказывал мне о вещах, которые он хотел добавить, но был слишком напуган для этого. Я понимаю, что он прислал мне конверт с ключом. Он сказал, что это ключ от его дома и добавил, что он понадобится мне, когда я захочу переехать, но у меня все не было возможности. У меня так и не получилось увидеть его лицо или просто обнять его. Я уверен, он бы посмеялся надо мной из-за моего роста, положил бы руку мне на голову. Я должен приехать во Флориду, я должен убраться отсюда. Убраться подальше от этого всепоглощающего чувства безысходности. От этой комнаты, где мы часами разговаривали с ним. Неважно, был он тут или мы просто разговаривали, смотря на экран монитора — это место слишком сильно связано с ним. Может быть, Флорида сможет очистить мой разум. Может, я буду чувствовать себя хуже — кто знает? Хотя, мне кажется, что хуже уже некуда. Даже если бы я стоял в его спальне, смотря на кровать, которую он так и не застелил, вдыхая его запах, пропитавший эту комнату. Я не могу скучать по нему еще больше, чем сейчас. Я понял, что неосознанно снова оказался в постели в наушниках. Слова песни проникают в мои мысли, сопровождаясь приятной мелодией. «Дом там, где есть ты» Я пою слова песни и задаюсь вопросом, почему интернет делает это со мной. Каждая песня напоминает мне о нем. Это жестоко. Мне кажется, боги наказывают меня. Я не могу быть с ним. Он ушел. Ушел, как забытое воспоминание. Ушел, словно начало мэнханта. «Я люблю тебя». Я должен был сказать это! Это было так сложно? Я должен был сказать. Три или четыре слова. Это так просто теперь, но у меня больше не будет возможности. Я люблю тебя, я люблю тебя, Дрим. Дрим. Я люблю его. Я любил его. Ты не можешь любить кого-то, кого уже нет. Сон больше не приносит удовольствия, а просыпаться теперь еще труднее. Такое ощущение, что сколько бы я не спал, моя уставшая и израненная душа больше никогда не сможет отдохнуть. Жить — самое жестокое наказание, если ты потерял кого-то. Я так жажду безопасности и комфорта — чувства, которых я больше никогда не смогу ощутить снова. Страх заполняет все больше и больше места в моем сердце, а мой мозг окутан дымкой из печали и боли. Я хочу быть свободным вместе с ним. Я скучаю по нему так сильно, что никакие слова не смогут это описать. Да, боль из-за того, что его никогда больше не будет рядом, можно описать словами. Но не мое чувство тоски по нему. У меня больше никогда не будет спокойной ночи или полноценного, насыщенного дня пока его нет рядом. Хуже всего — осознавать, что его больше никогда не будет рядом. Жить, когда твои мысли заполнены только одним. Ты можешь только застрять в бесконечной петле удушающей и разрывающей тебя тоски.

