Точка пересечения

Натаниэль уже привык к тому, что его понимание происходящего немного отстает от самого происходящего. Вот и сейчас, он стоит, три пары незнакомых глаз смотрят на него в упор, но смотрят с совершенно разными эмоциями. За годы бегства он почти научился считывать тончайшие изменения мимики и сопоставлять их с тем, что испытывает человек. Точнее, он думал, что научился. Рико заставил его усомниться в своей экспертности. Когда они только встретились на заправке, первое, о чем подумал Нат — бежать. Глаза Рико горели странным оттенком красного, его пальцы слегка дрожали, а рот расплылся в такой хищной улыбке, что Нат был уверен, что его убьют примерно в течение часа. Но этого не произошло. Рико лишь схватил его за руку, не дав сбежать, а потом слишком сильно обнял и стоял, обнюхивая несколько минут. Потом выдохнул, ослабил хватку, и легонько провел по волосам. Несмотря на всю двусмысленность (ладно, многосмысленность — Нат видел больше чем два варианта развития событий, но среди них не было правильного) ситуации, Рико ничего ему не сделал. Он лишь бережно завернул его в свою куртку, отвез в какой-то огромный дом и оставил там с Жаном. Кевин, которого Нат тоже узнал, выглядел взбешенным. Только спустя пару дней стало понятно, почему — теперь Рико стал намного меньше времени проводить с бетой, хотя они были парой. Как именно они были парой и, главное, почему перестали, Нат тоже не понимал. Рико оставался в доме слишком часто, постоянно случайно прикасаясь к нему, и тут омегу ждало самое внезапное открытие: его не раздражали и тем более не пугали эти прикосновения. Он спокойно спал с альфой в обнимку, успокаивался каждый раз, когда тот подходил ближе — словно аура Рико накрывала его с головой и могла скрыть от всех опасностей мира. Натаниэль знал об отношениях альф и омег достаточно посредственно: мама была бетой, секспросвет от нее заключался в истеричном закупе подавителей, которые, видимо, были не слишком качественными. Течка у Ната была один раз — лет в 14, когда он трое суток просидел в бесхозном гараже, искусав себе руки до крови и сильно порезав живот. Ад. Это был сущий ад. Хотелось умереть, желательно, где-нибудь во льдах, потому что тело горело так, как будто кожа плавилась прямо на нем. Он не мог точно ответить себе, что он думает о Рико. С одной стороны, он знал о его темной стороне, что не особо скрывалось в последние месяцы, когда Жан “переехал” в подвал. С другой, Рико никогда не проявлял агрессию по отношению к нему. Ни когда Нат орал, что устал сидеть взаперти и кидал в альфу ножи, ни когда объявил голодовку и хотел сбежать: Рико методично раз за разом объяснял, что в доме ему правда будет безопаснее. И Нат верил. Он помнил, как еще в детстве, еще до того, как они с мамой отправились в увлекательное путешествие по десятку штатов, он случайно разбил старинную вазу Кенго и в панике спрятался в шкаф. Тогда Рико взял вину на себя, а потом долго успокаивал плачущего мелкого Ната, гладя по голове. И все же его реакция на Рико не поддавалась логике. Нат должен его бояться. Бояться, что альфа сдаст его отцу, бояться, что сделает ему больно, что сможет задушить одной рукой. Но вместо этого раз за разом приходило только ощущение безопасности, странного комфорта и какого-то очень-очень-очень глубоко скрытого желания подчиниться. Угодить. Сейчас он также боится ошибиться в своем умении читать буквально по лицам, тем более, что реакции встречающих его парней явно обусловлены какой-то предысторией. Два близнеца стоят с одинаково равнодушными выражениями, но тот, что стоит ближе и держит его документы