Весна преподносит сюрпризы

Весенний сезон наступает между зимой и летом. Его начало знаменует конец суровой снежной метели, а окончание — теплую почти летнюю погоду. Хотя этот сезон и не долог, его принято называть «королем» всех времен года. Весна — это время возрождения и перерождения природы, а так же это отличный шанс погулять со своей второй половинкой и вдоволь насладиться всеми преподносимыми тебе прелестями природы. Прогулка по парку всегда приносит мне море удовольствия и удовлетворение. Природа способна порадовать даже самого унылого пони своими чудесными пейзажами, ярким солнцем или пушистым снегом…. Я же, вдохновлённая этой красотой, хочу хоть как-то попытаться передать всю эту изящность и тонкость. И я думаю, мне удастся это сделать, но лишь на бумаге. Жалко, что я не взяла с собой скетч бук. А сейчас, представьте… Вы идёте по парку, в яркий солнечный весенний денёк. Дорога уходит вдаль, куда-то в лес… виднеется полоса далёких-далёких холмов, дремучих лесов. Сейчас поздняя весна, но в парке совсем не жарко, ведь кроны деревьев отлично защищают от солнца, которое пронизывает изумрудные листики деревьев, словно золотые нити, которые проскакивают в полотне листвы. На земле пляшут солнечные зайчики, игриво переплетаясь, то исчезая, то появляясь снова. Я иду копыто в копыто вместе с Мун. Этот черный алликорн с ярко голубой гривой давно захватил в плен мое сердечко, наравне с любимым временем года. Весной всё такое свежее, такое яркое. Ветер треплет наши гривы, и я поплотнее кутаюсь в шарф. Лайт замечает это, снимает магией с головы шапку и нахлобучивает мне ее на голову. — Вот теперь ты не замерзнешь. — Он мило улыбается, показывая ряд ровных белоснежных зубов. Я ничего не могу с собой поделать и хихикаю как жеребенок, которому рассказали смешную шутку. Мне так повезло с ним, что трудно передать это словами. Парк, в котором мы сейчас гуляли с Муном, мы полюбили так же сильно как друг друга. С первого взгляда. Тот пруд, где мы постоянно кормили уток, те ивы и березки, та дорожка, где только мы и ходили, прижавшись к друг другу боками. Все в этом парке напоминало нам наши теплые отношения. И самое волшебное, что в тот день им был ровно год. Год нашим отношениям. — О, а давай купим, — прервала я рассказ жеребца, поворачивая голову то на стойку с мороженым, то на своего собеседника. — Ну, пожалуйста. — Я состроила такую жалобную мордашку, которая мне всегда помогала в таких случаях. Мун от нее просто таял. — Ты опять хочешь заболеть? — он посмотрел на меня обеспокоенным взглядом, который, казалось бы, больше предназначался для того, чтобы пристыдить меня. — Ну, началось. — Закатывая глаза, промямлила я. — Ну, мне вправду хочется мороженого. Чего ты ворчишь? — с обидой произнесла я детским голосом. Мун Лайт хитро прищурился и одарил меня странным взглядом голубых глаз. — Хорошо, вон кабинка, видишь? — Он указал копытом вдаль. Я быстро, и купим мы тебе это мороженое, — «если ты после этого захочешь», продолжил он фразу у себя в голове, которую я, конечно же, не смогла услышать. Я с некой опаской посмотрела на жеребца, ожидая подвоха, но через несколько секунд кивнула и как ни в чем ни бывало отправилась дальше. — Уиии, только давай быстрей, — радостно взвизгивая, и постукивая копытцами, произнесла я. В моей душе порхали бабочки, и было так легко, что казалось я смогу взлететь. — Ха, ты идешь со мной! — Внезапно я почувствовала, что меня окутали магией, и взбрыкнула копытами в воздухе, захлебываясь смехом. — Пустииииии! Мун быстро пошагал к кабинке, что так одиноко стояла почти в самом конце парка, возле дуба. Мало кто знает, зачем она там. Я тоже не знала до этого момента. Но Лайт-то знал, в чем толк этого приспособления, и там совсем не справляли нужду, как можно было подумать на первый взгляд. Когда мы уже подошли, я заметила, как один из жеребцов, проходящий мимо ехидно улыбнулся и скрылся за кустами в форме дельфинов. — А теперь объясни, что… — но не успела я и договорить, как меня впихнули в