Стать Гидро для своего Гидро

Никогда она ещё не задумывалась о чудесной силе элементов и их совместимости. Никогда не представляла какой элемент подходит к гидро больше всего. Никогда, ровно до того, как встретила чудного рыжего паренька из Снежной, который, по всеобщему мнению падок на разбрасывание деньгами. «И откуда только он берет такое огромное количество моры?» Говорят, на его счету в Банке Северного королевства цифры собранных средств в разы превышают весь общий бюджет граждан Ли Юэ, и это, честно говоря, настораживает. Но речь даже не об этом. Далеко не об этом. «Быть может, Гео? Это ведь нейтральный элемент, он может подходить абсолютно ко всему, правда?» вопрос так и зависает в воздухе, а подобные рассуждения становятся уже нормой в повседневных разговорах с Паймон, которая в свою очередь готова дать Путешественнице время поболтать о своём. Люмин неосознанно выводит на песке изогнутые линии: одна, вторая чуть больше, третья — самая большая, словно окутывает, защищает первые две от внешней опасности, и последний штрих — две точки на конце последней. Гидро элемент легко запомнить, легко выводить даже без навыка к рисованию. «Нет же.. Гео слишком прост для воды.» Люмин усмехается собственным словам, от чего на душе отпечатывается слабый след печали. Слишком сложно, слишком глупо, слишком.«Электро и Пиро слишком противоречат Гидро, а Анемо превратит воду в брызги. Крио тоже не годится, если ты не хочешь заставить живое замерзнуть и превратиться в безжизненный лёд. Дендро? Я о нем даже ничего не знаю.» тихий вздох, тонкий палец едва касается рыхлого песка, но в один момент застывает на месте. До сих пор не может принять правду, что застряла в девичьем сердце; что наспех несётся по венам, смешиваясь с Алой кровью, в то же время заставляя тело отдаваться приятной дрожью. До сих пор Конечности немеют, взгляд ударяется в землю точно так же, как и раньше. Тогда, когда впервые увидела голубоглазого Фатуи, когда услышала его голос с ноткой шалости, так присущей Чайльду Тарталье. Тогда он ей показался типичным пижоном, которых и без того хватало на пути, но позже Люмин заметила в нём что-то особенное. Замечает и по сей день; иногда бывали дни, когда невзначай спрашивая у Чжун Ли о делах Чайльда, она представляла, что совсем скоро поговорит с ним лично. Он, как человек понимающий, говорил в меру, не задавая лишних вопросов и не произнося ничего более, что не касалось бы темы. Иногда казалось, будто тот все давно прознал, но Люмин каждый раз добавляла, что всё дело в простом дружеском беспокойстве. «Да кому ты только врешь, Люмин, кому пытаешься внедрить эту чушь, когда даже Паймон сразу же поняла что к чему.» А Паймон, к слову, редко отличалась такой сообразительностью. Но в те моменты Чжун Ли, в отличии от самой Паймон, лишь многозначительно кивал. «Что всё же думаешь об Электро?» взгляд золотых глаз наполняется хрупкой надеждой (да вот только на что?). «Я думаю, что нам срочно нужно поесть!» хнычет Паймон, подлетая к Путешественнице. «Я с голоду умереть не хочу, пока ты занимаешься.. э-ээ.. занимаешься своими… своими любовными делами!» тонкий голосок то и дело разрывается от переизбытка голодного разочарования и утраты веры в лучшее. В какой-то степени Паймон права, им и правда стоит перекусить перед тем, как они вновь отправятся в длительное путешествие и на этот раз поход будет даже с целью. Сам Анемо Архонт предложил Путешественнице отправиться вместе с ним в подземелье, однако подробности никакие не указал, отмахиваясь только со словами: «всё потом, Люмин, всё потом.» Потому оставалось лишь бесцельно бродить по округе и ждать назначенного Венти времени. «Никакие это не любовные дела. Но Электро всё равно слишком резкий элемент для Гидро.» фыркает в ответ Люмин, сразу же притаптывая ногой совсем недавно нарисованный на песке знак. «Если я отведу тебя в «Народный выбор» ты успокоишься?» «Народный выбор?! Паймон ждет от тебя большего жеста за то, что выслушивала твою болтовню всё время!» она недовольно топает миниатюрной ножкой по воздуху в знак протеста, насупив брови. Ничего не остаётся как только дать ей желаемое, не отстанет ведь ни за что! «Я только что и делаю, так выслушиваю твою болтовню, но ничего же не требую. Ладно, что насчёт «Шатёр Синьюэ»?» хитро улыбается Люмин, заглядывая в глаза, что буквально за секунду наполнились удивлением. «Шатёр Синьюэ! Да ты шутишь! Паймон никогда не думала, что ты будешь кормить нас в Шатре Синьюэ!» она пару раз переворачивается в воздухе, видно от неожиданно нахлынувшей на неё радости, затем быстро перебирает ножками в воздухе: «Идём, идём скорее!» Тогда она так и не покончила со своими мыслями, оставила на потом. Но кто знал, что «потом» затянется настолько долгое время. *** Никто не знает, что Люмин видится с Предвестником Фатуи. Никто не имеет ни малейшего представления о том, что даже после того, как он обманул её, сражался с ней не на жизнь, а на смерть, она продолжала видеться с ним. Помогала ему, и даже следила за его непоседливым братцем, подыгрывая той безумной истории, которую Тарталья выдумал чтобы «казаться в глазах Тевкра лучшим братом на свете». И