настолько бледен, что кажется, будто он совсем не дышит. Высокий темноволосый парень первым нарушает тишину: — О, привет! Я Ники. Так рад, что в нашей компании будет еще один омега. Будет с кем посплетничать. То, что он делает дальше — странно. Ники не перестает широко улыбаться, резко подходит к бледному близнецу, достает из рюкзака какую-то коробку и быстрым движением вставляет тому что-то в нос. — Ой, прости, давай я представлю всех. Это Эндрю, — он кивает головой. — А там Аарон. Они близнецы, если вдруг ты не заметил. Кевина ты знаешь. А я их кузен. — Натаниэль, — Нат смотрит, как бледный парень делает глубокий вдох через рот, и его лицо наконец-то приобретает немного розоватый оттенок. — Нил. Нил Джостен, — Эндрю поправляет его. — Так написано в документах. Он поворачивается и молча идет к машине. Жан, принимая это за окончание встречи, тоже садится в свою. Нил не следует за Эндрю, рассматривая Кевина, который, кажется, даже рад их встрече. — Нат, Нил, все будет хорошо. Эндрю позаботится о тебе. Ты будешь в безопасности. Почему он должен быть в безопасности? Разве он не был в безопасности у Рико? Почему его вообще передают туда-сюда? Рико не слишком вдавался в подробности, когда сказал ему собирать вещи. Он сильно нервничал, Нил чувствовал его стресс и растерянность, не по запаху, а как будто маленькие импульсы тревоги передавались прямо в голову. Запахи вообще не были его сильной стороной: он улавливал только очень сильные ароматы, только на очень близком расстоянии — мама говорила, что такое могло быть из-за большого количества подавителей. Он использовал их не только в течку — практически каждый день, чтобы сойти за бету. Даже сейчас он не понимает, кто именно стоит перед ним — по внешности уже не судят. Кевин и Аарон идут к машине, Ники смотрит на Нила и ждет, когда же тот сдвинется с места. — Что ты ему дал? — Эндрю? А, фильтры, — Ники странно ухмыляется, но видя растерянное лицо Нила, поправляется: — Ну, ты омега, он альфа. Он, конечно, супер контролирует себя, и вообще всех, но мало ли. Рико тоже альфа, но он не носил фильтров. Нил делает пометку уточнить этот момент позже и словно нехотя направляется к машине. Кевин уже сел спереди, Аарон за ним, Эндрю за рулем. Ники пропускает Нила сесть посередине, что не очень комфортно, но сил спорить по мелочам нет. — Куда мы едем? — Ники прерывает тишину салона, каким-то чудом оставаясь в веселом настроении. — Вы едете домой. Нил едет на квартиру. Завтра Аарон отвезет его к Эбби, — Эндрю выглядит крайне сосредоточенным, как будто решает прямо сейчас задачу из высшей математики. — Аарон? Ты доверишь нашу прелесть Аарону? — Ники пытается сделать вид, что шутит, но его тело слегка напряжено. — Ты правда хочешь, чтобы я повторил еще раз? — голос Эндрю звучит гулко и низко, фильтры явно не добавляют ему обаяния. Эндрю высаживает остальных у многоэтажного здания и минуту не моргая смотрит на Нила через зеркало: ощущения так себе. — Почему ты здесь? — Рико сказал, что здесь будет безопаснее. — И ты ему поверил? — У меня не было причин ему не верить. — Что ты делал для него? — в голосе звучит сталь. Разговор — проверка, и Нил пытается нащупать ниточку, которая поможет ему выстроить линию ответов. — Ничего. Сидел дома и не высовывался. — Почему он хочет тебя спрятать? — Потому что…. — Нил не знает. Совсем. Потому что Рико его друг детства? Потому что Рико скучно? Потому что Нила можно будет обменять? — Ты не знаешь. — Я не знаю. Эндрю кивает скорее себе и заводит машину. Они едут еще минут тридцать в полной тишине, за это время Эндрю успевает выкурить три сигареты и