kataomoi

Хенджин бросает кисти в картину, те звонко ударяются о натянутый холст и валятся на пол. Ему хочется закричать. И он кричит. Кричит во весь дух, срывая голос. Ноги его подкашиваются, и он тяжело оседает на пол, хватаясь тонкими пальцами за волосы цвета темного каштана. Слезы стекают по его бледным впалым щекам, капают с подбородка на светлый свитер, оставляя на нем влажные следы. Он медленно склоняется к полу, и в итоге падает на твердое покрытие, пытаясь свернуться в самый крохотный и неприметный комок. Его сердце готово разорваться на части, а легкие сдавлены так, что даже всхлипы не срываются с бесцветных губ. Хенджин закрывает лицо ладонями, пытаясь сдержать дрожь, но куда уж там. Она пронизывает все его тело, сковывает его стальными цепями, заставляя поджимать подрагивающие губы, кусая их до крови. — Я, кажется, влюбился... Минхо написал ему три слова. Удивительно, как такая мелочь может вонзиться в душу острыми когтями и выдернуть ее из бренного тела. Хенджин чувствовал себя опустошенным. Нет, он не чувствовал больше ничего. Когда он лежал на этом деревянном полу, он ощущал его своим гробом. Вся эта комната внезапно стала удушающе маленькой. Стены смыкались со всех сторон, а сверху давил тусклый потолок. Он был подобен живому мертвецу. Его стеклянные покрасневшие глаза смотрели куда-то в пустоту, не цепляясь ни за что. Дорожки слез обжигали кожу, высыхая, и все его естество словно покидало эту никчемную оболочку, превращаясь в дым, развеянный первым потоком воздуха. И только сердце его продолжало работать за двоих, напоминая ему о жизни. — Это мой новый одногруппник. Никогда бы не подумал, что он будет такой...милый??.. Хенджин закрывает глаза, и снова с них срываются беззвучные слезы. Он медленно садится на полу, окидывая свою комнату пустым взглядом. Как давно она превратилась в его художественную мастерскую? В ней было столько картин. Хенджин не мог даже сказать точно, когда всерьёз занялся этим. Лжец. Он мог назвать даже дату. Он помнил этот знаменательный день так отчетливо, словно все это произошло сегодня. Тогда он выпускался из художественной школы, и на выставку работ выпускников были приглашены ребята из других творческих объединений, будь то танцоры, или музыканты. Он прекрасно помнил лицо Минхо, когда он подошел к одной из его картин, держа руки в карманах черных брюк, окидывая его работу таким надменным взглядом, словно она ему жизнь испортила. — Ну и что это за художество? Это скорее убожество, — Минхо фыркает, скривив губы, а Хенджин кулаки сжимает. Вот этому убожеству он бы сейчас раскрасил немного физиономию. — Минхо, следи за языком! — Банчан тяжело опускает руку на плечо парня, украдкой бросая взгляд на Хенджина, стоящего неподалеку. Хенджин знал этот взгляд. Банчан часто так извинялся, если что-то шло не в запланированное русло. Вот и сейчас, когда он позвал своего друга на выставку, он не ожидал, что тот раскритикует буквально с порога картину его другого близкого друга. — Я просто не понимаю, в чем смысл? — Минхо все еще хмурится недовольно, но уходить от этого произведения не торопится. — А смысл в том, что у всего в этом мире есть начало и конец, — Хенджин подходит к парням, скрестив руки на груди, — Разве ты не замечаешь? На ветвях, что еще тянутся за солнцем, распустились белые цветы, но другая часть дерева засохла в зимнюю стужу, и все, что у него осталось - голые кривые ветви. Все когда-то красивое однажды придет в увядание. Так и люди. Некогда прекрасные мы все оказываемся в конце конце под землей, съедаемые могильными червями. Минхо передергивает от этих слов, и он пристально смотрит на парня рядом с собой, который так внезапно решил блеснуть своими глубокими познаниями. — Фу, мерзость. Не лучше ли нарисовать что-то более приятное? Не знаю, радугу там, или морской пляж, рассвет в конце концов? Как символ нового дня! — Минхо рассуждает, пока Банчан не хлопает его по плечу еще раз. — Кхм, наверное художнику виднее, что он будет рисовать. Привет, Хенджин, — Банчан улыбается, а Минхо чувствует себя неловко. Картина, которую он обсуждал, сверкает табличкой с авторством Хван Хенджина. А значит парень, который только что объяснил ему все - и есть ее художник. — Спасибо, что пришел, Чан, — Хенджин кивает легко и чуть улыбается. — Это мой друг - Минхо, — Банчан подталкивает парня вперёд, и Минхо напряженно выдавливает из себя подобие улыбки, протягивая руку. — Рад знакомству, — Хенджин все так