Привет?

      3.09.2010 Я не представлял, насколько легко поддаюсь реалиям современности. Мы все находимся под влиянием виртуального мира, поэтому не видим той красоты реальности, что лицезрели наши родители в юности. Мне всего шестнадцать лет, а у меня нет друзей, как и у большинства нынешних подростков. Хотя может я ошибаюсь. Кто-то все-таки постарался и нашел себе пару незаменимых приятелей. Но я без стыда заявляю, что их у меня не было и нет. Я обычный школьник, учусь только чтоб родителям было спокойно. Большинство учителей меня не любит, потому что моя пунктуальность, видите ли, меня подводит. Приходится все время опаздывать на уроки, сам не понимаю, почему так происходит. 4.09.2010 Сегодня я опять проспал. Не успев позавтракать, я тут же пулей полетел в школу. Благо, она находится не так уж далеко. На уроке английского к нам должен явиться новичок – так говорили все одноклассники, разделившись на кучки и бурно обсуждая, кто же именно это будет. А мне было совершенно безразлично: я сидел за своей партой и вдумчиво делал зарисовки своих воображаемых друзей. Когда я рисую, то инстинктивно опираюсь рукой о голову, будто придерживаю ее, чтоб не свалилась. Одноклассники меня особо не тревожат, более того, я не являюсь жертвой буллинга. Меня называют не Джордж, а Джио – сокращенное значение моего имени. Иногда болтаю со сверстниками, но для меня они не более, чем группа знакомых. Вот и настал урок английского. Все с нетерпением ждали, когда в классе появятся новичок с преподавателем. – Джио! - позвал Сэм, который сидел сзади меня. – Чего тебе? - незаинтересованно я спросил. – Смотри, а как ты думаешь, новичок – это девушка или парень? – вмазал свой вопрос так, будто мое мнение должно что-то значить. И тут я задумался на пару секунд: неужели к нам придет такой же шумный подросток, как и те, кто учится со мной? Надеюсь, этому не бывать. – Ну, не знаю, думаю, что парень, – ответил я. – Ха! А вот и не угадал. Это девчонка. Я видел уже ее, – уверенно сболтнул Сэм. "И что мне с того?" – подумал я, но произносить вслух не стал, а просто отвернулся с полным безразличием. И вот в кабинет пожаловал преподаватель с... действительно с девчонкой. Она выглядела словно белый цветок: ее блондинистые кудри плясали при ходьбе, белая, как чистый лист, кожа, хорошо выделялась на фоне ее сиреневой вязаной кофты, а глаза девушки были светлыми, словно Аквамарин, который лежит у меня в ящике под столом. Голубой оттенок глаз заставил меня задуматься о камне, который я позабыл и не доставал уже давно. – Ребята, знакомьтесь! Ваша новая одноклассница – Элизабет Коллинз, – восторженно заявил профессор Уильямс. На миг в кабинете нависла тишина, которую прервал самый коммуникабельный из всех ребят – Мэтт, сказав: – Элизабет, присаживайся рядом с моей партой, – Девушка посмотрела в сторону говорящего и молча села за предложенное ей свободное место. Когда закончился урок, возле новенькой начала появляться толпа. Я слышал, как ей задавали вопросы типа: "ты откуда?" или "что привело тебя в наше захолустье?". Я же, впрочем, как и всегда, сидел за своей партой и все так же продолжал рисовать. Коллинз упомянула то, что ее родители в разводе, поэтому она приехала сюда на время пожить к отцу. Сама девушка родом из Калифорнии. 5.09.2010 Я опять попытался проснуться раньше обычного, но все безуспешно. По дороге в школу размышлял и понял, что Элизабет мне интересна. За необычным внешним видом чаще всего скрывается яркая личность. А ее необычная манера речи будто притягивала к себе. – Было бы неплохо с ней познакомиться, – подумал я. На перемене перед английским я занимался все тем же делом – рисовал, только уже не своих воображаемых друзей, а белый цветок – розу. – Привет? – послышался мелодичный женский голос у меня над партой. Интонация была нарастающая, словно это запрос на получение разрешения пообщаться. С