примерно миллион раз посмотреть на Нила. Это напрягает. Когда они выходят из машины, Эндрю молча передает ему ключи: — Квартира тридцать два. — Почему я здесь? — Потому что Рико считает, что здесь будет безопаснее. — Почему он хочет, чтобы я был в безопасности? Эндрю молчит. Нил видит, что тот знает ответ, но не может его сказать. — Почему ты надел фильтры? — Я чувствую твой запах. — Чем я пахну? Это неприятно? И снова стена молчания. — Спокойной ночи, Нил. Нил не хочет донимать Эндрю расспросами и позволяет ему уехать. Уже поднимаясь в квартиру, он ловит себя на мысли, что нужно как-то сказать Рико, что с ним все в порядке, но, наверное, это сделает Жан. Это, скорее, лофт, чем квартира. Ничего лишнего, никаких обоев в цветочек или ковров — много кирпича, бетона и дерева. Большая кухня, холодильник, полный продуктов, и морозилка, заваленная мороженым. Под столом прячется мини-бар с виски, вином и шампанским — классический набор квартиры для секса на одну ночь. По крайней мере, так думает Нил — осталось найти презервативы, чтобы подтвердить свое предположение, которое строится на чужих историях из интернета. С тех пор, как он оказался у Рико, у него появился новый айфон, наушники и даже планшет — и он открыл для себя мир онлайн. Теперь он много читал, смотрел фильмы, которые не мог посмотреть раньше, пытался узнать об отношениях и собственной анатомии. Он не то чтобы боялся альф, но постоянно ждал какого-то подвоха: интернет пестрил историями о том, как в течку омеги становились неконтролируемыми и как альфы этим пользовались. Своей течки он боялся, но в то же время почему-то думал, что Рико не сделает ему больно. Нил видел Рико в гневе, видел его ненависть — но категоричная уверенность в том, что Рико о нем позаботится не покидала его даже тогда. Почему он вообще думает о Рико в контексте течки, он даже не старался понять. Кровать слишком большая. Тут можно разместить три Рико. “И четыре Эндрю”, — зачем-то добавляет внутренний голос и тихонько хихикает. Нил падает на нее и медленно обнюхивает подушку, словно пытаясь найти чужой запах. Подушка пахнет странно, одновременно слишком знакомо и незнакомо. Что-то из детства, но Нил точно не может сказать, что это. Запах смутно напоминает Рико — и опять хочется позвонить альфе.

***

На следующий день Нил успевает позавтракать, одеться и прочитать еще пару глав глупого детского фэнтези, не решаясь отправиться на пробежку без разрешения, когда раздается стук в дверь. На пороге Аарон, судя по менее меланхоличному лицу и более ярким цветам в одежде. — Поехали. Аарон водит менее черную и, судя по виду, менее дорогую машину. Плюс он едет так, как будто только-только получил права — каждое перестроение на другую полосу вызывает в нем максимум напряжения. Дом, к которому они подъезжают совсем не похож на дом главы какого-то там преступного синдиката. Приятная миловидная женщина уже ждёт в холле. — Привет, Нил! Так рада тебя видеть. Я Эбби. Признаться, я не специализируюсь на омегах — последнее время общалась только с Ники, но я подобрала профиль исследований, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. “Со мной все в порядке”, — на автомате хочет повторить Нил, но вместо этого только кивает и проходит за ней в небольшую комнату, оборудованную под палату. — Я возьму у тебя немного крови, сделаю УЗИ и задам несколько вопросов, ладно? — Хорошо. Рико не возил его к доктору, вместо этого Жан взял пару пробирок крови, Нил даже не спрашивал, зачем. Хотя после получения результатов Рико в его присутствии начал светиться еще сильнее. У Эбби, как говорят, легкая рука: взятие крови