***

Прежде чем я вообще осознаю что-то, я решаюсь на самый долгий полет в моей жизни. Мальчик слева уставился на меня. Я забыл о том, что я, вообще-то, знаменитость и осматриваю свою одежду, чтобы убедиться, что я выгляжу нормально. Оказывается, что на мне сейчас зеленая толстовка с капюшоном. Ярко-зеленая толстовка с черным смайликом в центре. Я даже могу представить себе твиттер. Просочились в сеть фотографии популярного стримера Georgenotfound, на которых он летит в Орландо, штат Флорида, в мерче умершего ютубера Дрима. Нет ничего лучше, чем носить мерч своего умершего «парня», когда ты на пути в его старый дом, который находится почти на другой половине земного шара. В такие моменты я представляю себе разговоры с ним. Знакомый голос успокаивает меня, я представляю, как он нежно держит мою руку, слегка сжимая. Шепчет мне на ухо слова о том, чтобы я не обращал внимания на огромное количество взглядов, прикованных ко мне. Я улыбаюсь про себя, словно он действительно здесь. Я выхожу из самолета все еще находясь в своих иллюзиях. Представляю, как он держит меня за руку и тащит за собой. Оглядывается на меня и я ловлю его взгляд, жалуясь на слишком теплую погоду, но его взгляд быстро заставляет меня замолчать. Когда я выхожу за пределы аэропорта, громкие звуки проезжающих мимо машин грубо вырывают меня из мыслей и счастливая улыбка быстро сходит с моего лица. Я сажусь в такси и задыхаюсь, пытаясь назвать адрес, но в итоге просто протягиваю водителю листок бумаги с записанным адресом. После прижимаюсь к креслу, закрываю глаза и засыпаю, открывая глаза только тогда, когда мы наконец останавливаемся, и я смотрю на незнакомый дом. Он намного больше, чем я себе представлял, но стоит одиноко и жутко. Я медленно выхожу из машины и волочу ноги к двери. Осторожно вставляю ключ в прорезь и открываю ее. Все казалось таким неправильным после того, как я вошел в дом. Меня не должно здесь быть. Я снова падаю в свои мысли и меня переполняет эгоизм и сомнения. Если бы Дрим был здесь, могу спорить, все вокруг было бы наполнено светом и радостной аурой, но без него я вижу только тени и чувство опустошенности. Мое внимание привлекает топот маленьких лап и мяуканье маленькой кошки. — Ты, должно быть, скучаешь по папочке, да? — мой тон настолько мягкий и спокойный, насколько только возможно. Патчес прижимается к моим ногам и смотрит на меня изумрудно-зелеными глазами. Я чувствую, как по щекам снова текут слезы. Патчес была ему как дочь, она ведь даже не получила объяснения, почему ее папа так и не вернулся домой. Я вспомнил все те фотографии, которые он мне прислал. Как они обнимаются в кровати, она лежит на его ногах или сидит в переноске на кухне. — Джордж? Боже мой! Я смотрю наверх и вижу, что Сапнап смотрит на меня. Он выглядит прилично, учитывая ситуацию. Его волосы расчесаны, а лицо гладко выбрито. Я молчу, рассматривая счастливое лицо перед собой. Хотел бы я почувствовать себя счастливым во время нашей с ним встречи. Она должна была быть радостной и воодушевляющей, но вместо этого вокруг витает тяжелая атмосфера скорби. — Джордж, ты выглядишь ужасно, — говорит он, подбегая ко мне и заключая меня в мягкие объятия. Я уверен, что выгляжу достаточно плохо, после непрекращающихся днями рыданий и импульсивного полета на несколько часов. — Я не знал, что ты собираешься приехать. — Я тоже. Он понимающе кивнул и отступил назад. — А где?.. — Первая дверь справа, — он оборвал меня. — Я ничего не трогал. Он знает меня слишком хорошо. Иногда я забываю, что он — мой лучший друг. Это легко, когда постоянно живешь в своих мыслях, так можно и забыть о друге, который живет за океаном. Я кладу телефон и иду по деревянному полу, резко останавливаясь перед дверью в нерешительности, прежде чем толкнуть ее. Небольшая часть меня все еще думает, что когда я открою дверь, он снова будет там. Вместо этого я встречаю серый диван в углу, который выглядит до странности знакомым, журнальный столик и стол с тремя мониторами. По комнате видно его длительное отсутствие. Похоже, это была комната Дрима, только теперь без него. Журнальный столик завален стаканами и бутылками с водой, а стул задвинут к столу. Я могу представить, как