честно говоря, у него это получилось. Вот только многого ему стоила эта сладкая ложь. «Лучший продавец игрушек.. тоже мне, придурок! Это же нужно было придумать!» Пару раз Чайльд даже бывал в жилище Люмин, а именно в том самом чайнике безмятежности, подаренным ей после битвы с Осиалом. «Что? Хочешь меня запереть здесь, не так ли?» всё не унимался Тарталья, впервые услышав о предложении Люмин перейти в безопасное место, только чтобы перевязать раны полученные после битвы с магами бездны. Кто же знал, что в той местности были монстры из бездны? Ведь по словам всезнающего Чайльда там должно было быть «совсем пусто, ты просто незнакома с местностью!» «Доверься мне», говорил он множество раз. Она и доверилась, только не ожидала, что в Долине Гуйли не так чисто, как твердил ей Фатуи. «Я не собираюсь тебя закрывать там, просто заткнись и полезай в чайник!» Люмин редко кричала, редко даже повышала голос. Обычно она и вовсе молчала, а если и говорила, то тихо и слишком мало. Но на этот раз былая Путешественница была не на шутку серьёзна, потому, наверное, Тарталья и не стал больше противиться, мигом отправляясь в замысловатую штуку. «Где ты раздобыла это? Разве такое возможно, чтобы люди жили в чайнике?» непонимающе продолжал задавать вопросы Чайльд с того самого момента как появился на собственности Люмин. «Мне его подарила милая старушка Адепт.» Здесь было всё, что нужно для жизни и больше: запасы еды и воды, посуда, обустроенные комнаты и даже некоторые медикаменты на случай чего, поэтому Люмин без напряга нашла чистые тряпицы, бутылку вина (видимо оставшаяся после посиделок Венти и Кэйи здесь) и какие-то лекарства, которые, помнится, купила у кого-то в Мондштадте, но которые вряд ли помогут с обработкой ран. «Теперь прекращай задавать вопросы и..» «Конечно, я понял тебя, Люмин. Ты хочешь перевязать мне раны, как это делают девушки для их возлюбленных в романтических книгах» нагло перебивает Тарталья, в конце своих слов расплываясь в улыбке, ну точно как Чеширский кот! «Ты можешь сделать это сам.» непринужденно отвечает Путешественница, глядя в бездонную синеву моря, что отражалась в глазах цвета бескрайнего и ясного летнего неба. «Мне будет намного спокойнее, если это сделаешь ты. Знаешь, доверяю твоему опыту.» его руки тут же принимаются стягивать с себя верхнюю одежду, в конечном итоге открывая доступ ко всем ранениям на теле. Их немного, но сам факт того, что они были уже заставлял Люмин чувствовать обязанность позаботиться об этом самолично. Но это игра с водой, игра с бесконечным водопадом, бушующими волнами свирепого океана. У воды нет рамок и свода правил, нет недосягаемого и запрещённого. Люмин перешла черту дозволенного, давно уже зашла по грудь в океан, который казался ей слишком умиротворенным, слишком надежным даже после того, как она чуть не захлебнулась соленой водой в прошлый раз. Сколько же дано ей времени на этот раз? Сколько ей осталось до того, как она снова начнёт тонуть в пучине, что жжёт внутренности при каждой попытке вздохнуть воздуха вместо горькой жидкости. У воды всегда был запах убийцы, каждая капля держала в себе страшные воспоминания о смерти, крови, криках о помощи. Только сумасшедшие будут рваться прямиком к смерти. «Считаешь ли ты себя воплощением безумства, Люмин?» у Чайльда был такой же запах. Но Люмин не боялась его, больше не боялась. Во снах протягивала руки к Предвестнику Фатуи, пытаясь уцепиться за него, пытаясь дотронуться ещё-хоть-один-раз. Но он всегда ускользал, просачивался сквозь крепко накрепко сжатые ладони как живое воплощение своей стихии. Каждый раз оставлял Люмин ни с чем. Что, если сейчас все повторится вновь? Но она рискует, как и всегда. Безмолвно намочила светлую тряпицу вином, после сразу прикладывает к ране под рёбрами. Она чувствует тепло от его тела, чувствует. его тело. Значит настоящий. Живой. Эта тишина убивает её, давит сверху, будто пытается раздавить весом изредка тяжелого дыхания Чайльда и вовсе сбившегося дыхания Люмин. Значит ли это, что она уже начинает утопать? «О чём задумалась?» вопрос задаёт Путешественницу врасплох. Неужели он заметил тучи сомнения на её лице? Или по её глазам всё стало понятно? «Я не.. совсем ни о чем.» «Ты продолжаешь лить вино на рану, не много?» Тарталья едва приподнимается с предоставленной лично для него постели (знает ли он это?) и начинает засматриваться на растерянную Люмин. Бедняжка, совсем затерялась в лабиринте запутанных мыслей. Она отдергивает руку, оставляя бутыль с вином на ближайшей прикроватной тумбе, затем спешно перевязала увечье белоснежной повязкой. «Теперь можешь одеться. Постарайся в следующие разы быть более осторожным, Чайльд.» Люмин пытается говорить строго, но слова выходят лишь мягкими советами на будущее. Черт, даже сейчас не может совладать с собой же. И последующие дни тоже. Но за это время Люмин поняла одну лишь вещь. Нет более подходящего элемента для Гидро, чем тот же Гидро. Она должна стать водой, чтобы стать одним целым и перестать тонуть. Стать непреклонной и гибкой; убрать все границы этого мира, что связывали её огненными нитями и стать морем без повелителя. Стать Гидро для своего Гидро.