занимает буквально две минуты, УЗИ — еще 10. — Кровь отправим на анализы, УЗИ хорошее. Правда, если ты захочешь беременеть в ближайший год, лучше, конечно, сделать повторное у врача своего профиля. Когда у тебя была последняя течка? — В 14, — Нил знает, какие вопросы последуют за этим, и не может решить: врать или говорить правду. Скорее всего, Кевин уже рассказал остальным о годах его бегства, так что Эбби уже что-то знает. — А потом? — Потом я был на подавителях. Эбби встревоженно смотрит на него: — Ты столько лет был на подавителях? Нил, это очень вредно для организма… Возможно, течка так и не наступит, после стольких лет… — Это не так плохо. Не то чтобы я планировал большую семью. Он никакой семьи не планировал. Мысль, что однажды его побег может закончиться, конечно, возникала в голове. Но тогда это значило бы, что отец до него добрался. Нил не представлял, что у него будет семья — эээ… муж? Дети? Он у плиты встречает мужа после трудового дня, а рядом копошится пара малышей? Которых он…. ээээ… родил? Это выше его понимания. Зачем? Что он может им дать? Научить прятаться, убегать, менять имена? У него не было нормального детства, сможет ли он подарить его кому-то другому? — Нил, я бы очень советовала провести течку, когда она наступит, — Эбби делает упор на “когда”, — с альфой. Может быть, тебе нравится кто-нибудь? Нил сдерживается, чтобы не рассмеяться. “Нравится”. Мама не подпускала его близко к альфам, он пил таблетки, чтобы казаться бетой — “нравится”. Эбби, кажется, не замечает его веселья. — Возможно, тебе стоит с кем-нибудь познакомиться. Ну знаешь, сходить в клуб… — Это отличная идея, — Эндрю возникает слишком внезапно. Нил все еще лежит с задранной футболкой на кушетке, и от взгляда альфы ему становится не по себе. Эндрю одет во все черное, его волосы растрепаны, а под глазами уже появились намеки на темные круги. В этот раз Нил рассматривает его внимательнее. Теперь он замечает главный атрибут черного наряда — тонкие повязки до локтей на обеих руках. — Эндрю, ты выглядишь плохо. Может быть, тебе поспать? — Эбби сразу начинает суетиться. — Давай постелим тебе в комнате для гостей? Хотя бы пару часиков? — Дела-дела, — Эндрю разводит руками, словно пытаясь показать, насколько сильно он занят. — У тебя есть планы на сегодня? Это вопрос уже к Нилу, но у него нет особых планов. Однако Эндрю продолжает молчать, поэтому он хочет попробовать: — Я бы хотел побегать. — Ты не набегался за столько лет? Нил садится, поправляет футболку, но не может поднять взгляд. Что-то давит на него, какая-то дикая энергетика альфы заставляет его чувствовать себя максимально некомфортно. — Ты спросил, я ответил. — Я отвезу тебя, — Эндрю кивком указывает на выход. Нил не хочет уходить. Он вообще не хочет оставаться с Эндрю наедине — он бы с радостью сейчас полежал дома (где именно дома — он не уточняет) и почитал. Но нет. Он идет за Эндрю и садится в машину. Весь путь до лофта — Нил отказывается называть это место квартирой — Эндрю молчит. Он без фильтров, но все окна открыты настежь. Нил почти начинает комплексовать из-за собственного запаха, хотя и не знает, чем он пахнет для Эндрю. Рико говорил, что это сладость и свежесть — может быть, Эндрю просто не любит сладкое. Эндрю устраивается в кресле, смешно поджимая ноги под себя. Нил садится напротив на диван, хотя больше всего мечтает оказаться, например, в шкафу. — Ты хотел побегать. — Все еще хочу. Рико не отпускал меня, говорил, слишком опасно. — Ты правда не понимаешь, почему это опасно? — Потому что люди моего отца могут меня заметить. Хотя навряд ли они будут искать