же улыбается, сжимая чужую руку в своей, словно его ничего не задело. Он привык не выдавать напоказ своих истинных чувств и эмоций. Все они имели место быть только в его картинах, но не в его жизни. — Извини, я мог показаться неотесанным грубияном, но я лучше проникаюсь чем-то, когда знаю суть, или предысторию, или что-то, что раскрывает для меня вещи с новой стороны, — Минхо бормочет, а затем отходит от парней, — Оставлю вас. Вы там поболтайте, а я осмотрюсь! Убожество. Хенджин шепчет одними губами. Ему ненавистно видеть все эти холсты вокруг, и он подрывается на ноги, выхватывая один из угла, собираясь кинуть его и сломать, разорвать, уничтожить, сделать хоть что-то, лишь бы отвести душу. Но один взгляд на эту картину заставляет его остановиться и замереть, держа ее на вытянутых руках. — Ого, а ты умеешь все же рисовать что-то не такое мрачное! — Минхо утыкается подбородком в плечо Хенджина, разглядывая его новое творение, — Надеюсь, смысл, вложенный в нее, тоже светлый! Хенджин откладывает кисть, поворачивая голову в сторону парня. Странно, но с тех пор, как они подружились с Минхо, он почувствовал, как в нем что-то изменилось, будто лампочка зажглась. Настроение было легким, мысли были светлые, и все вокруг казалось чем-то особенным, полным чудес и волшебной красоты. — Я бы сказал, что это олицетворение моей души на данный момент, мой автопортрет в виде пейзажа, — Хенджин пожимает плечами. Во многие свои первые картины он пытался вложить глубокий философский смысл, но теперь он рисовал от чистого сердца без каких-либо подводных камней. Картины - отражение художника, как зеркало. И в этот ясный день, когда Хенджин смотрел на чистый холст, он видел себя умиротворенным и тихим, как безграничное море, которое он изобразил. — Признайся, более глубокий смысл ты просто еще не придумал, — Минхо шутливо смеется, а Хенджин качает головой с ухмылкой. — Ну давай, поищи смысл. Каждый видит в картинах что-то свое. То, что волнует его на данный момент, не покидает мысли ни на секунду. Ты ведь тогда, на выставке, вернулся к моей картине и долго смотрел на неё. О чем ты думал? У Минхо глаза округляются, и на его лице сменяются за раз самые разные эмоции, а уши предательски краснеют. Он действительно прошелся по всей выставке, посмотрел самые разные картины, в самых разных техниках, на разные темы и сюжеты. А затем вернулся к картине Хенджина. От нее веяло неуловимой тоской о былых временах, и он задумался о своих друзьях, с которыми стал видеться не так уж часто. В школьные годы они были не разлей вода, а теперь что? Чанбин стал пропадать в студиях звукозаписи, он продюсировал музыку, сочинял треки, записывал песни. Банчан в университете пропадает с утра до вечера, учится не покладая рук. А Феликс работает без устали, потому что хочет поступить в престижное учебное заведение без помощи родителей, которые живут далеко. Он тогда тяжело вздохнул, а Хенджин наблюдал за ним незаметно, с интересом. Минхо мог показаться каждому язвительным и грубым, но для Хенджина он был как открытая книга. — Ой, думал о том, за сколько я бы купил твою картину. Пришел к выводу, что ни цента за нее не отдал бы, — вот и сейчас Минхо просто пытался скрыть то, что было у него на сердце, непринужденно отмахнувшись. — Логично. Она бесценна, — Хенджин отплатил ему таким же тоном, сверкнув глазами. Теперь для Хенджина все его картины казались совершенно ужасными, безвкусными и не такими. Они просто не совпадали с его нынешними чувствами, и раздражали его своей невинностью, влюбленностью, буйством неприкрытых эмоций. Жаль, что Минхо так и не научился читать его картины. Или читать Хенджина. Минхо всегда считал его своим другом, возможно хорошим другом, или лучшим другом, другом с которым можно поделиться секретами, но не кем-то значительно большим. Он общался с ним ровно так же, как и с остальными в своем окружении. А Хенджин был слишком неуверен в себе, чтобы попытаться сделать хоть что-то откровеннее, чем объятия, которыми он обменивался так то со многими. Но когда он обнимал Минхо, он делал это подольше, обвивая крепче руками его талию, утыкаясь лбом в его плечо. Хенджин обнимает себя за плечи, сжимая свитер. Картина лежит у его ног, и он пинает ее обратно в угол, откуда достал ее. Лучше бы Минхо ему ничего не писал. Лучше бы он вообще не был так близок с Минхо. Лучше бы он умер еще тогда, когда был в затяжной депрессии, пока Банчан не заставил его взяться за кисти вместо