темную и тесную кабинку. Свет почти не проникал, и меня спасало лишь то, что голубые глаза Муна светились, словно отражение озера при лунном свете. — Эээм, Лайт, ты один бы не справился что ли? — все еще не понимала я. — Помолчи, — прошептал он прямо в губы, и втянул меня в жадный поцелуй. Впившись в меня так, словно ему не хватало этого как воздуха. Я почувствовала, что испытываю тоже самое. Спустя пару секунд, когда я отошла от небольшого шока, мы уже оба были увлечены столь страстным поцелуем. Языки сплелись в одном диком танце. И столь засохшие губы от теплого ветра стали уже влажными. Проводя языком по тонким губам, я почувствовала привкус лимонного чая, что так сливался с его естественным запахом. Головокружительное сочетание. — Мун, — глотая воздух, отстранилась я. — Здесь не место, слишком тесно и… — Тшшш, — прислоняя черное копыто к моим губам, жеребец продолжал доставлять удовольствие нам обоим. Дыхание учащалось, но он не спешил. Нет. Слишком тесно для двоих. Поглаживая пони по гриве, я грубо укусила его за шею. И как только Мун почувствовал вкус чего-то металлического на губах, в то же мгновенье послышался громкий и сладкий стон. У меня были клыки, что не привычно для пони. Секрет был в том, что я была не пони, а лисопони. Нет ну, клыки есть у каждого, но не у всех столь острые, что кусая, оставляют кровавые следы. Долго будет заживать, Мун уж знает. Не в первый раз. В какое-то мгновение у Лайта пролетело в голове «Неужели я живу с вампиренышем?», но сразу улетучилось. Схватившись за мои бедра, он прижал меня к себе, и мы снова воссоединились в страстном поцелуе. Не успела я опомниться, как уже была прижата к стенке грудью. Внутри меня оказалось копыто, что медленно вошло. Слишком громкий стон, что, казалось, в радиусе метров десяти нас могли услышать. И все так же нежно, но наращивая темп, Мун продолжал. — Лиан… Лиана — хрипя, простонал мой любимый пони. Снова впиваясь в мои губы, он подцепил меня за ягодицы, а я обвила его копытами. Я почувствовала, как он медленно входит в меня. Медленно, давая насладиться нам обоим. Везде тесно. Наращивая темп, копыто Лайта зарываются в гущу рыжей гривы. Толчки все острее и острее, стоны все громче и громче. И меня теперь не волнует, что нас кто-то услышит. Последний дерзкий и едкий толчок, и жеребец изливается в меня, пачкая живот. Еще лишь несколько мгновений, и я скулю от наслаждения, заглушая обрывистое дыхание партнера. Мурашки пробегают по телу. Это не было каким-то диким и безумным сексом двух влюбленных. Это был секс, наполненный чувствами, эмоциями, которые пока еще не погасли (да и не погаснут никогда). Еще несколько минут мы стояли, обнявшись, слушая сердцебиение друг друга. — Ну что, хочешь мороженное? — подал голос Мун, вырывая меня из сладкой истомы. — Хочу, только для начала посидим на скамейке. Если я смогу, конечно, сесть, — я игриво шлепнула Муна по крупу. — Сможешь, — и, чмокнув меня в макушку, жеребец вышел из кабинки, придерживая дверь для меня. Как только я вышла наружу, меня сразу же потянули в сторону. — Иди сюда. Видишь? Я не сразу поняла, причем тут цифра 18 на задней стороне кабинки. Но увидев не просто цифру 18, а +18, я быстро сообразила, и на моей мордочке заиграла ехидная улыбка. — Так ты знал! — Не стану отрицать. Немного поругав жеребца для приличия, что это слишком пошло заниматься любовью в общественном месте, мы направилась еще дальше, в самый конец парка. Там редко кто бывает, да и до этого места мало кто доходит. Мы же знали всю окрестность парка. Хоть завяжи нам глаза непроницаемой повязкой, мы смогли бы добраться до нужного места, не врезавшись в дерево. Насколько я помнила там дальше, в конце, есть небольшой фонтан и одна скамейка. Мы часто туда ходили. И сейчас сев поближе, и обнявшись, просто смотрели друг другу в глаза, потому что понимали — слова не нужны. Иногда так приятно просто посидеть вместе и помолчать. В этом есть своя изюминка. А изюминка весны в том, что она преподносит неожиданные, но приятные сюрпризы.