здесь. — А еще? — Есть что-то еще? — Господи, именно этого Нилу не хватало. — Тебя могут украсть просто потому, что ты омега. Мелкий, симпатичный, рыжий. Мало ли кому ты понравишься. “Симпатичный”. Нил хочет сразу же подойти к зеркалу, чтобы убедиться, что Эндрю не прав. — Я могу постоять за себя. — Как? О, это вызов. Нил обожает вызовы. Он может быть не так силен, как альфа, но он точно быстрее. Нил встает, Эндрю делает то же самое. Никто не двигается: Нил ждет первого выпада от противника. Эндрю не заставляет себя ждать. Он резко приближается, хватает Нила за запястье, разворачивая его спиной к себе. Нил не успевает вырваться, но успевает схватиться за другую руку Эндрю и чувствует под пальцами что-то твердое и холодное. На автомате он тянется под повязку и достает оттуда нож. Тонкий, с черной ручкой. “Острый”, — добавляет про себя Нил. В его планы не входило калечить соперника, но если тот хочет поиграть, то он не в силах отказать. У Рико у него было время для практики, правда, на таком расстоянии покрасоваться не получится. Нил бьет локтем назад, надеясь попасть по лицу, и ему это удается: Эндрю отпускает запястье и делает два шага назад, готовясь схватить его снова. Но не успевает. Нил дергается вперед и почти с разворота бросает нож — очень эффектно. Они буквально в пяти шагах от друг друга, Нил уже упирается в кресло, он не может промахнуться с такого расстояния. Он промахивается. В последний момент рука дергается, а внутренний голос кричит, что он не может, не хочет навредить Эндрю. Нож пролетает в сантиметрах и падает, ударившись о бетонную стену. Эндрю не выглядит впечатленным. Он поправляет футболку и повязку, будто бы ничего не было, садится на диван. — Не делай так больше, — Эндрю говорит, скорее, про повязки, чем про разбрасывание острых предметов. — Зачем тебе ножи? Этот вопрос кажется глупым. Эндрю занимается примерно тем же, чем и Рико, но в таком случае разумнее носить пистолет. Что можно сделать с ножами, когда на тебя охотится киллер? — Ты хочешь знать правду? Нил, конечно, хочет. Зачем бы он спрашивал? — Давай так: правда за правду. Нил кивает. — Ножи принадлежали… близкому мне человеку. Может быть, ты даже с ней познакомишься. Они помогают мне чувствовать себя увереннее, когда становится сложно. Твоя очередь. Что ты чувствуешь к Рико? Это… странно. Странный вопрос для человека, который видит Нила второй раз в жизни. — Почему тебя это волнует? Эндрю достает сигарету и несколько секунд вертит ее в руке, прежде чем прикурить. — Нил, мне кажется, ты не понял правил этой игры. Я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Потом ты задаешь свой. — Окей, — Нил вздыхает. Он не знает ответа на этот вопрос. — Я не знаю? Он заботится, заботился обо мне… и я испытываю, ммм, благодарность? Эндрю кивает. — Твой ход. — Почему ты согласился спрятать меня? — Потому что Рико пришлось кое-что отдать взамен. Земли и часть бизнеса. Нил не знал. Это звучит как слишком большая плата за пару недель проживания в чужой квартире. — Ты не чувствуешь запахов? И опять — слишком личный вопрос. — Только если подхожу ближе. Сейчас я не чувствую тебя, но на подушке — немного. Мама говорила, что это от подавителей. Вы с Рико пахнете похоже. Эндрю дергается и удивленно смотрит на Нила. Удивление — уже эмоция, и видеть что-то, кроме апатии — почти победа. — И чем? — Сейчас не твой ход, — Эндрю лишь кивает в знак согласия. — Как долго я здесь пробуду? — Пока Рико не разберется с семейными проблемами, — Эндрю докуривает и встает. — Я отправлю сюда Мэтта, он будет бегать с тобой сколько захочешь. Не выходи один из квартиры.