лезвия, чтобы рисовать линии не по синим венам, а по белым полотнам. — Хенджин, не знаю, говорил ли тебе Минхо... — Я знаю, хен — Я могу как-то помочь? Хенджин горестно хмыкает. Помочь чем? Заставить Минхо полюбить его? Хотя бы разлюбить того парня, чтобы был шанс? Нет, он точно не хотел бы быть заменой. Не хотел бы кого-то принуждать или давить, чтобы с ним были неискренними. Любовь, она зарождается в мгновение ока, произрастая чудесным цветком. Она может быть незаметной, скрытой где-то в глубине, но в любом случае она дает побеги и заявляет о себе. Если этого не произошло сразу, значит семя не прижилось, и нужно что-то другое. — Я в порядке. Хенджин привык обманывать. Он откладывает телефон и идет в ванную, встречаясь лицом к лицу со своим безжизненным отражением, похожим на привидение. Он опускает руки под холодную воду и снова погружается в бесконечный поток мыслей. — Минхо, не знаешь случайно, где Хенджин? — Он мне не писал... Сообщения прочитал и все. Что-то случилось? — Странно, не могу ему дозвониться Хенджин непослушными пальцами застегивает полосатую черно-белую рубашку. Как иронично она отражала его монохромное состояние. Он неосознанно выбрал ту самую одежду, когда выбрался на первую прогулку с Минхо. Они бродили тогда по городу до темноты, много общались, смеялись, обсуждали все, что попадется на глаза. Тогда Минхо улыбался ярче солнца. Тогда Хенджин понял, что готов был даже сгореть под его лучами. И он сгорел. Дотла. Выжженная дыра зияла на месте его сердца, искрясь остаточным пламенем. — Чан, я волнуюсь. Что там с Хенджином? Минхо беспокойно ходит по квартире, игнорируя уже которое сообщение от того, в кого влюбился, и про которого всем разболтал. Сейчас его волнует только одно — где, мать его, Хенджин. Обычно, когда друзья пропадали, не отвечая, он особо не переживал. Знал, что они могут где-то быть, с кем-то гулять, что-то делать. Но Хенджин отвечал ему всегда незамедлительно. Словно ждал от него сообщения. Минхо резко останавливается и берет в руки телефон. В их чате его последние сообщения кажутся такими неуместными. Он печатает его имя. — Хенджин? — Я очень рад за тебя, Минхо. Главное, будь счастлив. Мгновенное сообщение от Хенджина заставляет Минхо встрепенуться. Руки его дрожат, когда он печатает еще одно сообщение, надеясь, что все в порядке. — Ты сейчас где? Мы все тебя немного потеряли. Но чат снова затихает. Хенджин пропадает из сети, оставив сообщение непрочитанным. Минхо смотрит на экран телефона немигающим взглядом. Странный осадок опускается тяжелым камнем где-то внутри. Телефон звонит слишком громко, Минхо бросает беглый взгляд на имя на экране и сбрасывает, не удосужив человека и парой слов. — Чан, я поеду к нему. — Я после подработки подъеду тоже. Если что, держи меня в курсе. Минхо никогда не срывался так внезапно куда-то и к кому-то. Тем более без просьбы или приглашения. Но теперь он просто не мог спокойно находиться у себя дома. Что-то на задворках сознания заставляло его спешно собираться, набросить черную куртку на толстовку и выскочить из дома, выхватывая на дороге первое встречное такси. Минхо нервно смотрит в окно, где свет фонарей мелькает перед глазами. — Хотел бы я найти того самого человека, — сказал однажды Минхо, когда они пошли с Хенджином в кино на какой-то приключенческий фильм с любовной линией. — Уверен, что ты его обязательно встретишь, — сказал ему тогда Хенджин, — Неужели наш мистер невозмутимость верит в подобные любовные штучки? — Тск. Замолчи. Это я так, в рамках фильма рассуждаю, — Минхо фыркнул, поморщив нос. А потом, как ему показалось, он встретил "того самого" — парень перевелся к ним уже под конец обучения, и сразил Минхо своим очарованием. Этот человек оказался общительным, веселым и приятным. Минхо смотрел на него с особенной привязанностью, и в какой-то миг понял, что думает о нем постоянно. Он был рад его звонкам, рад встречам с ним. Обговорив с Чанбином эту ситуацию, они решили, что Минхо влюбился. И Минхо, обычно отрицавший любые намеки на чувства, впервые согласился. Еще несколько дней общения окончательно убедили его в этом, и он собирался признаться во всем этому парню. Но перед этим хотел поддержки от друзей, поэтому и написал всем и сразу. Минхо выбирается из машины, поднимая взгляд на окна квартиры Хенджина, сразу отмечая, что в них темно. Он заходит в подъезд, один из немногих в их районе, где еще работают консьержи, и спрашивает о парне из 25 