перепугу я резко закрыл свой альбом и взглянул на желающую поболтать. Это была Элизабет Коллинз. – П-привет... – заикнувшись и растянув слово, я поздоровался. – Ты всегда рисуешь? – с интересом девушка посмотрела на альбом. Я тоже взглянул на него и ответил: – Да, я очень люблю рисовать. – Разрешишь взглянуть свои работы? Я никому не показывал свои рисунки, даже самым близким людям, но на какой-то момент решил, что было бы неплохо поделиться своими фантазиями, выплеснутыми на бумагу, с Элизабет. – Да, конечно, – я взял свой альбом и отдал белокурой девчонке. Она начала листать его с первой страницы и вглядывалась в каждый рисунок, будто бы ища какой-то смысл, зацепку. – Ты очень талантлив – восторженно заметила новенькая и дополнила вопросом: – Как тебя зовут? – Я Джордж, но все зовут меня Джио. – Почему Джио? – Элизабет сделала вопросительную физиономию. – Это мое имя в сокращении, так проще называть многим. – Я буду называть тебя Джордж. Это полное имя и так звучит куда лучше, сказала Коллинз, вставив, – я терпеть не могу, когда мое имя сокращают до "Элиза" или "Лиззи". Мне на миг показалось, что Элизабет не терпит сокращений, отдавая преимущество более объемным сочетаниям в именах и других сферах, которые мне предстояло узнать, если бы мы продолжили общение. Девушка добавила: – А мне рисование чуждо. Я увлекаюсь музыкой: играю на укулеле и пою. – Хотелось бы послушать, – заинтересованно я произнес. Элизабет посмотрела на меня задумчиво, будто у нее в голове возникла какая-то идея и сказала: – Мы могли бы встретиться завтра днем, я тебе сыграю и спою. Как тебе мысль? Предложение действительно было заманчивое, и без мига молчания я вякнул: – Звучит неплохо... 6.09.2010 Субботний осенний денек. Солнце было скрыто за тучами. Пасмурный дух природы давал о себе знать. Я проснулся часов в двенадцать из-за громыхающих звуков. Родители уехали еще утром за город, в сельскую местность, где находится наш маленький домик. – Когда-нибудь, подумал я, – проведу время там с друзьями и будем мы наслаждаться природой в благой атмосфере. Тут же я спохватился. Неужели опять опаздываю? В час дня мы с Элизабет запланировали встречу, и я не должен опоздать! Несмотря на неприятную погоду, девчонка написала мне, что ждет у парка Forest. Через минут пятнадцать я уже был там, да и моросящий дождик тоже. – Привет? – опять этот вопросительный отголосок. Черт побери, почему Элизабет всегда так здоровается? – О нет, кажется сейчас будет ливень, – встревоженно сказал я. – Не волнуйся, дождь – это не беда, – девушка посмотрела на небо, откуда мелькали капли природной воды. У Коллинз был с собой чехол, в котором лежала маленькая гитара. Когда она достала инструмент, я был удивлен: на этой, так называемой укулеле, было четыре струны. Неужели всего четыре струны способны создать красивую музыку? Девчонка начала играть аккорды красивым перебором, который запал мне в душу, а когда добавила еще и свой голос к мелодии, я был приятно удивлен. Песня была посвящена дружбе и людям, живущим на этой планете. Идея заключалась в том, что мы все взаимосвязаны и вместе создаем большую паутину... Я был очень изумлен тем, как Элизабет преподнесла ее. Мы гуляли весь день, болтали совершенно обо всем: проводили дискуссии, рассуждали об интересах, делились историями, высказывали недовольства по поводу того, что происходит в мире, рассказывали некоторые факты о себе. Мои догадки о том, что Элизабет не нравятся сокращения во всем, были верны. Девушка сама подтвердила этот факт, приведя пример с творческого подхода: – Ты можешь начать создавать картину, но закончишь ли ты ее – это вопрос твоего отношения ко времени. Я терпеть не могу, когда вокруг создается иллюзия того, что времени у нас нет. На самом деле, оно есть всегда, просто многие отказываются в это верить. Я лихорадочно начал махать головой в знак согласия, промолвив: – У