***

Мэтт появляется спустя пару часов, на нем спортивные штаны и футболка, которая кажется маленькой — Мэтт просто огромен. Нил не может сказать с уверенностью, но, скорее всего, Мэтт — бета. От него не пахнет совсем. Они бегают по ближайшему парку, и Нил почти счастлив. На обратном заходят в супермаркет, где он набирает целую корзину фруктов, слишком поздно вспоминая, что у него нет денег. Мэтт, улыбаясь, протягивает ему карточку — на ней имя Эндрю. — Я на полном обеспечении? — О, и даже больше. На этом все. Ничего не меняется, жизнь становится рутиной, как это было у Рико. Нил читает, смотрит фильмы, ест, бегает с Мэттом по одному и тому же парку, ходит в один и тот же супермаркет на обратном пути. Эндрю не приезжает. Рико не звонит. Спустя две недели он готов лезть на стену. В доме Рико хотя бы был Жан, и они даже пару раз ездили в гости к его другу — разумеется, тайком. Но с Нилом разговаривали, Рико приезжал почти каждый вечер, а теперь — Нил почти всегда один. Час бега с Мэттом не считается. За годы бегства он привык быть один, но он всегда был в движении. Сейчас время как будто остановилось, все вокруг липкое и вязкое. Когда ему кажется, что стены давят слишком сильно, а потолок вот-вот обрушится на него — он делает то, чего совсем не мог от себя ожидать еще пары месяцев назад: он звонит Ники, который услужливо записал свой номер еще в первый день. — Ники, я умираю. — О, Нил, я так и знал, что ты прирожденная королева драмы. Что у тебя нового? — В этом основная проблема — ничего. — Мммм… Эндрю не приезжал к тебе в гости? — Я видел его две недели назад. Он подвез меня от Эбби. — Ох, бедный котик, совсем один. Ладно, я что-нибудь придумаю. — Спасибо. Если бы Нил знал, чем закончился это “что-нибудь придумаю”, он удалил бы номер Ники из своего новомодного смартфона сразу же. Сразу же, как только бы разобрался, как записывать и удалять номера. Ближе к вечеру, когда тоска уже немного отступает, на пороге появляются Кевин и Эндрю. Кевин чем-то раздражен, что он безуспешно пытается скрыть. Эндрю лишь бросает на диван какой-то небольшой пакет. — Одевайся, мы едем в клуб. Нил растерян. Он бы, возможно, согласился на кино или, в крайнем случае, на ресторан — просто сменить обстановку. Но клуб — это слишком. — Я не танцую. — Как и я, — Эндрю разваливается в, видимо, любимом кресле. — И не пью. — Господи, Эндрю, это очень плохая идея, — Кевин стонет и обреченно указывает на вещи. — Стоит ему одеться, и его украдут. Или пометят. Или еще что-нибудь Нил вытряхивает содержимое пакета, и ему хочется забрать свои слова обратно. Его жизнь его полностью устраивает. Ему нравится бегать, нравится ходить в супермаркет и обмениваться парой слов с Мэттом. — Ты хочешь испытать меня? — Скорее, себя. То, что лежит перед ним, сложно назвать одеждой. Кроп-топ, обтягивающие черные штаны, которые правильнее назвать леггинсами, чем штанами. И накидка. Черная мантия примерно до середины бедра, что-то похожее он уже видел на Эндрю. — Это не совсем мой стиль. — Это клуб, Нил, тебя не пустят в твоем костюме бомжа. Это обидно. Рико выкинул все вещи Нила, и они вместе заказали онлайн все необходимое: несколько штанов, футболки и форму для бега. Рико хотел выбрать что-то из нижнего белья в разделе для омег, но Нил так скривился, что они остановились на классических боксерах. Теперь он выглядел вполне прилично. Для беты. Одежда, подобранная Эндрю, словно кричала “возьмите меня скорее прямо здесь”. Основная претензия, конечно, была к топу — открывать живот вообще никогда не входило в планы Нила. Шрамы навряд ли будет видно в темноте клуба, но до него еще нужно добраться. — Моя одежда вполне приличная. Эндрю встает и в два шага оказывается напротив него. Омега внутри издает какой-то писк, и Нил рефлекторно сжимается, ему хочется