он встает и потягивается, прежде чем упасть на диван. Стены обклеены акустическими панелями. Это именно то, что я себе представлял. Хотя, лучше бы он был здесь. Входит Патчес и запрыгивает на диван, я быстро вспоминаю то видео, где Дрим одел ее в костюм индейки. Я бы хотел, чтобы со мной рядом был Дрим и это он проводил мне тур. Он бы много говорил, рассказывая мне каждую мелочь и каждую историю. Было так легко слушать, как он говорит ни о чем конкретном. — Я позволю тебе поспать в твоей комнате, — раздался голос из коридора, и я вздрогнул. — Моя комната? — спрашиваю я. — У Дрима была комната, подготовленная для того, чтобы ты въехал, а потом… — он замолкает и начинает перебирать рукава. — Я не приехал, — он согласно кивает, показывая мне комнату в конце коридора. Стены выкрашены в кремовый цвет, а кровать ярко-синяя. На столе в углу достаточно места для моего компьютера. Дрим всегда точно знал, что нужно сделать, чтобы мне было комфортно. На самом деле все, что мне было нужно — это он и его теплая улыбка. Хотел бы я его увидеть. Слова песни мелькают в моем мозгу. How can you miss someone you've never met? Я представляю, как он поет эти слова в дискорде. Его ангельский голос эхом проносится в моей голове. Я чувствую, как он меня преследует. Заставляет меня слышать его голос в надежде причинить мне боль. И у него получается. Я знаю, что он никогда бы не причинил мне вреда. Это последнее, чего он хотел. Он делал все, что было в его силах, чтобы я чувствовал себя в безопасности, чтобы чувствовал себя любимым. Мы с Сапнапом устраиваем быстрый обед, состоящий из бутербродов. Мы не говорим друг с другом, а просто сидим в собственных мыслях. Смена часовых поясов убивает меня, поэтому я засыпаю вскоре после этого. Как это ни странно, мне было легко заснуть, представляя, как меня обнимает Дрим. Я чувствую тепло, исходящее от образа, который я создал в своей голове. На следующее утро я просыпаюсь от запаха блинов и яиц. Легко представить, что это Дрим готовит мне завтрак. Момент утреннего счастья перед тем, как снова рушится реальность. Момент, когда у меня получается поверить в то, что он рядом. Момент, когда я могу представить, как он притянет меня к себе и скажет, что любит меня и что все это был просто страшный сон. Я знаю, что этот день никогда не наступит и от этого только хуже. Завтрак был вкусным, хотя Сапнап немного сжег блины. Я не ожидаю большего от него, так что мне легко не заметить этого. Потом мы садимся в машину и я знаю, куда он меня ведет, задолго до того, как мы заезжаем на парковку у церкви. Я обращаю внимание на ее гладкие белые стены. Она напоминает мне нашу церковь на сервере. Я осторожно выхожу из машины и иду за ним по гравийной дорожке. Мы идем молча несколько минут, прежде чем он остановится перед деревом. Дерево стоит на вершине холма в центре кладбища. Он сказал мне, что его могила на таком хорошем месте благодаря его деньгам. Я не слушаю. Я абстрагируюсь от него, глядя на надгробие. Как и следовало ожидать, это полированный камень, но необычной формы. Простое тело и круглая голова со смайликом. На теле выгравировано. Клэй Блок 1999–2021 гг. Любимый сын и брат. Я смотрю на это секунду, прежде чем расхохотаться. Я так давно не слышал собственный смех. Сапнап, кажется, тоже шокирован этим, учитывая, что он замирает, и на его губах появляется широкая улыбка. — Я знал, что тебе это понравится, — смеется он. — Мы с Дристой целыми днями пытались убедить его маму позволить нам придать ей такую ​​форму. — Думаю, ему бы это понравилось, — отвечаю я. — Я оставлю тебя, — Сапнап возвращается к машине. Я сижу в тишине несколько минут, прежде чем набраться смелости заговорить. — Извини, что не принес цветов, — бормочу я, садясь рядом. Мне стыдно, хотя на его могиле все равно полно букетов и ваз. Я чувствую, как нарастает боль в груди и горят глаза. — Но зато я принес это, — говорю я, залезая в карман за ключами. — Думаю, тебе это нравится. Я отцепил пластиковый брелок, который болтался вместе с моими ключами. Это подвижная фигурка из зеленых кубиков. Небольшой белый узор контрастирует с ярким лаймовым цветом. Я аккуратно кладу его рядом с камнем. «Я люблю тебя, Дрим».