нас есть даже куча времени, чтобы завести друзей, поэтому я не тороплюсь беспокоиться о том, что у меня нет их. – А это, Джордж, зависит от того, хочешь ли ты их или нет, – заметила девушка. Повисло молчание. *** С Элизабет было очень приятно и весело проводить время. Вот уже год мы неразлучно общались: что в классе английского языка, что вне школы. У меня никогда не было такого друга, как она. Да и в принципе, у меня никогда не было друга. Каждое мгновение, проведенное вместе, мы старались разнообразить и сделать по-настоящему неповторяющимся, чтобы не было никаких сокращений в нашем общении, чтобы все было полным и безбашенным. В один из дней мы стояли у моста, наблюдали за рекой, которая стремилась так, будто за ней кто-то гонится. Элизабет сказала: – Знаешь, Джордж, я рада, что наша дружба была богатой и глубокой... – Я повернулся корпусом к подруге, сделав вопросительную физиономию: – Была? К чему ты клонишь? – Я возвращаюсь в Калифорнию к матери, – с суетливым оттенком промолвила она. Я смутился, сначала мой разум посчитал это за шутку, но потом вспомнил, что Элизабет не местная. Один вопрос, который я задал, находясь в растерянности: – Когда? – Через три дня. Я сама узнала об этом только вчера, не знала, как сказать тебе. Мать приедет, чтобы забрать меня и передать отцу какие-то вещи. Тут-то я и понял, что наше живое общение собирается взять паузу. Но оно в любом случае не заканчивается, я уверен. Да, все-таки времени у нас было много и мы должным образом воспользовались им: каждая встреча была по-своему уникальна, а каждое изложение было ценным и толковым для нас обоих. В день прощания я подарил Элизабет свой камень Аквамарин, который лежал у меня под столом, признавшись: – Этот камень такой же неимоверно голубой, как твои глаза. Храни его всегда рядом, пусть Аквамарин будет напоминать тебе о том, что где-то в другой части страны живет и дышит твой друг. Помнишь, как в той песне, которую ты исполнила мне на второй день нашего общения? Девушка покраснела: – О, Джордж, это так мило! Будь уверен, мы навсегда сохраним взаимосвязь, находясь в разных местах. – Она взяла из кармана маленькую булавку, просунула иглу сквозь металлический узел, выходящего из камня, и зацепила ткань собственного вельветового пиджака в области сердца. Я, как бы успокаивая себя, неугомонно проговорил: – Мы же будем общаться по-любому? Сейчас есть интернет, сотовая связь... – Коллинз перебила меня, улыбаясь: – Ну, конечно! А как же иначе? В знак обмена подруга сняла со своей руки черный кожаный браслет, завязанный толстой нитью, и протянула его мне: – Возьми. Пусть я буду украшением на твоем запястье. *** Последняя наша встреча была тяжкой. Расставание – это момент сильнее, чем сама разлука. Элизабет Коллинз – человек, который позволил мне понять дружбу, ее место в жизни человека. Я не ожидал такого подарка от Вселенной, всегда думал, что я просто не создан для того, чтобы иметь приятелей, и без доли волнения продолжал жить. Сейчас же я понимаю, что жизнь без спутников – это одинокий серый ком, застрявший в черепной коробке и растущий каждый раз, когда твердишь себе, что одному куда проще, чем с кем-то. Элизабет уничтожила этот ком, и дабы он опять не начал прогрессировать и расти, я забочусь о том, чтобы окружить себя хорошими людьми. На днях я записался в кружок по рисованию, а уже вчера было первое занятие, на котором я завел интересные знакомства. В школе дела обстоят куда лучше, чем раньше: я перестал сидеть на переменах и рисовать то, чего нет (воображаемых друзей), погрузившись в собственный мирок. Я стал хорошо болтать с Сэмом и не игнорировать попытки общения других ребят со мной. Что касается моей подруги, то скажу одно: на расстоянии контакт не такой красочный, как с глазу на глаз. Но тем не менее, Элизабет открыла мне глаза и помогла понять, что дружба всегда лучше, чем одиночество.