раствориться в воздухе. — Нил, — рука Эндрю замирает в милиметрах от его шеи. Слишком близко. Первое желание, которое продиктовано инстинктом, которое Нил гасит в себе еще до того, как может даже сформулировать — прижаться к руке, оказаться максимально близко и позволить альфе решать все за него. — Нил, это всего лишь клуб. Тебе может понравиться. Это всего лишь одежда. Ты будешь с нами все время. Будь хорошим мальчиком и оденься, окей? Нил не понимает, чего именно хочет Эндрю. Проверить его границы? Что значит “скорее себя”? Зато он точно понимает, что просто не может отказать. Он не может сказать Эндрю “нет”, и это бесит сильнее всего. — Окей. Ладно. Это всего лишь одежда и всего лишь клуб. Нил никогда не был в ночном клубе, и сейчас, переодеваясь в ванне в слишком маленькие вещи, он готовится повеселиться. Ему правда может понравиться. — Мы уедем, как только захочешь, — Эндрю закрывает дверь на свой ключ, и жестом зовет следовать за ним. В машине уже ждут Аарон и Ники, который одет еще хуже Нила, но, кажется, совсем не переживает по этому поводу. — Ниииил, ты выглядишь просто великолепно! Господи, если бы я не был с Эриком, сразу бы начал к тебе приставать! — Ты омега, — Нил уже ни в чем не уверен. — Это всего лишь стереотипы. Ты такой сладкий! Тебе говорили, как вкусно ты пахнешь? Нил теряется с ответом, его поглощает странное чувство: навязчивое жжение в груди, и все что он может — издать короткий беспричинный полурык. — Ники, оставь свои мысли при себе, — в голосе Эндрю звучит что-то отдаленно напоминающее злость. Если бы Нил был умнее, он бы хотя бы начал догадываться. Но Нил не отличается сообразительностью по некоторым вопросам, поэтому когда они добираются до клуба, он все еще чувствует злость и жжение, списывая все на неудобство от одежды. В клубе слишком многолюдно, душно и жарко. В воздухе витает такое количество ароматов, что Нила как будто сбивает с ног, когда он первый раз делает вдох. Эндрю с Кевином уходят к барной стойке, а Ники за руку тащит Нила и Аарона к столику. — Ты никогда не был в клубах? — Особо не было времени. Аарон опять морщится. На его лице красуется синяк, а костяшки на правой руке сбиты. — Ты в порядке? — Нил пытается быть вежливым. Аарон не отвечает и только смотрит в упор, как будто все и так понятно. О, так они с Эндрю действительно похожи. На столе появляется поднос, полностью заставленный шотами, и только две минералки сиротливо стоят по центру. Нил тянется к одной из них, в надежде, что остальные выпьют все побыстрее. — Это только первый раунд, — весело подмигивает Ники. Не выпьют. После трех шотов Ники тянет его и Аарона на танцпол, оставляя Эндрю с Кевином напиваться на двоих. Нил не знает, как танцевать, не помогает и то, как Ники вьется вокруг него. Становится жарче, хочется сбросить мантию, но оставаться в одном топе хочется еще меньше. — Я отойду в уборную, — кричит Нил и, не дожидаясь ответа, уходит в заднюю часть клуба. Он оборачивается, чтобы еще раз оглядеть всю эту вакханалию, и понимает, что он не один страдает. Кевин сидит за столом в одиночестве, с ненавистью глядя куда-то на танцпол. На Аарона. Который в этот момент сосется с какой-то девушкой. Это совсем не касается Нила, так что он, отстояв очередь, заходит в уборную. То, что это туалет для альф, он понимает лишь тогда, когда какой-то мужик прижимает его к стене со спины, совсем как Эндрю тогда, скручивая руку сзади. — Неужели такой сладкий омежка случайно перепутал двери? — Отпустите, — Нил вырывается, но не может. Мужчина держит его слишком сильно, и до Нила постепенно доходит, что Эндрю, вероятно, поддавался. — Конечно, отпущу, но ты ведь не за этим сюда пришел? Вторая рука скользит к шее, слишком сильно сжимая и перекрывая кислород. Нил уже это чувствовал. Давящее ощущение паники, когда ты не