квартиры. — Вот возьмите, я вас помню, — женщина отдает Минхо ключи, и тот озадаченно принимает их в руки. Он поднимается на нужный этаж, и когда вставляет ключ в замок, его руки холодеют. В голове проносится столько ужасных картин, что Минхо чуть не теряет стойкость в ногах. Перед глазами все кружится, и он утыкается лбом в дверь. Звонит на всякий случай в звонок, но никто не выходит его встречать. Минхо поворачивает ключ, замок щёлкает и дверь отворяется. Парень проходит в темную квартиру, включая тут же свет в коридоре. Обувь Хенджина стоит на полках. Его вещи на вешалках. Он был здесь совсем недавно, что-то теплится ещё в этом мрачном помещении. Минхо заглядывает на кухню, где вода капает из крана, который так и не починили. Он заглядывает в гостиную, где шторы задернуты на ночь - странная привычка Хенджина, про которую он так ничего и не узнал. Он заглядывает в спальню, где кровать заправлена и не тронута. И только потом он заходит в мастерскую. Так Хенджин называл комнату с большими окнами, где работал над картинами. Леденящая пустота обвивает Минхо своими руками, когда он смотрит на то, что открылось его взору. Все картины, которые прежде аккуратно стояли вдоль стен, теперь лежали повсюду на полу, словно их разбросал какой-то хулиган. Краски, кисточки, палитры, все это было переломано, разбросано, грязно перемешано меж собой. Минхо переступает аккуратно, приближаясь к мольберту, к картине, которую почему-то повернули другой стороной холста. Он берет ее в руки и разворачивает. Все серое. Изначальный рисунок был старательно закрашен. Минхо не сводит глаз с холста, и в его груди что-то ужасно больно щемит. Когда Хенджин закрашивал свою картину, он чувствовал себя растоптанным, выжатым как лимон. Но при этом, не испытывал никакой злости. Лишь безграничное сожаление. Пусть эта картина будет его последним сожалением. Когда Минхо пытался соскрести верхний слой краски, он использовал ногти, которые быстро истерлись, а пальцы стали грязными. Под серой завесой было что-то желтое. И Минхо должен был узнать, что же там такое. Банчан застал Минхо на полу квартиры Хенджина, уже который час разбирающегося с картиной. Банчан понял все сразу. — Там подсолнухи. — Что? — Минхо поднимает голову, его глаза хаотично поблескивают в полумраке мастерской, — Откуда ты знаешь? — Он спросил у меня, какие цветы тебе нравятся. У Минхо сердце падает гулко куда-то вниз. — Я сказал, что тебе нравятся подсолнухи. Сердце Минхо разбивается вдребезги тысячей осколков. Он опускает взгляд на картину, и по его щеке стекает слеза. Он продолжает держать картину на своих коленях, как то немногое, что у него осталось от Хенджина. — Ты узнал, где он? — голос Минхо дрожит, когда он озвучивает вопрос. — Я не знаю. Минхо не говорит больше ни слова. Но слезы, так и катящиеся из его глаз, говорят о многом. Банчан подходит к парню и присаживается рядом, приобнимая его за плечи. — Хен, что если я ошибся с выбором "того самого"? — Тогда мне очень жаль, Минхо. Минхо был уверен, что любовь должна быть с первого взгляда. Чтобы увидеть и сразу полюбить. Он никогда так не ошибался. Иногда, чтобы любовь дала о себе знать, нужно время. Она любит приходить неожиданно, грянуть как гром среди ясного неба. Вот так общаешься с человеком, день, месяц, а может и годы, и только тогда понимаешь, что вот оно - твое. Ты что-то ищешь и ждёшь, а оно всегда было рядом. — Куда ушел парень из 25 квартиры? — Он не сказал. Лишь отдал ключи без слов. Думается мне, он был расстроен. Правда, порой, это осознание приходит слишком поздно. И мы теряем все в один момент. Карточный домик рушится, и мы собираем его остатки, чтобы попытаться построить что-то новое. Или окончательно забросить. Минхо звонит на этот номер уже в сотый раз, но автоответчик настойчиво твердит, что абонент недоступен. Бесчувственная железка ничего не понимает. Банчан нечитаемым взглядом смотрит куда-то перед собой. Ему, как другу, стоило заметить все раньше и как-то об этом позаботиться. Думается ему, что он плохой друг. Хенджин стоит у двери, окидывая взглядом, ставшую тихой, квартиру. Все приборы выключены. Вода капает в кране на кухне, Минхо обещал дать номер мастера. Свет нигде не горит. Можно и уходить. Он оставил все нетронутым, хотя и хотел бы уничтожить все картины. Но совесть не позволила. В конце концов, они его единственное оставшееся отражение. Старые памятные фото. Пусть останутся яркими пятнами краски на его рабочем фартуке.