можешь вздохнуть, не можешь пошевелиться, не можешь ничего контролировать. Так душил его отец. Тогда спасло только то, что отец не хотел его убить или изнасиловать — он хотел поиграться, проверить, через сколько секунд его жалкий сын омега начнет рыдать. Рекордом было что-то около тридцати. Нил старается не сдаваться, но слезы уже близко. Он чувствует, как все становится расплывчатым, как рука с шеи перемещается к штанам, как липкий язык оставляет влажные полосы между его ухом и шеей. Он хочет бороться, но вместо этого начинает дрожать. Он думает о Рико, как тот нежно касался пальцами его волос, ловя каждый вздох и каждое изменение мимики, готовый остановиться в любой момент. Мужчина сзади не остановится. Нил не слышит, как остальные посетители спешно выходят из уборной, не слышит, как кто-то с ноги открывает дверь, и не чувствует, как кто-то оттаскивает тело, слишком близкое прижатое к нему. Все, что он слышит — это голос отца, который повторяет ему раз за разом, что ненавидит его, слабого, никчемного и ни на что не способного омегу. Нил оседает на пол, перед ним появляется испуганное лицо Ники, который что-то кричит словно через толщу воды. Нилу нужно дышать, нужно оказаться на свежем воздухе прямо сейчас. Он рывком поднимается, на трясущихся ногах выходит из уборной, интуитивно двигаясь к черному выходу. На улице становится лучше. Пульс все еще зашкаливает, но сердце уже не грозится остановиться в самый неподходящий момент. Руки дрожат, но номер Рико стоит на быстром наборе. — Нат, что-то случилось? — голос Рико звучит измученно, и Нилу сейчас не хочется говорить правду. — Нет, все в порядке. Я просто слишком долго тебя не слышал. Как у тебя дела? — Все… нормально. Я тоже скучаю по тебе. Мне жаль, что нам придется провести какое-то время не вместе, но я все улажу, окей? Скоро все наладится, и ты сможешь вернуться ко мне. — Почему… почему я должен возвращаться? Рико затихает и молчит слишком долго. — Ты не хотел бы вернуться? — Я. Я не знаю, — это правда. Голос Рико действует волшебным образом — Нил чувствует, как паника немного отступает, дыхание становится ровным, но слезы еще стоят на глазах. — Почему ты вообще мне помогаешь? — Потому что ты дорог мне. С того самого момента, как я увидел тебя в той кафешке, я понял, насколько сильно. Это не тот ответ, который хочет получить Нил. Он хочет услышать про сделки, договорные браки — то, чем ему так грозил отец. В той концепции не было места для “ты мне дорог”, там был расчет и гарантии — и это делает ответ Рико слишком нереальным. К счастью, момент самокопания прерывает Ники, который выбегает из клуба так, словно за ним гонится стая голодных собак. — Господи, ты в порядке? — Я перезвоню, — все, что может ответить Нил. Он уже почти спокоен, но редкие слезы все еще стекают по щекам. — Да, Ники, я просто немного испугался. — Я понимаю, милый, прости, я не должен был отпускать тебя одного. Простипростипрости, — Ники крепко прижимает Нила к себе, но от этого опять становится трудно дышать, и Нил осторожно отстраняется. За Ники уже стоит Эндрю, и даже его черная одежда не может скрыть кровь, которой буквально пропитана его футболка. К такому привычному запаху крови примешан еще какой-то, тот самый, который Нил чувствовал на подушке. Этого достаточно, чтобы окончательно отпустить Ники и буквально кинуться к Эндрю. Этот запах обволакивает, внушает такое всепоглощающее чувство безопасности, что Нил не может надышаться. Эндрю аккуратно кладет руку ему на плечо, тихонько поглаживая, будто извиняясь. Нил не может остановиться. Внезапно объятий становится мало, и, несмотря на то, что Эндрю не двигается, словно превратившись в камень, хочется быть еще ближе. Нил утыкается носом в воротник, вдыхает аромат спокойствия, и словно на рефлексах проводит языком по шее Эндрю.